Когда мир запел

– Не годится, – сурово заметил Шерил, бросив единственный взгляд на исписанный чернильными каракулями листок бумаги, после чего, не обращая внимание на чуть слышное сопение, безжалостно продолжил, – Переделывай. И, еле заметно поскрипывая зубами, Рай вновь склонился над столом. А Шерил лишь закатил глаза, вперив усталый взгляд в потолок. «Богиня милосердная, и какого демона я вообще связался с этим котенком?»

* * * * *

О том, что у его соседа – давнего товарища по оружию и, в общем-то, неплохого кота – подрастает сынишка Шерил… знал – ну не настолько же он был раздолбаем! – хотя, признаться откровенно, порой ему в это верилось с трудом. Что такое дом, где живет маленький мальчик из Сецуры? Это шум. Гам. Треск. Иногда – ругань, когда потерявший терпение отец (дядя, старший брат…) начинает костерить нерадивого ученика, зазевавшегося во время самого простенького упражнения. Это топот ног и жуткий галдеж, вечно раскачивающиеся ветки многострадальных деревьев и разыгрываемые прямо посреди центральной улицы смертельные баталии – стенка на стенку, и только попробуй недооценить силу старой кастрюльной крышки или учебного меча, под шумок стянутого из дома!.. А в этом доме было… тихо. Даже, наверное, слишком тихо. Почти пугающе. Нет, не то, чтобы Шерил тосковал по скрипящему забору или мелким ворам, посягающим на его фруктовый сад, но к тому времени, как соседскому пацану должно было стукнуть восемь, он уже начал преизрядно удивляться. Думал даже поинтересоваться ненароком, не отправился ли малец на обучение к какому-нибудь видному воину, содержащему собственную школу боевых искусств… как вдруг мать, хлопотавшая на кухне, попросила великовозрастного сына в кои-то веки помочь по хозяйству – оттащить соседке бочку с зерном взамен того, что она одолжила им пару лет назад. Поняв, что это шанс, Шерил без возражений ухватился за тяжеленную тару и раскачивающейся походкой двинулся в гости… Собственно, так они впервые и познакомились. Нет, Рая не представили. Он даже не показался на глаза. Сам. Но спрятать белого котенка в цветущем саду – задача не из простых, и Шерил с внезапным удивлением обнаружил худенького мальчика, сидящего у корней старого дерева и искоса наблюдавшего за незнакомцем ярко-голубыми глазами. Тогда, помнится, он решил, что Рай стесняется. И в следующий визит – на этот раз позвали уже его, помочь с небольшим ремонтом – решил уже сам подойти к мальчишке. Естественно, он и подумать не мог, что тот бросится наутек! В разговоре же с отцом пацана Шерил почти шутливо поинтересовался, в кого же сынок настолько неразговорчивый… после чего едва не попал молотком по пальцам, когда ему ледяным тоном посоветовали не обращать внимание на «этого заморыша». Не знай он, о чем речь – решил бы, что речь идет про пойманного на охоте кролика. Или, в лучшем случае, дальнего-предальнего родственника, о существовании которого можно вспомнить разве что по большим праздникам. А от осознания того, что так говорит его старый друг – кот, с которым они прошли не одно сражение и, как считал Шерил, узнали всю подкоготную друг друга – ощущение некой абсурдности происходящего только усилилось. Естественно, после этого просто так оставить эту историю было уже невозможно, и мало-помалу Шерил с несвойственной для себя деликатностью начал вызнавать подробности. Правда, деревенские знали немногим больше его – хотя жители Сецуры и принадлежали к одному племени, кошачьего стремления к индивидуализму это не отменяло – однако кое-какие сведения все же просочились, из которых стало ясно, что, пусть рода отца и матери Рая могли похвастать немалым числом великих мастеров меча, сам Рай по этим высоким меркам попадал в строгий середняк. Ничего выдающегося. Да, мальчишка был ловок и быстр, но силенок в щуплом теле явно недоставало, так что его родители, раздосадованные сиим казусом природы, относились к единственному ребенку без лишних эмоций, видимо, полагая, что «заморышу» строгость только на пользу пойдет. Как следствие, Рай рос весьма замкнутым и необщительным ребенком… или, если сказать точнее, неприспособленным к общению: даже когда Шерил, правдами и неправдами выманив его на первый разговор, попытался рассмешить пацана, тот лишь безучастно уставился на него своими яркими глазищами, будто подернутыми весенним ледком. На то, чтобы впервые заставить Рая неуверенно улыбнуться, у воспитателя поневоле ушло полгода. Первого робкого смешка пришлось ждать еще столько же. А вот выучить Рая самого отпускать шуточки… ну, впрочем, это уже было за гранью фантазии. Тем не менее, Рай раскрывался. Медленно, неохотно, но Шерил стал замечать, что в его будто замороженной душе робко просыпается тот самый мальчишка, которым он и должен был быть в его возрасте. Который азартно следит глазами за леской удочки в пруду, надеясь первым заметить поклевку, который нетерпеливо подпрыгивает на месте, наблюдая, как вертится в пыли разноцветный волчок, который взвизгивает от восторга, внезапно оказавшись на широких плечах взрослого кота. Ненужный собственному отцу, заключенный в скорлупу равнодушия матери, он, конечно, не мог вот так сразу превратиться в отчаянного сорванца – но Шерил был необычайно терпелив. Порой… даже слишком терпелив. Потому что учить этого криворучку, как правильно писать собственное имя!..

* * * * *

– Не годится, – от ледяного голоса Рая, кажется, застыла даже вода в бочке, после чего, сунув листок под нос ученику, он добил его кратким: – Переделывай. И, одарив непрошеного учителя уничижающим взглядом, Коноэ снова взялся за ручку. А Рай лишь устало вздохнул, вновь прислоняясь спиной к стене. «…И какого демона я вообще связался с этим глупым котом?»