Охваченный часом

      Засыпая под боком любимого человека, Чимин еще долгое время чувствовал в животе рой бабочек, что без устали трепетали внутри. Он морщил нос, сжимал пальцы на чужих плечах и боках, льнул ближе и теснее, словно боялся потерять то тепло, что дарил ему Намджун.       А Ким в свою очередь улыбался. Он лежал, все это время наблюдая за спящим парнем, и умилялся его таким неловким и невинным действиям. Все больше и больше сравнивая это рыжеволосое чудо с до ужаса ласковым котенком, мужчина мягко приобнял того в ответ, поглаживая оголенные участки кожи пальцами.       Так ли работают современные психологи? Да чхать. Никто из них не жалел о сделанном: ни Чимин, что позволил кому-то спустя столько лет коснуться себя, ни Джун, что, по сути, сам же вынудил Пака согласиться. Но разве подарить любовь и ласку, заботу и нежность — это и есть преступление? Потому что если да, то можно смело арестовывать Намджуна. Он готов был нарушать этот закон постоянно.       Ближе к полуночи оба уже крепко спали. И Чимин действительно ощущал на душе давным-давно забытые легкость, спокойствие и умиротворение. Он чувствовал то, что ощущают вусмерть уставшие люди, что, наконец, смогли вдоволь выспаться. Которые проснулись с утра бодрыми и свежими, готовыми к новым приключениям и открытиям. Чимину было хорошо. И ложиться спать было уже не так страшно, и засыпать он не боялся, хотя в глубине души знал, что это еще далеко не конец…

***

      С утра Чимин опять проснулся с криком. Дрожавший всем телом, он начал бубнить что-то невразумительное. Обеспокоенный Джун стоял на тот момент рядом со стаканом воды и таблеткой от головной боли. Парень долгое время не мог успокоиться. Он только откидывал взмокшую челку назад и потирал глаза. Эмоции с физической болью странно контрастировали, создавая непривычный для Пака коктейль. В голове все еще остались отголоски прошедшего кошмара, а сердце слишком быстро билось из-за страха, что так и не успел до конца улетучиться. Все тело было словно ватным, ноги не слушались, хотелось просто валяться бесконечно долго. Желательно в обнимку с кем-то дорогим для успокоения. Например, с Намджуном.       Тупая ноющая боль терпимо отдавалась в паховой области, отчего Чимин иногда морщился и ерзал ногами, что не проскользнуло мимо внимательного взгляда Кима. Мужчина виновато улыбнулся, подойдя близко-близко, и склонился к чиминову уху, еле слышно шепча:       — Понести на ручках до ванны? — щеки парня вмиг покраснели, и тот лишь отрицательно начал мотать головой, как неугомонный болванчик.       Джун хитро улыбнулся, явно ожидавший такой реакции, и невесомо поцеловал рыжеволосого за ухом. Чимин мог только бурчать на своего преподавателя, смущаясь его действиям. Головная боль начинала понемногу отступать, и Пак направился прямиком в ванную, дабы смыть с себя весь тот кошмар, что он ощутил по полной на своей шкуре во сне.

***

      Стоило только Чимину зайти в здание университета, как он тут же окунулся в какую-то вязкую ауру напряжения и суматохи. Парень непонимающе глядел по сторонам, осматривая шушукавшихся студентов, и шел вглубь коридора, стараясь отыскать среди толпы знакомые лица. Еле расталкивая непроходимые стены из людей, парень услышал крик:       — Чимин! Хэй, рыжая башка! — действительно, кто же это еще мог быть?       К рыжеволосому тут же подбежали двое парней. Ким крепко держал за запястье младшего. Брюнет держался стороной, взволнованно смотря на своего нового друга.       — Тэхен, что тут происходит? — непонимающе уставился на шатена Чимин. Все вокруг было слишком быстро и странно, а испуганная пара глаз, смотрящих на Пака, еще больше напрягала.       — Ты разве не знаешь? — переспросил Гук, еле уворачиваясь от парня, что пробежал мимо него, больно задевая локтем. Брюнет поморщился, на что Тэхен слабо приобнял младшего за плечи, зло смотря тому вслед.       — Сегодня утром в дальнем корпусе здания нашли мертвым преподавателя химии! Уборщица, когда с утра открывала аудитории, нашла его с перерезанным горлом в своем же кресле… — Тэхен, широко раскрыв глаза, смотрел ими на вмиг побледневшего парня.       Чимин замер. От мысли, что сейчас он и его друзья могли находиться в одном здании с потенциальным убийцей, его коробило, а конечности начинали подрагивать.       — А вы не видели преподавателя Кима? — немного придя в себя, спросил рыжеволосый. Ребята поочередно мотнули головой в знак протеста.       — У меня сегодня две его пары, но на первую он просто не пришел, — еле слышно проговорил Чонгук, поправляя на плече спавшую лямку рюкзака.       Сердце Пака пропустило несколько ударов. В голову сразу закрались волнение и страх. Не спросив больше ничего, Чимин метнулся вглубь коридора, слабо различая зов своего имени за спиной. Сейчас в голове стояла лишь одна цель: найти Намджуна.       Чимин не имел понятия, как выглядел этот преподаватель, но его было жутко жаль. Хороший, наверное, был человек, и погибнуть в своем же кабинете, на работе... это было жутко. Особенно таким жестким методом. Стоило только парню представить холод острого лезвия на своей шее, его уже бросало в дрожь.       Чимин подбегал ко всем знакомым ему одногруппникам, что изредка встречались тому на пути, и спрашивал. В спешке, как под копирку, задавал один и тот же вопрос, изредка путая местами буквы, отчего его речь становилась непонятной. Но ребята лишь пожимали плечами, отрицательно качая головой. Сердце Чимина сжалось от внезапного приступа страха. Теперь парень боялся не других, он боялся не кошмаров. Он боялся за Намджуна. Адреналин заметно скакнул в чиминовой крови, из-за чего в висках начало неприятно пульсировать. И пульсация эта отдавалась во всем теле, что слепо двигалось прямиком к знакомой аудитории в надежде увидеть там того, за кем бежало сердце.       Но тут было пусто. В аудитории никого не было. Учительский стол был убран и чист. Руки еще больше начали дрожать, отчего Чимин чересчур переволновался. Голова начинала неприятно ныть, но глаза продолжали бегло шарить по просторам помещения, все еще не теряя надежды увидеть рядом знакомую макушку. Услышать над ухом такой приятный и бархатный голос, что звал всегда парня по имени, что подбадривал и придавал уверенности. Но было пусто. И тихо. Было страшно и грустно.       На протяжении всего дня Пак то и делал, что на перерывах бегал по аудиториям, останавливал почти каждого второго и спрашивал, не видели ли они преподавателя. Все, как под копирку, отвечали, что нет. Словно Намджуна никогда и не существовало, словно он был никем иным, как плодом больной фантазии Чимина. Но это же невозможно, ведь так? Ведь… так?       Чимин шел домой, как в воду опущенный. За сегодняшний день он так и не встретил Намджуна, нигде попросту его не нашел. Ребята пытались успокоить взволнованного парня, выдвигая различные варианты.       — А вдруг он заболел? А вдруг проспал? А вдруг машина не завелась или на дорогах были пробки? А вдруг домашнее животное приболело, а оставить было не на кого?       — Тэхен, у него нет домашних животных.       — Но… откуда ты знаешь? — и Чимин спрятал вмиг покрасневшее лицо в учебник, вскрикивая о том, что, наконец, нашел нужный ответ на вопрос по материалу. Тэхен лишь пожимал плечами, не придавая такой странной реакции друга никакого значения. Ох, если бы тот только знал…       Но все они были неверны. Что-то подсказывало Чимину, что случилось нечто другое. Что происходило вокруг него что-то из ряда вон выходящее. Что-то странное и никак не объяснимое словами. Он поник, шаркая ногами по асфальту, и казалось, что его прекрасный мир, что собственноручно выстроил для Чимина Намджун, начал рушиться у парня прямо на глазах. Трескаться. И трещины эти молниеносно расползались паутиной, которую с каждым разом становилось все сложнее и сложнее починить.       У чиминова подъезда возле ступенек столпилась стайка воронов. Они поочередно каркали, переглядываясь, словно кого-то дожидаясь. Парень встал вдалеке, только завидев многочисленные черные пятна на своем пути, и просто странно покосился на них. Чимину казалось, что он сошел с ума. Ему было страшно. Глядя на пернатых, он чувствовал странные нотки волнения и легкого ужаса, что подкрались незаметно, обхватив рыжеволосого всей своей сущностью. Парень крепко сжал кулаки и проигнорировал какие-либо чувства, твердо направляясь вперед.       Тучи на небе начали сгущаться. Пасмурная погода и раньше присутствовала, но теперь, когда на улице удивительно быстро исчезли почти все люди, становилось действительно жутко. Все вокруг окрасилось в темно-серые тона, а небо вмиг померкло, убивая окончательно былую яркость и жизнерадостность. От этой картины дух захватывал. Грозовые облака, молниеносно закрывавшие собою небо, еще больше придавали пейзажу нервозности и трепетного волнения. Но трепет этот был слишком колким, а волнение — слишком непривычным.       Стоило парню лишь на метр приблизиться, как черные бестии, словно по сигналу, повернули свои головы на него. Дух перехватило, а к горлу подкатил ком. Чимин кое-как его сглотнул, не смея двигаться с места. Этот пронзительный мертвый взгляд с десяток пар глаз пробирал до костей, переворачивая все внутренности вверх дном. Каждая птица, казалось, смотрела заглядывала прямо в душу без всякого на то разрешения. А потом они просто вспорхнули, улетая прочь, оставляя после себя лишь кучку шелковистых перьев мрачнее самой ночи, словно их тут никогда и не было.       Рыжеволосый лишь через пару минут смог прийти в себя. В тот момент, как пара ледяных капель влаги пробралась ему за шиворот ветровки. Начался дождь.       В квартире было на удивление тепло. Она радушно приняла временного жильца, распахивая перед тем устаревшие, затхлые объятия. За окном с неистовой силой стучали капли дождя, так и норовя вот-вот пробить стекло, врываясь в личное пространство Чимина и занося вместе с собой громогласный вой природной стихии.       Пак устало уселся за письменный стол, опираясь головой на руки. Его мысли сейчас были заняты лишь Намджуном, что сегодня по какой-то странной причине не пришел в университет. Скандал с убийством преподавателя словно и не волновал Пака, он даже ни разу не поинтересовался о наличии других жертв. Он только боялся, ни стал ли ею Джун. Сердце от таких мыслей билось быстрее и в сто раз больнее. Хотелось плакать. Но Чимин сильный, а сильные не плачут. Лишь глупые слабаки распускали нюни при любой возможности. Чимин не такой. Он сильный.       Веки начинали тяжелеть, утаскивая парня в сон. Необъяснимое волнение на сердце не унималось, из-за чего Чимин был вынужден пойти на кухню за успокоительным. Иначе бы, Пак мог поклясться, его сердце бы просто остановилось от нагрузки. Дрожащими руками он еле-еле взял баночку с лекарством, внимательно отсчитывая падающие на ложку капли. Взгляд начинал мутнеть, и Чимину приходилось активно моргать, чтобы он снова фокусировался на руке. Так хреново он себя, пожалуй, не чувствовал давно.       Буквально до тошноты приторно-сладкий привкус вернул рыжеволосого в реальность, и тот откинул грязную и липкую ложку в мойку. Тело несказанно ныло. Казалось, оно вмиг стало ватным, из-за чего было еще сложнее на него опираться. На парня нахлынул какой-то психоз: сначала хотелось кричать или выть в голос, потом скинуть чертову бесящую посуду на пол, а, может быть, и в окно, а в завершении ударить кого-нибудь в лицо. Больно так ударить, до хруста в переносице и нестерпимой боли в глазах. В такие моменты Чимин переставал быть тем прежним пареньком, коим являлся всегда. Он становился психически нездоровым, опасным для общества, невменяемым и диким. Порой он жутко боялся, что подобный приступ хватит его где-то на улице среди людей, но подобного не случалось. Пока что.       Едва ли Пак начал успокаиваться, как за входной дверью в мертвой тишине подъездных просторов зародился шум, напоминавший смесь чужих голосов и всхлипов.       «Блять», — пронеслось в голове у рыжеволосого, когда басистый крик мужчины вдруг прервал детский плач.       Пак тягуче медленно подошел к двери и начал вслушиваться. Его глаза были опьянены лекарством и внезапным приступом. Он смотрел куда-то в пол. Разум его был пуст. Ни одной адекватной мысли. Лишь звонкие голоса проходились по слуху Пака плетью, на что он никак старался не реагировать. Взглянули бы знакомые на него со стороны, в жизни бы не поверили, что это Чимин. Кто угодно, но не тот милый и безобидный паренек, что и мухи не обидит. Сейчас у двери стоял тот, кого по выражению лица можно было бы смело относить к списку маньяков или психически больных людей. Когда сквозь детские крики Чимин услышал звон пощечины, последняя трезвая мысль расплавилась в воздухе, оставляя после себя примерно ничего.       Чимин с необъяснимым остервенением распахнул входную дверь парой ловких движений пальцами по щеколде и буквально выбежал из своей квартиры. На какое-то время повисло неловкое молчание. Ровно до момента, пока чиминов кулак не заехал по челюсти мужчины, чьи руки были сомкнуты на детской шее.       — Тебе нравится это, да? Тебе нравится подобное, падла?! Тебе приносит удовольствие кричать и бить собственного ребенка, пока тот плачет и просит прекратить? Тогда почему же не могу сделать то же самое я?! — Пак вновь замахнулся, с силой вбивая костяшки пальцев в чужую щеку. Мужчина еле успел сплюнуть сгусток крови, как его повалили на землю.       — Отпусти меня, больной! — прохрипел тот, ухватившись за запястья Чимина.       — Закрой рот. А просил ли твой сын отпустить тебя, тогда, поздно вечером? Не боясь быть услышанным соседями, ты бил и кричал на него за сущие пустяки! Просил ли он тебя прекратить?! Вот теперь прочувствуй все это на собственной шкуре, урод.       Руки Пака сомкнулись на шее мужчины, отчего тот начал хрипеть. За всем этим со стороны наблюдал маленький мальчик, что вжался всем телом в стенку подъезда, боясь пошевелиться. Тело под Чимином уворачивалось и извивалось. Казалось, мужчина пытался что-то произнести.       — Он мне не сын, — кое-как прохрипев это, он ослабил хватку рук и оскалился, с вызовом смотря в глаза парню. Вновь щелчок в голове Чимина. Хватило одного резкого движения, как затылок этого урода «мягко» соприкоснулся с бетонным полом. Чимин встал, презренно посмотрев на тело под собой, и хмыкнул. Только сейчас он заметил пару заплаканных глаз, устремленных на Пака. От этого сердце больно кольнуло.       Парень подошел впритык к ребенку, но тот, как ни странно, его не боялся. Чимин сел перед мальчиком на корточки и взял его маленькие ладошки в свои руки, крепко сжимая.       — Послушай, малыш. Никогда не позволяй к себе так относиться. Никогда не позволяй чужим людям над собою издеваться и мучить тебя. Ты достоин большего. Просто… просто знай, что ты способен дать отпор, — Пак выпустил из своих рук детские, когда перед ними открылась дверь. На пороге дома стояла молодая мать.       Чимин быстро уладил все, после чего выяснил, что в семье побои терпел не только ребенок, но и его мать. Не свезло было найти нового мужчину, что лишь с первого взгляда показался хорошим и добрым. Но теперь все будет хорошо. Теперь каждый из них сможет постоять за себя, и ни мать, ни сын не дадут друг друга в обиду. Ведь так и надо поступать. Надо помогать людям.

***

      Уставшее тело бездыханно валялось на кровати. Костяшки пальцев жутко болели. Вернувшийся здравый смысл безбожно ругал своего хозяина. Но парень не жалел, нет. Ни капли. Если он когда-то и не смог постоять за себя, то пусть хоть сейчас мог помочь кому-то другому. Теперь он мог спать спокойно, зная, что одна маленькая жизнь уже не будет сломлена так, как его. Веки начали потихоньку тяжелеть…       Когда Чимин вот-вот готов был провалиться в бездну сновидений, его глупую голову, наконец, посетило то, что вмиг же отрезвило.       То, о чем Чимин на протяжении целого месяца пытался вспомнить, поражаясь своей дырявой памяти, была его мать… Та, о чьем лечении, о чьей жизни он просто позабыл, так и не поинтересовавшись ни разу за все это время.       Веки парня максимально раскрылись и вновь слиплись вместе. В борьбе между реальностью и сном победителем стал...

***

      «Я сплю? Почему тут так темно? Где моя мама… Эй, тут есть кто-то? Отзовитесь! Умоляю, мне страшно…»       Чимин распахнул глаза и вскочил на ноги. Вновь вокруг него была одна лишь непроглядная тьма. Под ногами шумели горсти сухой земли, и этот звук слишком сильно резал по слуху Пака. Его чувствительность словно в сто раз усилилась, отчего каждый шаг отдавался легкой болью в ушах.       Было трудно дышать. Будто в легкие насыпали горсти песка, и тот мешал поступать кислороду, не впуская его внутрь. Вязкие крупицы занимали почти все место, всасываясь в мягкие стеки легких. Было больно.       Пересохшие губы то и дело слипались. Порой даже слюна не помогала. Ее словно и не было, рот словно окончательно пересох. В горле встрял неописуемых размеров ком, который все никак не хотел сглатываться.       Парень увидел под ногами тропу, что с каждой секундой начинала проявляться все сильнее. Она вырисовывалась на черном фоне отчетливо и ясно, и невиданные силы гласили Чимину следовать по ней. И Чимин был согласен. Окончательно поднявшись с земли, парень начал куда-то идти. Так было всегда. Так было каждый гребанный раз. Он шел, а потом приходили они.       Голоса.       В голове вновь начал проигрывать шелест листвы. В лицо ударил привычный поток воздуха, обдавший кожу лица прохладой. Хотелось взлететь вместе с ним, прямо вверх, но невидимые оковы держали верно и крепко, не давая ступить и шагу назад. Казалось, что парень окончательно потерял контроль над телом.       — Чими-ини…       Первый голос. Он эхом разносился по всему пространству, ударяясь о невидимые стенки. Чимин вздрогнул всем телом, после чего его руки начали дрожать. Грудь судорожно вздымалась, пытаясь справиться с потоком воздуха. Внутри парня бушевал ураган, что разносил волнение к самым дальним частям тела. Разум одним точечным движением сковал страх.       — Чими-ин, давай же… мы ждем тебя уже до-олго…       — Пошли прочь! — прокричал парень. Горло больно кольнуло. Ком по-прежнему был там. Он мешал, не давал издать хоть какой-либо звук. Как бы Чимин ни пытался.       — Давай же… мы ждем, Чими-ин. Иди к нам…       — Нет-нет-нет, умоляю! Отпустите меня! — рыжеволосый попытался остановиться, но ноги его не слушали. Они продолжали вести парня куда-то вперед, и Чимина вдруг одолело такое бессилие, что он с секунду просто безвыходно смотрел во мглу, окружавшую его. А потом просто обмяк.       Он устал. Чимин действительно устал. Он устал в страхе просыпаться каждое утро, он устал каждую ночь убегать от незнакомого зова. Может, стоило хоть раз за все это время последовать ему? Что бы ему это ни стоило. Было уже все равно. Он просто… просто… устал.       Рыжеволосый шел долго, словно в каком-то в тумане, и с каждым шагом голоса становились все громче и громче. Тьма постепенно сгущалась на самом Паке, отчего его контур беспощадно мрачнел. Очертания размазывались, а глаза переставали видеть тропу впереди. Ему уже нечего было терять. Все кончено. Он поддался, дал слабину. Дурак. Пора платить по счетам…

***

      — Господи, Чимин! Мой мальчик… Доктор, доктор, он очнулся! — пожилая женщина засияла как никогда, когда парень на больничной койке, наконец, открыл глаза. Белый свет мгновенно ударил по ним, на миг ослепляя, но когда Чимин немного привык, мозг, кажется, начал понемногу работать.       — М-мама…? — пересохшие губы едва шевелились, и к ним сразу же был приставлен стакан воды. Пить хотелось жутко, словно Пак на протяжении месяца не чувствовал во рту влагу. В палате помимо него самого и матери находился Тэхен.       — Хен, ты помнишь меня? Чимина, давай же. Вспоминай! — шатен неловко улыбался, а глаза его, кажется, прослезились.       — Где я? — осознание происходящего затерялось где-то там, в том кошмаре, из которого Чимин, кажется, все же вышел.       — Сынок, Чимини… Ты все это время лежал в коме.       «В коме?!» — пронеслось в голове Пака перед тем, как его глаза вновь закрылись, в последний раз вспомнив образ высокого блондина, чья улыбка теперь будет сниться парню вечность. Но лишь на время…