Портрет розы

– Ёлочка... – забормотал Крис, заваливаясь на бок, – там была ёлочка... Я помню, я видел... В первый день верхушка торчала, я помню... – Тихо, тихо, Крис, дыши, – проговорил Дрейк, поддерживая приятеля за плечи. – Таблетки у тебя с собой? Где? – В моей спальне... На тумбочке... "Васотек", синенькие... – Лора! Неси таблетки, живо! И стакан воды! – скомандовал Дрейк и обратился к Джону: – Спустись к Тони... Может, ему ещё можно помочь. – Да ты что, охуел? – взвился Джон. – Чтоб я туда полез? Да я же сразу утону или тоже напорюсь на херню какую-нибудь. Никуда я не полезу! Холодная ладонь легла на запястье Дрейка, Крис прошептал, с трудом шевеля белыми губами: – Иди... Может, он ещё жив. Иди, доктор... Дрейк спрыгнул в белую глубину, мгновенно ослеп и оглох, утонув в холодном облаке. С трудом пробился туда, где подтаявший снег окрасился багровым. Тони в его помощи уже не нуждался. Трудно было снять безжизненно тяжёлое тело со скользкого деревянного шеста, ещё труднее - прокопать траншею к двери под террасой и отнести Тони в гараж, где на полу бок о бок лежали Викки и Кейси. Смывать кровь в душе пришлось холодной водой. Света по-прежнему не было. Снова собрались в гостиной. Джон плеснул в стаканы виски, проговорил, глядя в сторону: – Давайте. За Тони. Земля ему пухом. Выпили все, кроме Криса. Он лежал на диване, глядел в потолок с отрешённостью человека, ещё не совсем вернувшегося к жизни. Очевидно, видел он другое и думал о другом. – Я видел эту ёлку, – проговорил он в никуда, не обращаясь ни к кому в отдельности. – В первый день, когда мы приехали. Помните, мы все вместе вышли на террасу? Я ещё подумал: какой высоты это дерево, если только верхушка торчит из-под снега?.. Как я мог забыть? – Может быть, мы все видели эту ёбаную ёлку, – отозвался Джон. – Какая теперь разница. – Я просто не понимаю, – ответил Крис, и в голосе его прозвучала какая-то детская растерянность. – Я не понимаю, как работают мозги у людей. А может, это у меня одного? Как будто я вижу, сознаю только то, что происходит сейчас. И не могу, не умею связать это ни с прошлым, ни с будущим... Так и с Анджи было. Тони сказал: "Держи его!" Я и держал. Как будто это всё было игрой, не всерьёз. Как я мог? Я ведь не злой. Я добрый, мне жена говорит, что на мне все верхом ездят. Но я держал его за руки, а он смотрел на меня... – Нет, Крис, – перебил рассказ Дрейк, – он на меня смотрел. Он ждал, что я вступлюсь за него. Я ведь однажды вступился, когда пацаны пытались его затолкать в мусорный контейнер. А через пару дней подвёз до дома. Он хромал, сказал, что подвернул ногу, а может, его снова побили. Мы даже разговаривали по пути. После того случая Викки меня просто со свету сжила. Смеялась, что я тоже пидор и мечтаю трахнуть Анджи. Дрейк нервно потёр лицо ладонями, залпом допил виски. Выдохнул: – Господи, какие мы были идиоты. Травили его одновременно за то, что он пидор, и за то, что влюблён в Лору... – Он здесь! – вдруг вскинулась Лора. – Я знаю, он здесь, прямо сейчас. Я ночью слышала его голос, чувствовала взгляд. Я всегда знала, когда он глядел на меня, этими своими бесцветными глазами! И прошлой ночью... Я видела его вон там, перед лестницей, у входа на кухню! – Заткнись! – крикнул Джон, вскакивая с места. – Все заткнитесь! Что за демагогию вы здесь развели! Никто не виноват, никто его с крыши не сталкивал! Просто он был слабак, а такие не выживают. В этом главная причина, а не в Лоре, не в Кейси и не во мне! Меня папаша с самого детства так лупил, что синяки не проходили. И что? Ничего! В восьмом классе украл пистолет и сказал ему: "Пальцем меня или мать тронешь – убью!" И убил бы! И с тех пор никто не мог нагнуть меня, никто, хоть и пытались! Джон резко повернулся к Лоре, взмахнул рукой, будто отрубая что-то тяжёлое. – Когда ты меня бросила, я не повесился и с крыши не прыгнул! Я пошел в армию. Две ходки в горячую зону, участие в боевых действиях. Накопил на колледж, получил образование, открыл своё дело. На меня сейчас сто двадцать человек работает. Вот так-то! Каждый получает по заслугам: кто закрытый горб, а кто успех. Никто тебя сломать не может, никто, если только ты сам себе не позволишь сломаться! Если не согласишься с ними, с теми, кто тебя ломает! В наступившей тишине вдруг стало слышно, как свистит за окном ожившая пурга и бросает в окна горсти белых стрел. – Каждый получает по заслугам, Джон, – тихо сказал Дрейк, – и это самое страшное. Крис завозился, со стоном поднялся с дивана. – Куда ты? – вскочил следом Дрейк. Крис замялся: – Ну, это лекарство, оно как бы мочегонное... Я теперь часто бегать буду. – Пойти с тобой? – Ну да, – невесело захихикал Крис, – поможешь, а то я сам не удержу такое богатство. – Дверь не запирай! – скомандовал Дрейк. – Желательно не закрывай даже. – Да ладно... Когда за приоткрытой дверью послышался грохот, когда Лора, Джон и Дрейк бросились на звук, когда ворвались в полутёмную комнату, Крис был ещё жив. Сидя на полу, он силился показать куда-то, но руки уже не слушались его. И только я один заметил таявшее в зеркале видение, до смерти напугавшее бывшего спортсмена: отражение захламлённой раздевалки с тощей полуголой фигуркой, сжавшейся в углу...