Охваченный часом

      Уставший и немного смущенный Чимин крепко заснул прямо на кушетке. Его сон потревожила медсестра, что слабо потрясла того за плечо, пытаясь разбудить. Когда Пак проснулся, ничего кроме еще большей вялости и отрешенности он не почувствовал. Казалось, будто по нему прошлось сто слонов. Наверное, он бы так проспал еще дня четыре. Шея жутко ныла, а в висках больно пульсировало, отчего парень поморщил нос, нехотя вставая. Выйдя из медпункта, Пак поклонился молодой медсестре и пошел дальше по коридору.       Спускаясь по лестнице ниже, Чимин почти никого по пути и не встретил. Лишь пара лиц быстро прошмыгнули кто куда, видимо, уже собираясь покинуть учебное учреждение. Но не Чимин. Лишь на половине пути он вспомнил, что Ким просил зайти после занятий. От привычного спокойствия Чимина и след простыл. Парень едва не навернулся на ступенях, на автомате пропустив пару штук. Из окна на лестничном пролете в глаза били яркие оранжевые лучи заходящего солнца. Солнечные зайчики играли с волосами бегущего Чима, переливаясь на макушке.       Пак то ускорял шаг, то снова замедлял его, раздумывая о том, а надо ли ему это вообще? Лучше бы он посидел пару ночей без сна и заново переписал конспект за весь год, чем сейчас зашел бы в пустое помещение, где были лишь он и Намджун. Чем некоторое время простоял бы с этим человеком бок о бок, а потом стыдливо выхватил бы тетрадку, убегая прочь, подобно глупой девчонке. Сейчас он ассоциировал себя только если с ней.       Когда перед ним предстала дверь, на которой красовался номер аудитории, Чимин опять замялся. Его руки подрагивали, а пальцы совсем не слушались. Будто сейчас его вели на смертную казнь. Хотя, может, лично для него так оно и было. В коридоре было пусто. Лишь еле заметная влага слегка поблескивала на полу после тщательной работы уборщицы. Вдохнув полной грудью, слегка подавившись избытком воздуха и нелепо прокашлявшись, Чимин открыл дверь.       Аудитория пустовала. Лишь стол преподавателя был заставлен множеством папок и остальными бумагами, между которыми мелькали тетрадки. Чимин внимательно осмотрелся и, прикрыв за собой дверь, начал аккуратно приподымать те, пытаясь взглянуть на интересующие его предметы. Сейчас он хотел лишь отыскать свое и убежать, с позором хлопнув дверью, долой. Хотя пока тут и не от чего было, собственно, бежать.       Пак старался сильно не шелестеть, словно боясь спугнуть кого-то невидимого. Он обшарил чужое рабочее место и, не найдя ничего нужного, обреченно выдохнул, понурив голову и разворачиваясь на пятках в противоположную сторону. Врезавшись в кого-то, Чимин ойкнул.       — Как самочувствие? — Намджун все так же широко улыбался, особо не спеша устраивать тираду или злиться за то, что по его столу только что шарил какой-то сопляк. И эти чрезмерные доброта и пофигизм на некоторые проступки начинали подбешивать.       Пак отвел взгляд в сторону, раздумывая над тем, что, мать его, ему говорить. Начать оправдываться? Потребовать конспект и придумать какую-то тупую отговорку на счет рисунка? Выпрыгнуть в окно, сопровождая это все громогласным криком? Можно было, конечно, ответить на заданный вопрос, но парень протупил, что-то пробурчав.       — Вы говорили зайти за тетрадью и материалом… — кое-как выдавив из себя такую простую фразу, Чимин неуверенно взглянул чуть выше. Чаще всего он просто смотрел преподавателю в район шеи, ибо постоянно задирать голову, словно к небесам, иногда было не комфортно. И кто только наделил рыжеволосого таким хреновым ростом?       — М-м-м, да, конечно. Сейчас, — Ким задумался, обходя свой стол стороной. Он шарил по выдвижным шкафчикам, всматривался во что-то внимательно, хмурился, а потом вновь его лицо приобретало привычный вид. Через пять минут таких безуспешных поисков, Намджун вскинул брови, смотря на Пака с нотками вины.       — Ох, Чимин, мне очень жаль, но, кажется, я потерял твою тетрадь. Я ее, конечно, не смотрел еще, не успел. Но судя по тому, как ты стараешься на моих уроках, я уверен, что ты хорошо усваиваешь материал. Еще раз прошу прощения, — мужчина немного поклонился, поправляя чуть спавшие очки. В голове Чимина раздался мощный и глухой удар чего-то тяжелого о поверхность. Это камень отлег от его сердца, отчего даже дышать заметно стало легче. Зря только позорился перед Джуном.       — Ничего страшного, сонсеним, я понимаю. А материал? — рыжеволосый заметно успокоился.       Намджун передал парню блокнотный лист, где были четко указаны страницы и вопросы, которые нужно изучить к следующей паре. Парень взял листик, бережно сложив его в карман пиджака, и встал. Между ними нависло неловкое молчание. Пак хотел было уйти, но как бы не так.       — Чимин? — раздался внезапный голос Намджуна. Он приблизился к первому ряду столов, облокачиваясь на них. Под пристальным взглядом мужчины парню хотелось растаять. — Тебе нравится мой предмет?       Ага, класс. Время близилось к вечеру, университет давно опустел, и если что, никто даже крика не услышал бы. Почему Чимина сразу начали посещать такие пессимистические мысли? Наверное, потому что вместо того, чтобы распрощаться со своим преподавателем и уйти в закат, он вынужден был еще как минимум минут двадцать мило с ним беседовать. С Чимина, конечно, не убыло бы, да и отказывать он редко когда мог. Мягкий и покладистый по характеру, он редко когда мог сказать что-то в ответ или постоять за свою точку зрения.       — Если ты, конечно, не занят, — словно прочитав чужие мысли, Джун ухмыльнулся, выжидающе смотря на рыжеволосого.       — Э-э, нет, не занят вроде, — Пак замялся, дергая свисающие с рюкзака лямки. На это моментально направил свое внимание и Нам.       — Чего нервный такой? Если у тебя дела, я не держу тебя. Я же вижу, что ты говоришь мне неправду, — от глубокого взгляда карих глаз внутри Чимина все сжалось и похолодело. Он стоял истуканом, испуганно глядя на преподавателя и не смея шевельнуться. Тот лишь цокнул, сводя с парня свой взгляд.       — Я-я…       — Да ладно, Чимин. Пытаешься скрыть свои внутренние переживания в себе, надеясь увернуться от ловкого взгляда того, кто читает людей, словно открытую книжку? Тебе даже и произносить ничего не нужно, как я уже пойму, что у тебя в голове.       — И… что же у меня в голове?       — Страх.       — Это неправда. Мне незачем вас бояться, вы же мой учитель… — Чимин постарался принять более уверенный облик.       — Да, все верно, — Намджун расплылся в подозрительной улыбке. Хотя, возможно, так казалось лишь самому Паку. — Я твой учитель, я твой преподаватель, а ты — мой студент. Я иногда наблюдал за тобой, и есть кое-что, что меня смутило.       — И что же это? — парень с опаской глянул на мужчину. Тот легонько похлопал по парте чуть дальше от себя, как бы зазывая рыжеволосого присесть, но тот качнул головой в знак протеста.       — У тебя ведь нет друзей, верно? Ты всегда один на перерывах и парах. У тебя всегда такой уставший вид, круги под глазами. Да, конечно, такое явление для студентов в порядке вещей, но есть и другие детали, что усложняют ситуацию. Скажи, у тебя какие-то проблемы?       Пак задумался. Ему показалось, что он приперся на очередной бесполезный прием у психолога, что сейчас старательно втирал ему в голову какие-то тирады. Но между этими всеми людьми было лишь одно отличие: те врачи незнакомы Паку, и видел он их в первый и последний раз. Намджун же — его сонсеним, с которым парню придется встречаться не раз за этот год. И следующий, и еще через год. Рыжеволосый незаметно от ловкого взгляда мужчины сжал кулак, как бы пряча переживания глубже и как можно дальше.       Нет, просто так он ему ни черта не скажет. Ни ему, ни кому-либо еще. Не сейчас. Никогда.       Солнце продолжало садиться, укрываясь от людей за горизонтом, предоставляя свой пост и полные права ночному покровителю — луне. Последние лучи светила расплавлялись в теплом закате, что, подобно жидкости, вливался через окно в аудиторию. Оба молчали, изредка кидая друг на друга взгляды, пока их оппонент не смотрел. Намджун немного прокашлялся, прихлопнув в ладоши, и улыбнулся смущенному Чимину.       — Ладно, если у тебя ко мне нет вопросов, то лучше отправляйся домой и как следует отдохни, — мужчина отошел, поворачиваясь к парню спиной.       «Какого черта вы меня преследуете?!» — то, что мелькнуло в голове Пака, вспыхивая, подобно свечи.       «Хорошо, до свидания» — то, что Чимин в итоге сказал. Опять умолчал, опять не договорил, опять не уточнил ничего. Опять, как жалкий трус, побоялся конфликта, что мог возникнуть между ними. Намджун был таким властным, высоким и статным, сильным и мудрым, а Чимин — всего лишь простым пареньком худощавого телосложения, с детским и наивным лицом, что бесконечно обрамляла усталость. Они напоминали инь и янь, полные противоположности друг другу. С таким раскладом Чимин уж точно не хотел вступать ни в какие разборки. А что, если Намджун и вправду был той темной фигурой? Что, если заикнись Чимин сейчас, то этот человек запросто свернет ему шею или еще как-нибудь расправится? А ведь Пак один, и на его зов уж точно никто не придет. И не вспомнит никто о рыжеволосом, никто и не заметит чужой пропажи. Все будет так, как и раньше, только без него. Без Чимина.       Пак развернулся и ушел, покидая пределы аудитории. И вслед ему смотрел Намджун, прожигая в спине парня дыру. Он чувствовал страх, что исходил от того, ощущал, что что-то не так. Когда Чимин захлопнул дверь и окончательно покинул учебное учреждение, только тогда Джун спокойно подошел к своему столу, сортируя и убирая лишние бумажки. Убрав их, мужчина взял в руки аккуратную тетрадку в девяносто шесть листов, где ровным почерком синим по белому было написано: «Пак Чимин». Блондин ухмыльнулся, вновь открыв последнюю страничку, и улыбнулся, рассматривая чужой рисунок уже в десятый, наверное, раз. Поступив так, он хоть на чуточку облегчил переживания Чимина.

***

      Рыжеволосый корпел уже не один час над конспектом, который пришлось заново переписывать. Конечно, этого не требовалось, но вот что-то стукнуло парню в голову, после чего он засел за учебу, выпивая уже, наверное, около третьей кружки какао и сонно потирая глаза. Чимин был несказанно счастлив, что Ким где-то посеял его тетрадь и, скорее всего, даже не увидел тех постыдных почеркушек. А если бы увидел, то что? Стал бы хуже относиться? Может, избегать? Или после этого бы весь университет трепался о том, что Пак Чимин — пидорас, что втюрился в своего же преподавателя? Парень даже не знал, какой из этих вариантов хуже. Наверное, все-таки самый последний. Как раз этого Чимин и боялся. После этого происшествия он твердо для себя решил, что симпатия, что он испытывал к Намджуну — лишь детские глупости, временные проблемы. Как болезнь, которая со временем проходила, не оставляя после себя и следа. Так должно было произойти и с этим. По крайней мере, Пак так думал. Или пытался думать?       Закончив восстанавливать конспект, Пак откинулся на спинку стула, разминая спину. Послышался звонкий хруст позвонков, отчего он слегка сморщился. Было такое ощущение, будто Чимин просидел в таком положении не три часа, а весь день, вечер и ночь. Решив сделать перерыв, он взял свою уже давным-давно пустовавшую кружку и направился на кухню за добавкой. Проходя мимо входной двери, рыжеволосый остановился.       «Что это?» — пронеслось у него в голове, когда за пределами квартиры послышались гам и крики. Сначала парень ничего не разобрал, но, подойдя чуть ближе и прислонив ухо к двери, смог различить два голоса: детский и мужской.       Чимин с замиранием сердца вслушивался, боясь, что каким-то магическим образом его могли спалить с поличным. Однако этого не происходило. Лишь крики за дверьми становились громче. Казалось, ребенок плакал.       — Я тебе сколько раз должен объяснять, что так себя не ведут? Ты среди волков рос или что, блять? Может, мне тебя в подвале запереть, чтобы ты протрезвел немного, маленькое неблагодарное хуйло? — слегка охрипший мужской голос слышался четче всего, лишь изредка мешаясь с детским хныканьем.       — Па-апочка-а-а… — мальчик рыдал в голос, иногда давясь собственным плачем. Рыжеволосый продолжал стоять на месте, стараясь не шевелиться. Его сердце едва ощутимо ускорило ритм, когда внезапно в подъезде повисла мертвая тишина.       А потом до ушей Чимина донеслась звонкая пощечина.       И больше ничего.       Услышав громкий хлопок двери, Пак слегка отошел, пребывая в каком-то забвении. Он опустил взгляд в пол, едва не выронив из ослабевших пальцев кружку. Сердце неприятно кольнуло, отчего его хозяин поморщился, хмуря брови. Стряхнув никчемные мысли, он пошел дальше на кухню, через некоторое время возвращаясь в комнату. Снова присев за стол и принимаясь листать учебник, Чимин все никак не мог сконцентрироваться. В голове продолжал эхом разноситься плач.       Чувствуя себя погано, Чимин на время отложил книги. Потирая пульсирующие виски пальцами, он задумался. Чувство вины завладевало разумом парня, заставляя того чувствовать себя еще хуже. Он все грезил и винил себя, что не вышел сразу, не попытался хоть немного защитить того мальчика. Но ведь с одной стороны, чего он будет лезть в чужие дела? Это их жизнь, они сами могли разобраться в своих действиях, а Пак — лишь пустой прохожий, сосед, чье лицо никто так и не запомнил. Но с другой… ведь когда-то за него тоже не вступились. Хотя могли.

*flashback*

      Светило яркое солнышко. По светло-голубому небу плавно плыли пушистые комочки облаков, отдаленно напоминавшие незамысловатые фигурки животных. На детской площадке царило непривычное спокойствие и тишина: многие дети мирно отдыхали дома, норовя выйти гулять лишь под вечер, когда жара спадет. А некоторые играли сейчас, радуясь весеннему солнцу и теплой погоде. Лишь изредка легкие порывы ветра колыхали пряди волос, придавая свежести и умиротворения.       Радостный ребенок, что-то крича своим друзьям со двора, стремительно скатывался с высоченной для него горки, прикрывая глаза. Ребята играли, изредка останавливаясь и что-то обсуждая между собой, после чего вновь лыбились, стремительно убегая куда-то в сторону. Самый старший в небольшой компании подошел к Чимину, что в очередной раз скатился с горки и завязывал непослушные шнурки на кедах, и легонько ткнул его в плечо.       — Ты водишь! — паренек улыбнулся, с громким смехом отскакивая от Пака на пару шагов, словно от огня. Чимин лишь быстрее начал справляться с надоедливыми веревками, после чего встал и побежал за другом. Пытаясь догнать мальчишку, он и не заметил, как рядом появился второй. Шлепнув ладошкой по нему, Чим крикнул ту же самую фразу и принялся бежать прочь, указывая другому, что правила уже поменялись.       Ребята бегали и веселились, прятались друг от друга за многолетними деревьями, пытаясь отдышаться, а потом вновь выбегали из временных укрытий и продолжали игру. До Чимина вновь дошла очередь водить. Он заприметил свою «жертву» издалека и побежал. Но не заметил камень, что был вкопан в землю наполовину и так неожиданно попал под ноги ребенку. Пак споткнулся, падая на землю и проезжая пару сантиметров по траве. На новых джинсах в районе колен появились темно-зеленые пятна.       Другие мальчишки, увидев это, сразу подошли к Паку, осматривая того со стороны на наличие ранений. Испуганный ребенок смотрел на свои коленки. Казалось, он вот-вот должен был горько заплакать. И не из-за того, что ему больно, не из-за того, что ему жалко одежду, нет. Просто…       Завидев взрослого, что стремительно подошел к сыну, дети заметно отошли подальше, чувствуя что-то неладное. Мужчина, резко повернув пасынка за плечо, внимательно уставился на его ноги. И взгляд его помутнел, заметно стал мрачнее, а руки сжались на хрупком плече, отчего на них начали проступать вены.       Без слов, без ругани, без криков, мужчина ударил испуганного ребенка по лицу. И от этого тот едва не упал. Щека загорелась, вмиг становясь ярко-красной. Малыш не успел схватиться за больное место, как мужская ладонь сомкнулась на тонкой шее, волоча его в сторону дома. Стоящие вдалеке дети с сочувствием смотрели вслед уходящему приятелю, частично чувствуя свою вину.       — Я тебе устрою, щенок! Если эта гадость не отстирается, то пеняй на себя, — единственное, что в порыве злости прошипел мужчина, еще крепче сдавливая чужой загривок. Чимин старательно хватался за чужие руки, пытаясь ослабить хватку. Последний раз окинув детскую площадку взглядом, он наткнулся на чужие пары глаз.       Группа подростков, чей возраст давно перевалил за восемнадцать, компанией сидела на лавочках в тени деревьев. Каждый из них испуганно уставился в сторону разборки. И во взгляде каждого читалось сочувствие. Каждый, возможно, хоть немного, да хотел вступиться. Но никто этого не сделал.

*End*

      Чимин сжал кулаки. Ему прямо сейчас хотелось вырваться из квартиры и выломать чертову дверь соседа, вмазать ему по лицу и высказать все, что он думал о такой мере воспитания. Но это были всего лишь мысли. А на деле Чимин был трусом. Он просто слушал чужой плач, подслушивал и более — ничего. А там, за дверью, малыш плакал, выслушивая от родного отца подобные слова.       Через час парень немного успокоился, вновь погружаясь в учебу. Задумавшись, Пак кусал кончик карандаша, внимательно вчитываясь в вопросы и не сразу все понимая. Он искал дополнительную информацию в интернете, изучая различные сайты и форумы. Он вчитывался в отзывы различных психологов и психотерапевтов, что комментировали решение проблем, связанных с психикой человека. Чимин чувствовал, что вот оно, вот то, что ему было нужно. Его проблемы тесно переплетались с проходимым материалом. Он был так близко. Но решение — так далеко. И Пак не знал, кто ему способен помочь. Все врачи, которых он обошел, были лишь бесполезной тратой времени и денег, ведь сеансы-то не бесплатные. Но лишь слова последнего психолога, что немного отличался от остальных, засели в голове Чимина надолго.       «Если ты раскроешь свою душу перед кем-то, кто тебе дорог или кого ты чувствуешь близким для себя, поверь, тебе станет гораздо легче»       И кому он мог свою душу-то раскрыть? Не Тэхену уж точно. Да, он любил его как друга, да, многое доверял. Но не такое. Да и чем ему мог помочь обычный парнишка? Ему не знакомы такие вещи, он просто их никогда не чувствовал на своей шкуре. Да и Чимин никогда бы не пожелал подобное такому светлому и улыбчивому человечку, как Тэхен. Уж точно не ему.       Но тогда кто? Кто мог помочь Чимину избавиться от его страхов? Кто вновь мог придать уверенности и веры в себя? Кто же, как никто другой, прочувствовал его, уже увидел насквозь и с легкостью мог найти все ответы? Таких людей Чимину было не сыскать.       Хотя…       «Намджун?»       Намджун.