Границы дозволенного

      — Ну что, Катюш, по-моему, дела у нас идут как по маслу! — радостно провозгласил Малиновский, когда подвозил Катю домой после деловой встречи.       — Да, мы заключили очень выгодную сделку. — тихо сказала Катюша, не отворачиваясь от окна.       — Кать, ты что, ещё не отошла? — Катя подняла глаза и вопросительно посмотрела на Рому. — Я имею в виду случай в «подземке». Да уж, больно ты впечатлительная.       — Ром, давай не будем об этом, ладно? И вообще, я и не вспоминала об этом, пока ты не напомнил.       — Ах да, я забыл! Ты же у нас девушка-мечта! В смысле, мечтаешь постоянно о чём-то. И что же на этот раз?       — Малиновский, ну что ты постоянно ёрничаешь? Что б ты знал, я как раз обдумывала твоё предложение.       — Серьёзно? — Рома театрально выкатил глаза и заулыбался во весь рот.       — Неужели?! Неужели ты всё-таки решила выйти за меня?! — он схватил Катину руку и начал её целовать. — Я счастлив!       — Ром, вот ты действительно дурак, или прикидываешься? — Катя одёрнула руку и отвернулась обратно к окну.       — Так, я всё понял, настроение сегодня у тебя не «балагурское». — Роман откашлялся и посерьёзнел. — Я тебя внимательно слушаю.       — «Балагурское» настроение, Малиновский, бывает только у тебя, причём все семь дней в неделю по 24 часа в сутки.       — Кать, ну всё, не дуйся! Видишь, я серьёзен. О чём ты там раздумывала?       Катя снова повернулась лицом к Роману и тут же улыбнулась. Ну, не могла она на него долго злиться.       — Я думаю о том, чтобы всё-таки взять машину.       — Да ладно?! — Ромка снова выкатил глаза, но на этот раз искренне удивился. — А как же возня с кредитами, транспортным налогом и прочая лабуда?       — Я подумала, что это не так уж и страшно. К тому же, таких людей много, и ничего, живут ведь. А я неплохо зарабатываю. Так что, думаю, я могу себе позволить маленький автомобиль.       — А я тебе что вдалбливаю вот уже почти неделю? — Ромка был в возмущении. — Тебе что, так много времени нужно, чтобы меня понять?       — Ого, как мы рассердились то! — подтрунивала над ним Катя. — Какие мы грозные стали! Куда же «балагурское» настроение испарилось?       — Смейся, Пушкарёва, смейся! Просто ты правоту мою признать не хочешь, вот и обороняешься своими шуточками.       — Ромка, ну ты чего? — одёрнула Катя друга за плечо. — Обижаться надумал? Ну, прекрати! Да, я была не права, признаю. Можешь даже сказать мне коронное «Я же говорил!»       — Обойдёмся без этого. — буркнул Ромка и притормозил у Катиного подъезда. — Давай, до завтра.       — Ромка. — протянула Катя. — Не дуй губки, тебе не идёт. И вообще, ты гораздо симпатичнее, когда улыбаешься.       — Это ты меня испортила! — уже с улыбкой примирительно проговорил Рома. — Я с тобой слишком серьёзным становлюсь. Ещё чуть-чуть и мне придётся записываться в клуб книголюбов-шахматистов. И мир останется без жизнерадостности и тонкого юмора Романа Малиновского! И в этом будешь виновата только ты!       — Ну, нет, я этого не допущу, ни в коем случае! — театрально нахмурилась Катя, но тут же улыбнулась и чмокнула Малиновского в щёку. — До завтра, я тебе позвоню.       Катя скрылась за подъездной дверью, а Роман ещё долго смеялся, понимая, что эта девчонка — просто золото.

***

      Катя зашла в квартиру и расплылась в блаженной улыбке, когда почувствовала запах из кухни. Пахло запеченной курицей и тушёными овощами. Ноги сами понесли к источнику сего ароматного блаженства.       — О, Катюша, ты уже дома? — радостно пропела Елена Александровна. — Что-то ты сегодня рано.       — Да, мы закончили немного раньше, чем планировали. — улыбнулась Катюша, усаживаясь за стол.       — Ну и хорошо! Когда-то же надо отдыхать. Ты, наверное, устала, девочка. — Елена обеспокоено посмотрела на дочь и нежно погладила её по голове.       — На счёт «устала» ещё можно поспорить, но вот проголодалась я ужасно!       — Так что ж ты молчишь, ребёнок?! Всё готово! — Елена начала суетиться и через минуту перед Катей стояло большое, пышущее жаром, блюдо.       — Мам, а папа где?       — Ой, Катюша, папа твой целиком и полностью погрузился в работу! — Елена кивнула в сторону коридора. — Сидят с Колькой в твоей комнате и что-то считают.       — Как же мне повезло с помощниками! — Катя тепло улыбнулась. — Не помощники, бесценный клад!       — Клад то он клад, но смотри, не вздумай проболтаться папе, что ты в «Зималетто» вернулась. Он и так не очень доволен, что ты за двоих пашешь. А если узнает, что не за двоих, а за троих, да ещё и в «Зималетто»… пиши пропало.       — Ты думаешь, он не хочет, чтобы я работала в «Зималетто»?       — Катенька, — Елена придвинулась ближе к дочери и заговорила полушёпотом, — честно тебе скажу, папа до сих пор подозревает, что там, в «Зималетто», что-то произошло когда ты ушла. Ну, не может он принять тот факт, что ты сама решила уволиться, всё думает, что тебя кто-то вынудил.       Катя сначала покраснела, потом побелела, а когда смогла нормально мыслить, поняла, что руки лихорадочно трясутся. Вдруг представилось, что было бы, если бы папа узнал всю правду. По спине пробежала мелкая дрожь, руки похолодели, казалось, она только что узнала, что-то очень страшное.       — Катюша, с тобой всё хорошо? Катенька!       Катя посмотрела на мать и наткнулась на её испуганный взгляд. Конечно, как же тут не испугаться, когда дочь на глазах превращается из жизнерадостной красивой девочки во вмиг побелевшую мумию.       — Всё хорошо, мам. — поспешила успокоить мать Катя. — Голова что-то закружилась. — встала из-за стола, оставив свой недоеденный ужин, и направилась в свою комнату.       — Катя, подожди. — окликнула её Елена у самой комнаты, — Не ходи, там же папа. Пойдём к нам. — увела Катю в свою спальню, усадила на диван и плотно закрыла двери. — Катенька, ты ничего от меня не скрываешь? Может быть, хочешь что-то рассказать?       — Мам, а ты уверена, что хочешь знать? — устало спросила Катюша.       — Значит, всё-таки, что-то случилось. — догадалась Елена. — Тебя, что выжили? Или обидел кто?       — Обидел. — прошептала Катя, не в силах больше скрывать правду от матери. — Очень сильно обидел.       — Господи, да кто же посмел?       — Тот единственный, кому я всегда доверяла. Всегда. Больше, чем себе. — Катя посмотрела на мать и поняла, что та готова её выслушать. — Мам, ты помнишь Андрея Павловича? — мать настороженно кивнула.  — Так вот, у нас с ним был роман. — выпалила Катя тут же, стараясь не затягивать этот разговор. Не то чтобы она не хотела всё обсудить с мамой, скорее она испугалась, что снова разревётся, как было тогда с Колькой.       — Катенька! — Елена ошалело уставилась на дочь. — Ты и Андрей Павлович… вы… вы любили друг друга?       — Тогда я думала, что любили. Я тогда была очень счастливой, мамочка, очень! Но… ты же знаешь, тайное, рано или поздно, становится явным. — Катя встала с дивана и подошла к окну, скрестила руки на груди и продолжила. — Я бы так и жила мечтой, которую принимала за реальность, если бы в один момент всё не рухнуло в пропасть. Я узнала, что Андрей просто использовал меня, чтобы вывести «Зималетто» из кризиса и не дать фирме обанкротиться. Он никогда не любил меня, но воспользовался моей любовью.       — Господи! Это что же, снова?.. — Катя кивнула. — И ты его так сильно любила?       — Очень сильно. Я ради него могла на всё пойти. Я всегда была преданной, всегда делала то, что он просил, даже то, что противоречило моим принципам. А он почему-то мне не доверял. Он решил затеять эту дурацкую игру, потому что думал, что я его обману, предам. А я не могла. Я просто не могла его предать. Но он этого не понимал.       — А ты думаешь, что сейчас он понял, что поступил подло и недостойно? — спросила Елена, с нескрываемой неприязнью в голосе.       — Думаю, что понял.       — Почему ты так думаешь?       — Он из-за меня почти два месяца пролежал в наркологической клинике.       У Елены Александровны глаза расширились от ужаса, и она прикрыла рот руками.       — Он что же… он… наркотики принимал?       — Нет, мама, не наркотики. Но он много пил. Раскаивался в том, что сделал. Если бы не Ромка, он мог бы умереть. — Катя почувствовала, что по щекам катятся слёзы. «Всё-таки не смогла сдержаться».       — Ты имеешь в виду Романа Дмитриевича? — спросила Елена, успокаивающе поглаживая дочь по плечам. Катя кивнула. — Вы с ним теперь дружите?       — Да, Ромка хороший друг. — Катя улыбнулась, — Он и об Андрее заботится и обо мне. — закусила губу, решив, что о Ромкиных подвигах в той истории маме лучше не знать. — Он мне и рассказал, что Андрей мучается чувством вины.       — Катюша, скажи, а вы с Андреем Павловичем больше не виделись?       — Нет. Он даже не знает где я и что со мной. Лучше будет, если он забудет меня.       — И правильно! И ты его забудь! Ну, надо же, Андрей Павлович мне казался всегда таким приличным, таким порядочным человеком, а тут на тебе! Это ж надо, уподобляться таким мерзавцам, как Денис!       — Мам, давай только Дениса вспоминать не будем. У него, в отличие от Андрея, совести не на грош. Он, наверное, до сих пор вспоминает и посмеивается.       — Ну, после того, что ему наш папа устроил, я думаю, ему над тобой смеяться даже страшно.       — Вот поэтому я вам ничего и не рассказывала. Не дай Бог, папа узнает. Денис ещё легко отделался. А Андрея он жалеть не будет, возьмёт и повесит! И меня рядом с ним!       — А тебя то за что? Ты в этой ситуации жертва.       — Да не жертва я, а дура круглая. Меня же жизнь ничему не учит, я в сотый раз готова на одни и те же грабли наступить, а потом ещё «добавки» попросить.       — Катенька, ты ни в чём не виновата. Ну, влюбилась. Ну, с кем не бывает? Никто ж не виноват, что тебе на пути встречаются одни подлецы. Ну, разве что Михаил… — Елена задумчиво подперла рукой подбородок. — Слушай, а Миша то как? Ты про него давно не рассказываешь. И не заходит он к нам больше.       — Миша… — Катя тяжело вздохнула, готовясь ко второй части разговора. — Миша в командировке задерживается. Должен скоро прилететь, но пока ничего неизвестно.       — Командировка — это дело хорошее. Работает без устали, молодец! Ну, он как вернётся, ты зови его к нам на пирожки. Уж очень любит с ним папа разговаривать! Да и я с удовольствием его рассказы послушаю.       — Мам, ты знаешь… — Катя повернулась к матери лицом и облокотилась о подоконник. — Миша может к нам уже и не придёт.       — Почему это?       — Мы с ним поссорились.       — Да, Боже ты мой, что же это такое? — Елена всплеснула руками. — Как вы умудрились с Мишенькой то поссориться?       — Мам, у нас с Мишей в отношениях всё не просто. — тяжёлый вздох. — Понимаешь, я его всегда другом своим считала, а он… а он в меня влюбился.       — А это видно. Он на тебя всегда так смотрит… Он тебе признался?       — Угу. — Катя закивала головой.       — Ну, а ты чего?       — В этом то и сложность, мамочка! Я позволила ему себя поцеловать, когда ещё не была уверена, что именно я к нему чувствую. Я дала ему надежду, а потом поняла, что не люблю его. Конечно, он расстроен.       — А ты точно его не любишь? Совсем-совсем?       — Я в этом уверена на все сто процентов. Он для меня друг, очень близкий и родной мне человек, но никак не любимый мужчина.       — Кать, скажи честно, ты из-за Андрея ему отказала?       — Нет, Андрей тут не при чём. Я просто не хочу обманывать Мишу.       — Катя, а ты о нём думаешь? Переживаешь из-за ссоры?       — Ещё как, мама. Я его каждый день вспоминаю… и очень боюсь, что он меня не простит.       — Простит! Обязательно простит! Катюш, он, когда приедет, вы обязательно поговорите. Миша такой хороший человек! Сейчас таких, как он мало.       — Я обязательно с ним поговорю, мамуль! И помирюсь! Я без него теперь не смогу.       — Вот и правильно! — сказала Елена, подходя к двери, — Глядишь, и сердце твоё оттает, разглядишь хорошего человека. — и не дожидаясь ответа дочери, вышла в коридор.       Катя хотела, было выйти за матерью, но её «задержал» звонок мобильного телефона.       — Привет, Юлиана.       — Катюша, привет! — защебетала начальница в трубку. — Ну, как там ваша встреча? Всё прошло хорошо?       — Встреча? Ах, да, встреча! Да, всё прошло хорошо, мы заключили контракт, так что… всё даже очень хорошо.       — Ну, замечательно! Катюш, я тебе вообще-то по другому поводу звоню. Завтра вечером прилетает Миша. Так вот, я хотела спросить, ты поедешь со мной в аэропорт или у вас с Ромео дела есть?       — Уже завтра? — Катя даже растерялась. — Во сколько?       — В 7 часов вечера.       — Я поеду с тобой, обязательно поеду.       — Очень хорошо! Тогда завтра я заезжаю за тобой в 6 и едем.       — Не поняла, куда заезжаешь? Я же буду на работе.       — Катюш, ты совсем заработалась? Завтра у тебя выходной.       — И когда это у меня нарисовался выходной посреди недели? — с усмешкой поинтересовалась Катюша.       — Тогда, когда я сказала! — как всегда тон, не терпящий возражений. — Слушай, перестань уже со мной спорить, трудоголик неуёмный!       — Ты меня разбалуешь! — захохотала Катя. — Вот стану лентяйкой, будешь знать!       — Ой-ой, Екатерина Валерьевна, что за угрозы?       — А это вовсе не угроза, Юлиана Филипповна! Всего лишь маленькое предупреждение.       — Так, ну всё, кончай дурака валять. — вмиг посерьёзнела Юлиана. — Завтра у тебя выходной, на работу ты не выходишь и ждёшь меня вечером дома, усекла?       — Так точно, товарищ начальник!       — До завтра, Кать!       — До завтра!

***

      — Эй, ребята! Вы тут ещё не устали считать? Давайте заканчивайте и пойдёмте за стол! — позвала Катя мужчин, заглядывая в свою комнату.       — Катюшка, ты уже пришла? — радостно отозвался Валерий Сергеевич.       — Да уже давно, пап. С тех пор как я пришла, прошло уже 2 часа, а я ваши голодные лица ещё не видела. Дай, думаю, сама зайду, а то забудетесь так, что вас потом неделю откармливать придётся.       — Слушай, Пушкарёва, сейчас не до тебя. — отозвался Коля, не отрывая глаз от компьютера. — У нас тут не сходится, правда дядя Валера?       — Да как же не сходиться? Я всё пересчитал, всё нормально. Ты просто позиции перепутал.       Колька недоуменно посмотрел сначала на Валерия, потом на Катю, затем повернулся к компьютеру и выключил монитор.       — Да, Катька, ты права. Мозг начинает отказывать, пора заканчивать.       — Ну, вот и хорошо, давно пора. Давайте быстро за стол! Коль, задержись, пожалуйста.       — Это срочно? — спросил Коля. — Может, подождёт? Я очень есть хочу!       — Надолго я тебя не задержу.       — Секретничайте побыстрее, а то есть будет нечего. — предупредил Валерий Сергеевич и тут же скрылся за дверью.       — Ну, чего тебе?       — Коль, я хочу тебя сразу предупредить. Я всё рассказала маме про историю с Андреем.       — Всё? — у Зорькина глаза на лоб полезли.       — Об инструкции умолчала.       — Хорошо, — Зорькин с облегчением выдохнул. — а мне об этом зачем знать?       — На всякий случай, чтобы не было недомолвок всяких. Короче, когда папы нет, можете с мамой обсуждать мою личную жизнь спокойно.       — Ладно, я тебя понял. Кстати, как там у вас сегодня встреча с инвесторами прошла?       — Тебе, правда, интересно? — Катя вопросительно приподняла бровь.       — Ничего подобного. — фыркнул Колька и сложил руки на груди. — Просто праздное любопытство.       — Ну что ж, удовлетворю твоё любопытство. Встреча прошла на «ура». Мы заключили контракт на очень выгодных условиях. Так что скоро «Зималетто» снова будет процветать. Надеюсь, я тебя не очень сильно расстроила?       — Ха-ха-ха, Пушкарёва, как смешно! Обхохочешься! Я за тебя, между прочим, волнуюсь, переживаю. И Малиновскому твоему, я не доверяю.       — Коль, да что ты на него так взъелся? Ну, я простила и ты прости! Что ты так волнуешься?       — Да потому, что ты у нас, Катя, полнейший наивняк. Тебя же вокруг пальца обвести — раз плюнуть…       — Высокого ты обо мне мнения, Николай! — Катя надула губы и отвернулась. — Вот уж не ожидала! Спасибо.       — Катька! — Колька обнял подругу за плечи. — Всё, Кать, извини. Ты умная женщина, которая не попадается в одни и те же сети трижды. Кать, ну не дуйся. Я реально за тебя волнуюсь. Ты же мне не чужой человек всё-таки.       — Эх, Колька! — смягчилась Катюша и приобняла друга за плечи. — Ты единственный мужчина, который всегда рядом, несмотря на все мои бзики.       — Для этого и нужны друзья! — Колька потрепал Катю по волосам и тихонько подтолкнул к двери. — Пойдём ужинать, бзик мой ходячий!       — Пойдём, друг мой верный!