Притяженья больше нет.

Ровно в 22:00 Агаларов наконец покинул свой рабочий кабинет. Он никогда так долго не задерживался на работе, но сегодня домой почему-то как-то странно не хотелось. Из головы мужчины не выходили слова Каролины. Этот её «тайм-аут» стучал по вискам, заставляя сжимать зубы от дикой боли. А ещё раньше она никогда не говорила «Я тебя тоже». Ведь по её мнению нет такого чувства как «я тоже». Есть только «люблю». Странно это как-то. Проскользнув незамеченным между редкими, бродящими по коридорам торговой галереи людьми, Эмин вышел на стоянку и, рвано схватив губами немного прохладного воздуха, пахнущего бензином, сел в машину. По привычке щёлкнул кнопкой, включая музыку. Их плейлист. Сотни маленьких осколков воспоминаний. И эта песня… Та самая, которой она всегда подпевала. Сделал громче.

На лiнiї вогню Я вiддав тобi любов мою. На лiнiї вогню Ти була моєю тайною. Скажи менi: Чому ми живем на лiнiї вогню? Ну, не мовчи, не мовчи…*

Решил наконец понять, о чём. Вспомнил, как Каро, хитро улыбаясь и щуря свои кошачьи глаза, вместо ответа на его вопрос, говорила: «каждый понимает по-своему». И понял. Вслушиваясь в причудливые переплетения нот и слов, понял. По-своему. Нужно срочно ей позвонить. Пока Агаларов размышлял над тем, стоит ли ему набирать Каролине, Каролина, попивая вкуснейший чай, в обнимку с Димой валялась на диване. — Так хорошо, — отставив пустую чашку на столик, потянулась девушка. — Со мной или вообще? — улыбнувшись, спросил у неё Дима. — И с тобой, и вообще, — легко оседлав мужчину, тихо сказала Каро. Тот тут же обнял девушку, проникая тёплыми ладонями под её майку и касаясь ямочек на её пояснице. Снова невозможно оторваться друг от друга. Снова глаза в глаза и припухшие от сладких поцелуев губы. Каролина поёрзала на мужских коленях, устраиваясь удобнее. Дима, потянувшийся было к ней за очередным поцелуем, из-за того, что она зашевелилась, случайно устремил взгляд чуть ниже положенного, а именно в вырез Каролининой майки. — И куда это мы смотрим? — подняв лицо Шевченко за подбородок и посмотрев ему в глаза, с лёгкой улыбкой спросила девушка. — На тебя, — тёплая мужская ладонь скользнула вдоль бока и легла на грудь, легонько её сжав. Оба почувствовали, как отозвалось тело на такое прикосновение. — Руки! — закусывая губу, легонько ударяет его по руке. Губы с губами, как попытка отвлечь. Руки снова скользят по спине, поднимая тонкую майку, в то время как поцелуи опускаются всё ниже. Каролина в свою очередь стянула с Димы футболку, залюбовавшись накачанным телом и кубиками пресса. Почувствовав, как мужские ладони переместились на её попу, снова захотела было в шутку возразить. Однако то обстоятельство, что Шевченко поднялся с дивана, держа её на руках и тот факт, что её губы снова накрыты мужскими губами, заставили её перехотеть это делать. Избавили друг друга от мешающей одежды. Изучающие прикосновения рук и губ обжигали кожу. Губы то и дело сплетались с губами. В комнате было жарко, даже несмотря на распахнутое окно. Лёгкие горели от недостатка воздуха. Тишину разрывали только лишь частые прерывистые вдохи и порой оглушительно громкие для неё стоны. Но эти звуки, к сожалению, неожиданно стали не единственными в комнате — у Каролины зазвонил оставленный на прикроватной тумбочке телефон. Сначала Каро не придала этому никакого значения. Но когда звонок повторился в третий раз, пользуясь тем, что она находилась сверху, девушка протянула руку и, зацепив трубку, сбросила вызов, чтобы ничего не мешало. Сбитое дыхание постепенно выравнивалось. Прохладный весенний ветер, проникающий в открытое окно, остужал разгорячённые тела. Шевченко потянулся и накрыл себя и лежащую рядом Каролину одеялом. Лёгкое прикосновение губ к губам. Крепкая рука на тонкой талии. Маленькая тёплая ладошка на груди. Веки, налившиеся тяжестью и сомкнутые заботливым Морфеем. Разбудил их противный айфонный рингтон.