Royal

      С трудом разлепив веки и выключив орущий будильник, я едва ли заставил себя подняться. Я бы мог еще поспать, но тогда придется ехать на метро. Я, конечно, не голубых кровей, но все-таки переднее сидение маминого автомобиля комфортнее, чем вагон метро. Соображалось мне этим утром крайне туго. Поднявшись, я несколько минут сидел на кровати, глядя перед собой. Куда идти? Что делать? Я точно вовремя встал? Нужно ли мне образование? Какой сейчас год? Кто я такой? Все мои вопросы.       Раздуплившись и тряхнув головой, я, наконец, встал и пошел в ванную. Я рассчитывал, что контрастный душ меня взбодрит. Включив воду похолоднее, я сразу отскочил как ужаленный и, казалось бы, сон как рукой сняло. Однако когда я добавил горяченькой, я снова обмяк и начал засыпать. Все-таки вернув холодную воду, я немного взбодрился и, почистив зубы, пулей выскочил из душа.       Из-за того, что за последние пару дней значительно похолодало, в квартире стало прохладнее, что особенно хорошо чувствовалось утром. Стуча зубами и колотясь после холодного душа, я быстро вытерся, и недолго думая надел то, в чем был вчера. Однако серое худи совсем меня не грело, и через пару минут я заменил его бледно-розовой кофтой. Вот теперь заебись. Я привел волосы в порядок, нацепил кольца и браслеты и обул белые конверсы. Когда я скидывал тетради в портфель, мама заглянула сказать, что пора выходить. Как раз вовремя. Прихватив телефон и закинув портфель на плечо, я вышел за мамой.       Мы не спеша прошли к машине, уселись и, пристегнув ремни безопасности, поехали.       – Сегодня опять пообедать не выйдет, – сразу же заговорила мама. – И после работы я задержусь, скорее всего.       – У вас там все нормально? А то ты слишком много времени стала уделять работе и устаешь сильно, – обеспокоенно спросил я.       – Я в порядке, Антош, – мама, мягко улыбнувшись, взглянула на меня, пока мы стояли на светофоре.       – Я же не слепой, – настаивал я, но мама промолчала. – Я тут беспокоюсь за нее, а она носом воротит. Ну и пожалуйста, ну и не нужно.       Я демонстративно отвернулся к окну.       – Немного навалилось на работе, но я правда в порядке, – прервала недолгое молчание мама. – Спасибо за заботу.       Мы обменялись легкими немного напряженными улыбками и доехали до школы в тишине. У меня с мамой были далеко не идеальные отношения, если сравнивать со стандартами, где ребенок всем делится с родителями и у них гармония и взаимопонимание. Я не привык рассказывать что-то маме, но если бы меня что-либо сильно и потревожило, то я бы определенно поговорил с ней. И я уверен, что она выслушала бы меня с пониманием и дала совет. Но мама была тем еще трудоголиком и загружать ее лишней информацией не хотелось, да и у меня, в принципе, никаких проблем не было. Кроме одной. Но о нем я точно маме не стану рассказывать. Она не знает о моих сексуальных предпочтениях, ну оно ей и не надо. Как говорится – меньше знает, крепче спит.       Я не знал наверняка, как мама относится к такому и не заглядывал так далеко наперед, типа, а что если придется знакомить ее с моим парнем. Во-первых, потому что я не привык к отношениям и вряд ли когда-нибудь отыщу свою вторую половинку, а во-вторых, потому что я до конца не был уверен в своей ориентации. Девушки милые, да, но и парни красавчики. Мне одинаково нравилось быть как на позиции актива, так и на позиции пассива. Вообще глупо рассуждать о своей ориентации, когда ты подросток. Живи и радуйся жизни, пока ты молод.       Подведя этот итог в голове, я заметил, что мы как раз подъехали к школе. Мама пожелала мне удачи и я, забрав портфель с заднего сиденья, отправился к воротам. Там, заметив мамину машину, меня ждал Дима. Мы обменялись привычными рукопожатиями и, сверившись с расписанием, отправились на урок. Ничего нового изо дня в день. Заняв свои места в кабинете истории, Дима сразу уткнулся в телефон, а я начал листать параграф.       – Ты бы повторил чего, – не отрываясь от учебника, сказал я другу.       – С каких пор ты у нас прилежный ученик? – косо глянув на меня, спросил он. – Еще и прогуливать совсем перестал. Ты не болен?       Дима протянул руку к моему лбу и, приложив нему свою ладонь, сделал вид, что ему из этого что-то стало понятно.       – Ой, иди в жопу, Поз, – я смахнул его руку со лба. – Не хочешь как хочешь.       Я обиженно надулся и, положив подбородок на сложенные на парте руки, продолжил читать историю, а Дима вернулся к своему телефону.       Начался урок и после того, как преподаватель отметил отсутствующих, все резко притихли, не желая быть вызванными по домашнему параграфу. Мне, в общем-то, было абсолютно чхать, потому что я был готов ответить, хоть и не горел желанием. А вызвали, кстати, угадайте кого. А вот не меня! Вызвали Позова и он, тихо ругнувшись себе под нос сказал, что не готов.       – Это все из-за тебя, – яростно шептал он мне на ухо. – Из-за того, что ты перед уроком сказал!       – Нет, Димочка, – широко улыбнулся я. – Это из-за того, что кто-то надеется, что сможет вечно ни черта не учить, и его постоянно будет проносить.       За бубнеж с нашей парты преподаватель прервал следующего отвечающего, чтобы я ответил вместо него на вопрос. С этим я справился на отлично, а историк, раздосадованный тем, что не смог меня подловить, еле сдерживая спокойный тон, продолжил урок.       Следующим уроком была алгебра, которую я спокойно пережил, ничего не делая. Я просто сидел с абсолютно пустой головой и пялился в одну точку с видом философа. Готов поспорить, люди вокруг меня видели, как в моей голове скачет обезьянка с тарелками.       После шла физика, с которой у меня были действительно большие проблемы. В этом предмете я не соображал ровным счетом ничего. Мог быстренько выучить какие-то формулы, законы и определения, однако воспользоваться этим на деле не мог. Да и как только урок заканчивался, от этих знаний в моей голове не оставалось и следа. Если учитывать, что с того момента как я проснулся в моей голове особо не задерживались какие-то мысли и единственное, о чем я рассеянно думал это «кто я? Где я? Что происходит?», то можно представить какие успехи у меня будут на уроке физики. Дима же, в отличие от меня, с этим предметом проблем не имел. Поэтому он весь урок усердно строчил задачи и даже выходил решать у доски, в то время как учитель меня даже не трогал, видя мой потерянный вид.       Когда урок закончился, преподаватель попросил меня задержаться, и я сказал Диме, чтоб тот шел в столовую без меня. Выслушав лекцию о том, что я способный ученик и с другими предметами особых проблем у меня нет, и я мог бы поднапрячься и разобраться с физикой, я собирался уже уходить, но преподаватель напоследок сказал мне хорошенько подумать насчет дополнительных с ним. Зачем ему это было нужно оставалось только догадываться. Юрий Александрович был молодым, хорошо выглядящим преподавателем и многие девчонки, не стесняясь, клеились к нему. Из этого всего можно сделать вывод, что у него, очевидно, есть варианты времяпрепровождения поинтереснее, чем что-то пытаться объяснить ничего не смыслящему в физике мне.       Сказав, что подумаю над его предложением (хотя я заранее знал, что мне нахрен оно не упало), я поспешил в столовую. Уже наверняка выстроилась огромная очередь, но радовала мысль, что Дима где-то в ее начале и я могу пристроиться за ним. Подходя к столовой, я набрал номер друга, и он почти сразу ответил.       – Дим, ты там где стоишь? – спросил я, уже проходя вдоль длиннющей очереди и ища Позова взглядом.       – Я уже сижу, – ответил тот, что-то жуя. – Подходи к нашему столику.       Ну заебись! Еще и голодным останусь. Стоять такую очередь я не собирался хотя бы потому, что пока я возьму порцию и расплачусь, уже начнется урок. Я засунул телефон обратно в карман и окончательно разочаровавшийся в сегодняшнем дне пошел к Диме. Может, из его порции чего стырю.       Издалека увидев наш столик, я заметил, что там сидит не один человек, а три, но не мог рассмотреть, кто это. У меня всегда было плоховато со зрением, и когда-то я даже носил очки. Попытка подумать, кто бы это мог быть, не увенчалась успехом, как и все мои сегодняшние попытки мыслить. Двое незнакомцев сидели ко мне спиной, а Дима сидел напротив парня повыше. Подойдя, я скинул портфель.       – Здрасте, – на выдохе устало поздоровался я, прикрыв глаза и сразу рухнув на скамейку и кладя голову на стол. Не поем так хоть посплю.       – Доброе утро, – послышался мелодичный голос в ответ.       Погодите-ка… Я совершил еще одну тщетную попытку думать, но тут же бросив эту затею, поднял голову и взглянул на источник звука. Это был парень, сидевший напротив Димы. И это был не просто парень. Это был Арсений. Он сидел, судя по его виду, закинув ногу на ногу и покачивая ею под столом. Левую руку он завел себе на затылок и оперся локтем на стол, а правой накалывал на вилку кусочки салата.       – Привет, – поздоровался парень рядом с ним, и я перевел внимание на него.       Он был ростом с Диму, приятной внешности парень. Я могу ошибаться, однако, по-моему, он армянин.       – Это Сережа, – заговорил Дима. – Хозяин той вечеринки, что была в «Золотом городе» в воскресенье. Я тебе говорил про него.       – Сережа Матвиенко, – он протянул мне руку.       – Антон, – ответил я, кивая и обмениваясь с ним рукопожатиями. – Антон Шастун.       – А это Арсений, – снова заговорил Дима, глядя на Попова. Ну, Дима его видит, значит он существует и я не шизофреник. Слава богу, а то я уже начал волноваться за свое психическое здоровье.       – Рад встрече, – улыбнувшись, заговорил он, и немного поморщив нос и описывая вилкой в воздухе круг, указывающий на наше с Сережей рукопожатие, продолжил: – Обойдемся без этого. Не люблю я такое.       Я кивнул и отвел в сторону взгляд, но чувствовал, как он сверлит меня своими голубыми глазами. Вот неловко вышло. Но не сказать же ребятам, мол, ой, да, мы знакомы, мы ебались вчера у Арсения дома и в воскресенье на шезлонге Сережи.       Так вот почему он так уверенно потащил меня на задний двор! Он друг Сергея и уже бывал там. Интересно. Решив как-то отогнать от себя неловкость, я потянулся к подносу Димы, который оживленно о чем-то говорил с Сережей.       – Руки прочь от моего ланча, – заметив мою попытку украсть булочку, он отмахнул мою руку.       – Да не жадничай ты! – взмолился я. – Я не по своей воле без еды сейчас сижу.       – Ну и я не виноват, – пожал плечами друг. – Давай, кыш!       Я оперся своими надутыми щеками о кулаки, поставив локти на стол, и отвернулся, словно мне три года.       – Хочешь? – послышалось от Арсения, и я машинально повернулся.       Он протягивал мне немного салата на вилке, и смотрел на меня, улыбаясь уголками губ. Он блять издевается?       – Нет, спасибо, – неловко ответил я, снова отворачиваясь.       – Ты ж голодный! Как меня объедать, так нормально значит? – возмутился Дима.       – Ну же, скажи «ааа», – усмехнулся Арсений.       – Самолетик летит в ротик, открывай его скорее, – добавил Сережа.       Они все блять сговорились что ли? Окей, где скрытая камера или что-то типа того? Я бы сейчас был очень счастлив, если бы ровно на мое место упал метеорит и пришиб меня. Все трое парней выжидающе смотрели на меня, а Арсений придвинул вилку с салатом еще ближе ко мне. Именно сейчас мой живот предательски заурчал, и это было слышно, по-моему, на всем этаже. Ой да ну вас всех. Я сдался и, наклонившись немного вперед, поглотил содержимое вилки.       – Спасибо, – тихо пробубнил я, жуя салат.       – Какой молодец, – довольным тоном заявил Арсений, и парни рассмеялись.       Очень смешно, придурки блять. Мне казалось, что я сейчас краснее помидорок на Диминой тарелке. Боже как стыдно. Отвернувшись от парней, я пытался вернуть своим ушам и щекам прежний оттенок, дожевывая, как Диме надо было заговорить.       – Слушай, Тох, а ты разве не Арсения искал? – взглянул он на меня вопросительно, когда я, отозвавшись, повернулся к другу. – Ну, в понедельник. Ты еще говорил что-то про… – он начал припоминать и я резко его перебил.       – Что? Нет. Пфф, что за глупости? Совсем не его и вообще это уже не важно, – выпалил я, снова багровея и не зная, куда мне себя деть.       – Ну нет, так нет, – пожал плечами Дима. – Просто показалось, что похож.       Можно меня сейчас похитят пришельцы? Ну пожалуйста. Я уставился на стол, опершись головой на руку, и старался слиться с мебелью. Дима и Сережа быстро вернулись к какому-то своему обсуждению, а я снова чувствовал, как Арсений смотрит на меня. И еще кое-что.       В первый раз мне показалось, что я параноик, но вот теперь… Арсений протянул ногу, которой покачивал под столом, к моей и неспешно поглаживал, поднимаясь выше. Когда он дошел до колена, я поднял на него взгляд. Он смотрел мне прямо в глаза из-под полуопущенных век и прикусив губу. Поймав мой недоумевающий взгляд, он начал действовать увереннее, заводя ногу к внутренней стороне моего бедра. Неужели блять никто этого не видит? Ну что за пиздец? Если он не остановится, то у меня встанет. И что мне потом с этим делать? Я начал неловко ерзать, пытаясь увернуться от его ноги, на что Арсений только усмехнулся и продолжил в том же духе. Мы что, в каком-то блядском астрале? Почему этого никто не замечает? Я бы конечно мог сказать при всех, мол, Арсений, убери свою ногу от моего члена, но это будет как минимум странно.       Наконец прозвенел первый звонок, которому я еще никогда в жизни так не был рад. Я быстрее всех подорвался из-за стола и схватил свой портфель.       – У кого что сейчас? – спросил Сережа, встав и поднимая свой поднос.       – У меня опять алгебра, – закатил глаза Дима.       – О, нам по пути, – Сережа хлопнул Диму по плечу. – А у тебя что? – обратился он ко мне.       – Русский вроде как, – я был максимально не уверен в своем ответе сейчас, потому что после этой выходки Арсения соображать я стал еще хуже.       – У Арса тоже, по-моему, – Сережа повернулся к Попову. – Или нет?       – Да, русский, – ответил тот, поправляя сумку на плече.       – Как прекрасно мы перераспределились! – радостно подметил Сережа.       Да уж, просто лучше некуда. Оставив подносы в нужном месте, Сережа с Димой махнули нам и убежали в сторону своего кабинета. Вот мы…       – Вот мы и остались одни, – тихо озвучил мою мысль Арсений на ходу, приблизившись к моему уху.       Я быстро взглянул на него – этот засранец улыбался. Я не стал ничего отвечать, и мы молча поднялись в кабинет. Я сел на свое привычное место, а Попов по-хозяйски приземлился на место Димы. Блять. Ну не выгонять же мне его теперь. Я бросил на стол тетрадь с ручкой и скинул портфель на пол. Сложив руки на парте, я опустил на них голову лицом вниз и краем глаза посматривал как Арсений не спеша роется в сумке и достает оттуда нужные предметы.       – И что это было в столовой? – решился заговорить я не меняя положения.       – Ты о чем? – как ни в чем не бывало, ответил он. Ну конечно.       – Не прикидывайся, – я повернул голову и посмотрел ему в глаза. – Зачем ты это делал?       Он прекратил перебирать тетради и перевел взгляд на меня.       – Ты прекрасно выглядишь, испытывая удовольствие, – наклонившись к моему лицу и глядя мне в глаза, прошептал он, после чего ухмыльнувшись, продолжил искать тетрадь.       Я в который раз за утро почувствовал, как краснею, отвернулся от Арсения и уставился в окно. Знаете, я всегда считал себя бесцеремонным и бесстыжим, но после встречи с Арсением думается мне, что я сильно ошибался. Он мало того, что переплюнул меня по всем пунктам, так еще и вгоняет в краску каждый раз, как что-то говорит или делает.       Сидеть вместе целый урок было неплохим шансом, чтобы немного пообщаться и узнать его поближе, но учитывая, что каждая наша встреча заканчивается знакомством поближе немного в ином свете, с началом урока я решил немного вздремнуть. Я в любом случае планировал поспать, зная, что у Димы в это время алгебра. Однако уснуть было трудно, чувствуя затылком взгляд Попова. В какой-то момент сон все-таки взял верх и я начал понемногу отключаться.       Но ведь очевидно, что Арсений был бы не Арсением, если бы дал мне спокойно пережить этот урок.       Весь класс бурно обсуждал какой-то тест, но этот шум не разбудил меня, в отличие от руки новоиспеченного соседа по парте на моем правом колене. Я резко открыл глаза, но продолжил лежать на парте, не подавая виду. Если я буду притворяться крепко спящим, может он не станет делать чего-нибудь в своем духе? Рассчитывать на это было глупо, но мне больше ничего не оставалось. Я просто лежал недвижно и старался дышать равномерно, в то время как рука Арсения стремительно поднялась к самому верху моего бедра. Мягко поглаживая, он опустил свою руку около моего паха. Я не стану отрицать, что это было приятно и безумно мне нравилось, но не прямо на уроке же. Когда его ладонь легла прямо на мой пах, я резко сдвинул ноги вместе, давая понять, что на этом стоит остановиться.       – Ты же хочешь, – ненадолго наклонившись, прошептал он мне на ухо.       О, спасибо, Капитан Очевиднось! Тебя я хочу везде и всегда, но есть же какой-то предел, какие-то границы, я не знаю. И почему мы сидим на последней парте? Почему это такое незаметное место? Я уже подумывал встать и отсесть, но пошел необратимый процесс, и хоть разумом я еще пытался сопротивляться, накатывающее возбуждение дало свое, и я поддался, раздвинув ноги и ненавидя себя в этот момент. Чувствую себя его игрушкой или вроде того.       – Хороший мальчик, – я слышал ухмылку в его голосе.       Он начал нежно поглаживать через джинсы мой твердеющий член, переходя к более настойчивым движениям. Не спеша расстегнув пуговицу и ширинку, он запустил свою руку ко мне в штаны и сжал член через ткань боксеров. От одной мысли, что Арсений собирался дрочить мне на уроке русского и по сути нас в любой момент могут заметить, адреналин подскочил, и я завелся практически с двух прикосновений. Когда умелые пальцы Арсения, забравшись под боксеры, коснулись моего члена я едва ли сдержал стон. Он начал медленно водить вверх-вниз сомкнутыми в кольцо пальцами, а у меня в голове начали всплывать воспоминания нашего секса. Образ такого прекрасного, возбужденного и разгоряченного Арсения, глядящего на меня сверху, с припухшими губами, испариной на лбу и розоватыми следами от моих укусов на шее, застыл в моем воображении и явно не сбавлял моего напряжения.       Арсений все наращивал темп, учащиеся говорили все громче, а я выдыхал все шумнее. Стараясь сдерживать стоны и чувствуя приближение оргазма, я закусил свои пальцы и зажмурил глаза. Достигнув пика, я кончил в руку Арсения, несколько раз коротко дрогнув в судорогах и задержав дыхание, чтобы не издать ни звука. Через несколько секунд я повернул голову и взглянул на Арсения, стараясь восстановить дыхание.       – Это было пиздец как странно, – тихо сказал я.       – Только не ври, что тебе не понравилось, – усмехнулся он.       Сказав это, Арсений вытянул, наконец, свою руку из моих штанов. На ней осталась часть моей спермы и, посмотрев на нее он, улыбнувшись, перевел взгляд мне в глаза и поднес ладонь ко рту. О нет, только не это.       Прикусив губу на несколько секунд, он начал по-блядски облизывать свою ладонь и пальцы, будто там была не моя сперма, а остатки французских булочек со сливочным кремом. И неужели блять этого всего никто не видел? Серьезно?! Теперь я снова сомневаюсь, что он не плод моего больного воображения.       Тем не менее, я не мог оторвать от него взгляд. Когда он закончил, я с трудом заставил себя отвернуться к окну. Убрав руки под парту, я застегнул штаны и как раз через пару минут прозвенел звонок с урока. Я быстро подскочил и, запихав вещи в портфель, вылетел из кабинета, пока Арсений неспешно собирался.       Завернув в ближайший туалет, я хотел было сделать что-то с выпачканными изнутри джинсами, но решил, что лучше свалить с оставшихся двух уроков несмотря на то, что придется пропустить биологию и, умывшись, чтобы немного привести себя в чувства, развернулся и направился к двери, чуть было не врезавшись в вошедшего в этот момент Арсения.       – А поблагодарить? – шепнул он, глядя мне в глаза и стоя практически прижавшись ко мне.       – Спасибо? – сомневаясь, произнес я, теряясь из-за взгляда голубых глаз.       – Не-а, – немного качнув головой в отрицательном жесте, ответил он и перевел взгляд на мои губы.       Пару секунд поколебавшись (это все-таки школьный туалет и сейчас перемена) я решил, что живем только раз и поцеловал его. Сначала немного неуверенно, но когда он начал напористо отвечать, я стал целовать его так, как мне хотелось делать это еще буквально десять минут назад, когда он держал в руке мой возбужденный член.       Поцелуй становился слишком страстным, набирая обороты и если бы мы не остановились, то, наплевав на все, занялись бы сексом прямо на этом полу блядского школьного туалета, потому, осознав это примерно в одно время, мы отстранились друг от друга, тяжело дыша. Я улыбнулся, глядя на Арсения и он усмехнулся, проводя пальцами по своим губам.       Я просто молча направился к двери и в последний момент он шлепнул меня по заднице. Это у него привычка такая? Выйдя из уборной, я быстро скинул ненужный хлам в шкафчик и отправился домой, написав Диме ВК, что мне стало немного нехорошо, и я ушел. Как с утра моя голова была неспособна соображать, так и сейчас, поэтому как бы я не хотел обдумать многое, мысли хаотично плавали в сознании, и я не мог сосредоточиться ни на одной, в итоге ни о чем не думая. С пустым взглядом какого-то растения я на автопилоте добрался до дома, с порога завернул на кухню, пожевал что-то и прошел в свою комнату.       Сообразив, однако, что душ сейчас лишним не будет, я быстро скинул вещи как всегда в угол комнаты и принял душ. Одевшись в домашнее, я прилег на кровать и, разумеется, сразу вырубился.

***

      Проснувшись в восемь часов вечера, я обнаружил, что дома подозрительно тихо. Выйдя из комнаты и пройдясь по квартире, я понял, что я здесь один. Очень странно, что мамы еще нет. Вернувшись в комнату и найдя свой телефон, я увидел два пропущенных от нее, а после них смс: «Буду поздно, скорее всего даже после десяти. Ужинай без меня. Может, закажи что-нибудь индийское, у Манджу сегодня особое меню в честь какого-то их праздника». Ну, это все объясняет.       Заказывать что-то мне было лень, а тем более лень мне было ждать заказа. Да и ужинать в одиночестве я не любил. Однако я был очень голоден, поэтому набрал уже давно выученный наизусть номер индийского ресторанчика и заказал «самое вкусное, что у них сегодня есть». Девушка ответила, что заказ будет доставлен в течение получаса и я, включив телевизор, уселся на диван в гостиной. Иронично, там шел какой-то индийский фильм о любви.       Так как мне было лень все на свете, даже смотреть ТВ и переключать каналы, я оставил этот фильм и начал понемногу будить свои мозги и пытаться думать. Думал я, разумеется, о его величестве Арсении. Этот парень просто сводит меня с ума. Раньше девчонки пищали от моего взгляда крутого парня, а теперь я веду себя как такая девчонка, когда он смотрит на меня. И то, какой он в постели, это просто немыслимо. Никогда раньше у меня не было такого секса, который бы мне хотелось повторить. Но теперь я просто не могу себе представить такого рода утех с кем-нибудь другим. И я так много думаю о нем, хотя, не смотря на все, что между нами было, я знаю о нем очень мало. Практически ничего.       Если бы я наблюдал такую ситуацию со стороны, то вполне возможно я бы посчитал, что тут замешана всякая химия, которую называют влюбленностью. Но я-то знаю, что я не влюблен. Я вообще не могу влюбляться и в целом считаю это глупым. Мне всего лишь семнадцать лет, я слишком молод, чтобы даже задумываться о таком.       Из размышлений меня выдернул сигнал домофона. Открыв дверь в подъезд доставке моего ужина, я посмотрел на часы и понял, что двадцать минут сидел и пялился в одну точку. Да уж, старею. Услышав, как открылись двери лифта, а затем шорох пакетов, я открыл входную дверь.       – Антоша, друг мой, тут все как ты заказывал! Наисвежайшее, горяченькое, вкусное – пальчики оближешь! – сразу заговорил Маджу.       – Проходи, я возьму деньги, – я впустил индуса, прикрыв за ним двери, и прошел на кухню за деньгами.       Маджу мы с мамой знали очень давно и часто ели в его ресторанчике или заказывали оттуда на дом. Он был практически другом семьи и даже делал нам скидки без всякого повода, хотя в них мы и не нуждались, но это было проявлением его дружеской любви к нам. Мы же всегда давали щедрые чаевые ему и его работникам. Сам он нечасто разносил еду, но когда был свободен, любил отнести заказ приятелям.       – Вот, держи, – я протянул ему деньги за еду с чаевыми.       – Спасибо! Вот, пожалуйста, твой наивкуснейший блюдо! – Маджу, взяв деньги у меня из рук, протянул мне пакет с контейнерами, от которых исходил приятный аромат, и веяло теплом. – Слушай, ты что-то грустно выглядишь, друг.       Маджу посмотрел на меня, прищурив глаза. Несмотря на то, что он долгое время живет в Москве, он говорил с ошибками и акцент у него все-таки был жуткий, хотя и звучал забавно.       – Правда что ли? – я взглянул на него, делая как можно более беззаботное выражение лица.       – В глазах твоих сомнения видны, – таинственно проговорил он, как печенье с предсказаниями. – Я если могу тебе помочь, ты только скажи! Ты хочешь приходи, я чаем бесплатно напою, рахат-лукумом угощу, а? Посидим, поговорим, все мне рассказать можешь, друг!       Маджу был очень добродушным и гостеприимным человеком. Наверное, этот индус – самый искренний человек во всей Москве.       – Спасибо, зайду как-нибудь обязательно, – усмехнулся я.       – Ты, друг, не грусти, все переживания мимолетны! – дальше он сказал что-то на своем родном языке из чего я, разумеется, ничего не понял, после чего добавил: – и я все-таки скажу принести тебе сейчас сладости, чтобы ты покушал и заулыбался сразу! Жизнь коротка, друг, кушай вкусный еда и радуйся!       В очередной раз поблагодарив Маджу, я провел его и попрощался. Странно, но от этого короткого разговора с ним мне стало немного легче. «Кушай вкусный еда и радуйся», да? Ну как скажешь, приятель.       Вернувшись к индийскому фильму, я распаковал свой ужин и приступил к его поеданию, пытаясь вникнуть в сюжет фильма. Понял я мало чего из происходящего, но некоторые моменты меня позабавили. Доев, я выключил телевизор и убрал за собой, после чего собрался уже идти спать, как услышал сигнал домофона. Вспомнив, что Маджу выслал мне сладости, открыл дверь доставщику. Я сразу узнал его сына. Несмотря на то, что он родился и вырос в Москве, выглядел он как самый настоящий индус и, как и его родители, носил традиционную одежду. Ему было, вроде как, лет пятнадцать, и Маджу воспитывал его хорошим и честным человеком. Общался и в принципе виделся я с ним крайне редко, но он мне симпатизировал. Особенно его необычная внешность. Не знаю, был ли он всегда таким стеснительным или только я что-то делал и говорил не так, но он вел себя очень робко, общаясь со мной. Вручив мне коробку сладостей, он поклонился и собрался уходить.       – Постой, – я положил руку ему на плечо, останавливая.       Паренек непонимающе и немного испуганно взглянул на меня, но остался на месте. Я достал из кармана остатки налички и протянул ему.       – Нет, сладости – подарок, – сказал он, помотав голов в отрицательном жесте.       –Это тебе, чаевые. Лишними не будут, бери, – настаивал я.       Этот парень всегда вызывал у меня улыбку. Он был похож на напуганного котенка и всегда старался делать все правильно. Он растерянно глядел на меня, не решаясь взять деньги. Я немного наклонился к нему и засунул их в нагрудный карман его рубахи. Он проследил за моими движениями и взглянул мне в глаза. Казалось, он немного шокирован, а его щеки слегка порозовели.       – Спасибо! – выпалил он и засмущался еще больше, после чего поклонился и убежал к лифту. Славный малый.       Я закрыл дверь и, оставив сладости на кухне, вернулся в комнату и проверил на телефоне будильник. Не хотелось даже заходить в социальные сети, хотя какая-то часть меня стремилась это сделать, чтобы проверить, не писал ли мне Арсений. Однако мысль «зачем ему мне писать» и лень склонили меня оставить эту идею и, подключив зарядку, я плюхнулся в постель и улегся спать дальше.