Портрет розы

В камин подбросили дров, нашли ещё свечей. Тело Кейси отнесли в гараж, накрыв пледом, положили рядом с Викки. Тони схватил бутылку с чем-то тёмным, присосался к горлышку, грохнул её о стол. – Это бред! Такого не могло быть, понимаете? Это невозможно! – Значит, возможно, – возразил Крис мягко, как ребёнку. – Мы все это видели. – А я говорю – бред! Я – инженер! – Ты программист... – Неважно! – крикнул Тони. – Я физику учил в универе. Даже если пробило на корпус, там всего сто десять вольт! Там неоткуда такому току взяться! Максимум - пальцы бы обожгло. Но чтобы так, насмерть? Это молнией должно ударить, вы понимаете? – Ну что, – прозвучал глухой голос Дрейка. – И дальше будем прикидываться, что мы не понимаем, в чем дело? Играть в эту дурацкую игру: да и нет не говорить? – А что? – обернулся к нему взбешённый Тони. – В чём, по-твоему, дело? – Анджей. Вот в чем дело. Анджи. В тишине застывшей комнаты потрескивали дрова в камине, да вьюга бросала в окно белые хлопья. Лора молча протянула руку, не глядя, нашла ладонь Джона, сжала. Это разбило его оцепенение. Он прокашлялся, перевёл дыхание. Спросил: – Что Анджи? Он погиб. Мы все были на похоронах. – Его хоронили в закрытом гробу, – дрогнул тихий голос Лоры. – Откуда мы знаем, что он там был?.. – Как же ещё его было хоронить, если он сиганул с пятнадцатого этажа? – рассудительно проговорил Джон. – Ты представляешь, что от него осталось? И кстати, были свидетели, было опознание, вскрытие. Так что он точно умер, Лора. И ты, Дрейк, думай, что говоришь. – Я думаю, Джон. Я двенадцать лет только об этом и думаю. Посмотри: ты, я, Крис, Тони, Кейси. Это все, кто был тогда в раздевалке. Крис держал его за руки, ты и Тони... – Нет, был ещё Майк Купер! – вскинулся Тони. – Майк погиб. Разбился на машине года три назад. А если бы выжил, был бы сейчас здесь, с нами. Снова стало очень тихо. Мне показалось, что призрак прошлого возник в темноте, тень давней трагедии встала у каждого за спиной, и в комнате стало холоднее. – Тогда при чём здесь я! – взвизгнула Лора, вырвав руку из ладони Джона, будто стараясь избежать любого контакта с каждым в молчащей комнате. – Это вы все, я вообще.. – Ты больше всех виновата! – вдруг взорвался Тони. – Ты больше всех его доставала! Ты и Викки! Ведь он был влюблён в тебя, а ты ноги об него вытирала. Да из-за одной истории с письмом уже можно было с крыши скинуться. А в раздевалке ничего особенного и не произошло. Это потом уже всё раздули, как будто мы звери какие-нибудь! – Да! – поддержал Джон с воодушевлением. – Говорили, что мы его трахнули, а ведь не было этого! Не было! Ну, стукнули пару раз, прижали... Вставили в зад клюшку от лакросса... Так это, кстати, Майк сделал. Мою клюшку, сука. Но я потом посмотрел, там даже крови не было! Он даже не кричал! – А подбил всех, кстати, Кейси! – подхватил Тони. – Помнишь, он всё время говорил, что Анджи пидор, а пидоров надо лечить! – Все высказались? – взревел Дрейк, вскочив с места. Его руки, упирающиеся в столешницу, дрожали, на шее вздулись вены. – А теперь молитесь. Только это не поможет ни одному из нас. – Да, мы все уёбки, ты один такой чистенький, да? – нервно засмеялся Тони. – Мы все в говне, только ты у нас в шоколаде. Ты только стоял и смотрел, да? – Ну уж нет... – Дрейк тяжело опустился на стул, будто вспышка гнева оставила его без сил. – Я – хуже всех. Я не просто зверь, а трус и предатель. И умру я здесь последним. Когда вы все уже будете лежать в гараже рядом с Викки и Кейси. – Пожалуйста... Пожалуйста, мальчики... – всхлипнула Лора. – Сделайте что-нибудь. – Ладно, нечего страхи раздувать, – отозвался Джон. – Моё мнение такое: никто никого не убивает. То, что случилось с Викки и Кейси, – просто несчастные случаи. Викки, я так понимаю, уже несколько лет на колёсах сидела. Ты не обижайся, Дрейк, но это было вопросом времени. Кейси ебануло током. Я, Тони, уважаю твои познания в физике, но разная фигня бывает. Может, он на какой железной плите стоял, или ещё что-нибудь. Но! Раз такое пошло, и есть кое-какие подозрения, то давайте не разделяться. Ночевать будем здесь, все вместе, в этой самой комнате. Принесём матрасы, положим на пол, чтобы все друг у друга на виду. А утром снова обойдём весь дом, убедимся, что кроме нас никого нет. Что нет никаких потайных комнат или какой-нибудь херни, как в фильмах показывают. А там, может, и погода наладится, или хотя бы связь появится. Тогда сразу в полицию позвоним, а у них и вездеходы, и вообще все путём. Сдвинули мебель, уложили на полу матрасы, в камин добавили дров, свечи не погасили. В тёплой полутёмной гостиной, где потрескивал огонь и тихонько похрапывал Крис, стало странно уютно, будто у костра летней ночью. Лора долго не могла заснуть, вертелась на своём матрасе, то натягивая одеяло до подбородка, то раскрываясь, часто приподнималась, будто прислушиваясь или вглядываясь во что-то, заметное ей одной. Старый дом не молчал. Глухо постанывали перекрытия, изнемогая под весом снега на крыше, вздыхал ветер в каминной трубе, поскрипывали половицы на втором этаже. Неровные блики ложились на пол и стены, выхватывали из темноты мрачную позолоту картинных рам, подвижные тени дрожали по углам. Дрейк тоже не спал, но лежал неподвижно, уставившись в тёмный потолок. Я знал, что видел он перед собой в эту ночь. Лора проснулась первой, но не вставала, дожидаясь, когда пошевелится кто-нибудь ещё. Предсказуемо, первым поднялся Дрейк, принёс дров, оживил погасший огонь в камине. Разыскал где-то газовую плитку с баллончиком, стал варить кофе. Тогда и Лора прекратила прикидываться спящей, занялась завтраком. Из бесполезного холодильника появились продукты: хлеб, сыр, колбаса, зашипела на сковородке яичница. Друг другу они не сказали ни слова, даже доброго утра не пожелали. Так же молча встретили утро и остальные. Разговор не клеился. Снова обошли весь дом. В этот раз более основательно, проверяя каждый шкаф и каждую дверь. То, что два дня назад казалось загадочным и атмосферным, приобрело зловещий характер. Недобро глядели с чёрно-белых фотографий мёртвые люди, и даже пустой подвал казался мрачным склепом. Однако злоумышленника отыскать не удалось. Старинное шале не открыло гостям никаких кровавых секретов. Связи по-прежнему не было. Пурга притихла, но не было света между мрачным небом и застывшей землёй, лишь белое мёртвое молчание. Мраморными склепами вставали сугробы, да громадные сосны чёрными копьями вспарывали низкие тучи. Входные двери намертво завалило снегом, удалось открыть лишь стеклянную раздвижную дверь, ведущую из гостиной на террасу. Снег лежал там вровень с перилами. Тони принес откуда-то небольшую лопатку, начал прокапывать узкую щель. Всё так же молча Джон и Дрейк принялись ему помогать. Вскоре все пятеро собрались у перил. Лора куталась в белую шубку, почти сливаясь с белой стеной за её спиной. – Значит так, – нарушил молчание Тони, – я из вас всех самый лучший лыжник. Возражения есть? Нет. Хорошо. Я ходил в лыжные походы, прошёл обучение в школе спасателей. У меня есть лавинный комплект. Хватит тут сидеть. Я возьму лыжи и своё барахло. Спущусь отсюда в долину, хотя бы до реки. Выйду на дорогу. Доберусь до Маейрса. Приведу сюда людей. Спасателей, полицию. – Какая тебе нужна помощь? – спросил Дрейк. – Соберите мне еды и пару одеял. Всё остальное у меня есть. Простой и чёткий план действий поднял настроение. Лора нарезала бутербродов, Джон натёр воском лыжи Тони, привязал к креплениям лавинные шнуры. Снова собрались у перил. Тони, в полном снаряжении, в лыжной маске и шлеме, казался воином, уходящим в бой. Впрочем, так оно и было. Он отдавал приказы: – Значит так, я сбрасываю лыжи, потом прыгаю сам, с лопаткой. Откапываю лыжи. Вы спускаете мне рюкзак. И начинаете за меня молиться. Всем понятно? Пожали руки, Лора тепло обняла Тони, не сдержав напоследок слез. Лыжи, сброшенные с веранды, утонули в пуховой глубине, но жёлто-оранжевые лавинные шнуры остались на поверхности. Тони сел на перила, опустил на лицо огненно-зеркальные очки, сказал с улыбкой: – Ну, с богом, ребята. Потом, смущенный общим вниманием, взмахнул руками и с криком "Банзай!" опрокинулся на спину, вниз на снежную перину, мгновенно исчезнув из вида в облаке снежной пыли. На странно высокой ноте замер крик и сменился глухими влажными звуками. Завизжала Лора, с хрипом осел на снег Крис, закрыл глаза ладонями Джон, чтобы не видеть, не знать, не помнить чёрного тела, раскинувшегося крестом на белом полотне, и тёмно-красного острия, проросшего из груди того, кто мгновение назад был Тони.