Ты никогда меня не потеряешь
13 июля 2017 г., 23:08
— Волнуешься? — спросила Юлиана у подруги, которая вот уже минут 10 нетерпеливо «бегала» глазами по залу ожидания.
— А ты бы не волновалась? Моя жизнь зависит от этой встречи. — ответила Катя, скрестив руки на груди и поёжившись, словно от холода.
— Хочешь сказать, что Миша теперь, вроде как, творец твоей судьбы?
— Конечно! Если он меня не простит, я умру.
— А если умрёшь ты, умрёт Ромео! И что я буду без вас, оболтусов, делать? Предлагаешь мне тоже ложиться и помирать?
— Ну, нет уж! Тебе умирать ещё рано.
— Катюша, я прошу тебя, не будь ты такой пессимисткой! Давай мы с тобой будем надеяться, что Миша будет благосклонен и никому не придётся отправляться в мир иной?!
— По рукам. — усмехнулась Катя и стукнулась кулачками с подругой.
— Слышишь? — Юлиана вдруг замерла прислушиваясь. — Кажется, его рейс объявили. Пойдём встречать заплутавшего ресторатора!
— Юлиана, постой. — крикнула Катя, когда Юлиана на всех порах помчалась из зала ожидания. Она резко остановилась и обернулась, рассматривая Катю недоуменный взглядом. — Я боюсь.
— Так, ну, что ещё за новости?! — Юлиана тут же подлетела к Кате и взяла её за руку. — Катя, ты что, маленький ребёнок? Это что за фокусы? Сама кашу заварила, а теперь испугалась, что подавишься, расхлёбывая её? Ну-ка быстро встала, распрямилась, взяла себя в руки и пошла вперёд! Сама сказала, что жизнь твоя зависит от этой встречи, вот и иди, решай свою судьбу! Всё равно никуда не денешься!
Катя тут же встрепенулась, собралась с духом, громко выдохнула и уверенной походкой направилась вслед за Юлианой.
— Ну, где же он? Я сейчас с ума сойду! — причитала Катюша, пытаясь разглядеть в толпе знакомое лицо.
— Сейчас выйдет, подожди немного! — сказала Юлиана, также вглядываясь в толпу. — Вон он! — крикнула и помчалась куда-то вперёд.
— Ну, что, Пушкарёва, настал момент истины! — тихо сказала Катя вслух, — Не будь тряпкой! Соберись!
— Катюша, а вот и наш странник! — весело щебетала Юлиана, ведя за собой улыбающегося Михаила.
— Привет. — тихо поздоровалась Катя.
— Здравствуй, Катя. — поздоровался Миша, всё с той же тёплой улыбкой на лице, и нежно обнял Катерину за плечи. — Как твои дела?
— Х-х-хорошо. — проговорила Катя, запинаясь.
Сказать, что она была удивлена — это ничего не сказать. Сейчас она ожидала всего, но только не этого. Он снова поразил её своим спокойствием. И ладно, если бы это было хладнокровное и равнодушное спокойствие, но нет! Он был мил и обходителен, от него исходило тепло, которое Катюша чувствовала всегда, находясь рядом с ним. Но это было раньше, до их ссоры. «Неужели простил?!» — предположила Катя про себя.
— Миш, не стой столбом! — нарушила тишину Юлиана. — Давай, бери свои вещи и поехали!
— Да, идёмте. — бросил Миша, не отрывая своего взгляда от Кати.
Катя тоже пристально смотрела на Мишу, пытаясь понять, что в нём изменилось. Он был слишком спокойным, слишком уверенным, в то время, как Катя не могла сохранить спокойствие ни на минуту. Она почти не спала ночью перед его прилётом и даже встречу с Малиновским отменила, чтобы как следует подготовиться к любому возможному исходу этой встречи. Только вот она совсем не учла, что Миша будет вести себя так невозмутимо и теперь она была в замешательстве.
До агентства они ехали молча. Юлиана сидела на переднем пассажирском сидении и о чём-то мило болтала со своим водителем. Катя и Миша сидели сзади и молчали, лишь изредка поглядывая друг на друга. Так и продолжалось до тех пор, пока Юлиана не нарушила их молчание.
— Так, ребятки, я работать! Кто со мной?
— У меня сегодня выходной! — заявила Катя, растянув улыбку во весь рот.
— Оба-на! Миш, ну ты посмотри на неё! Ещё вчера в бой рвалась, а сегодня что? Права ты была, Катька, разбалую я тебя!
— Юль, а не поздновато ты на работу собралась? — спросил Миша. — Ещё и Катю тянешь!
— Да кто её тянет? Она у меня уже все дела переделала на год вперёд, уж и не знаю чем её занять. А вот тебе, дорогой мой, отработать лишние пару часиков не помешает! Больно надолго ты загулял!
— Загулял? — Миша даже рассмеялся. — Я, между прочим, не на югах бока грел, а в командировке был! Так что уж извини, сегодня я домой.
— Эх, ну как обычно я сама за себя! — Юлиана изобразила тяжёлый «расстроенный» вздох. — Ну, ладно, если серьёзно, мне с тобой действительно есть что обсудить, так что забеги ко мне завтра, будь зайкой!
— Обязательно, рыбка моя! — Миша заигрывающе подмигнул и послал подруге воздушный поцелуй. Юлиана ответила тем же.
— Ладно, мои хорошие, я вас покидаю. — Юлиана посмотрела на Катю и будто глазами сказала «действуй!» — Скажете Славику, куда вас нужно доставить! — кивнула на водителя и тут же испарилась.
Как только за Юлианой захлопнулась дверь, Катя сразу заговорила, не давая себе и единого шанса передумать.
— Миш, — начала она вкрадчиво. — я хочу с тобой поговорить. Нам надо…
— Всё выяснить. — закончил за неё Миша. — Я тоже так думаю. Поедем ко мне, там и поговорим.
— К тебе?
— А ты что боишься? Кать, я не маньяк.
— Миш, я не то имела…
— Я знаю, прости. — снова перебил. — Я очень устал и ужасно хочу есть. — по-доброму улыбнулся. — Поехали, заодно и тебя покормлю. Ты же любишь, как я готовлю.
— Ладно, поехали. — ответная улыбка. — К тому же, я у тебя ещё ни разу не была.
***
— Мне действительно не хватало такой еды. — сказала Катя, отправляя в рот последнюю ложку какого-то очень изысканного итальянского крем-супа. — А меня? — вопрос застающий врасплох. Катя на минутку замешкалась, но ответила уверенно: — И тебя. Очень не хватало. — она пересела на стул рядом с Мишей и продолжила, глядя прямо в глаза. — Миш, я очень переживала всё это время. Ты не звонил, не писал, и на мои звонки тоже не отвечал. Скажи, ты всё ещё злишься на меня? — Я не могу на тебя злиться. Просто не за что. Ты не сделала ничего плохого, просто сказала мне правду. Плохо только, что ты с этой правдой затягивала. — Я хотела с тобой поговорить, как только мы вернулись из Египта. Правда хотела. Не знаю, может это прозвучит, как оправдание, но с этой работой я совершенно обо всём позабыла. Прости. — За что именно? За то, что забыла? — За то, что сделала тебе больно. На самом деле, я в тот момент и себе больно сделала. Я наверное все слёзы тогда выплакала, думая, что ты меня никогда не простишь. Думала с ума сойду. Миш, пойми, ты для меня стал очень, очень близким и родным человеком. Я не хочу тебя терять. — Ты меня никогда не потеряешь, слышишь? — он встал со стула, подошёл к Кате и обнял её за плечи. — Я всегда буду рядом, что бы ни произошло. — он увлёк Катю за собой и они оба приземлились на диван. Он положил её голову на своё плечо и продолжил. — Я много думал. Я был действительно зол, но не на тебя, на себя. Слишком уж я размечтался. А неоправданные ожидания, сама знаешь, делают иногда больно. Очень больно. Но пока я был в дали от тебя, я понял, что… скучаю. Помнишь, мы расставались на месяц? Так вот, тогда было куда легче, чем сейчас. — Ты по мне скучал? — Катя подняла голову и уставилась на Мишу. Как ни странно плакать совсем не хотелось. — «Неужели и правда слёзы закончились?» — проскользнула в голове мысль. — Ужасно. — закивал в ответ Миша и ещё сильнее прижал Катю к себе. — Так что, никуда ты от меня не денешься, Катюш. Я твой друг на веки. — он протянул ей свою руку. Катя вложила свою маленькую ладошку в сильную мужскую ладонь и слегка сжала её. — Надеюсь, что ты не врёшь. — Катя улыбнулась и обняла Мишу за шею. — Спасибо тебе! Спасибо, что простил. Ты самый лучший! — А вот теперь я надеюсь, что ты не врёшь. — он отстранился и взял Катю за руки. — Кать, я тебе никогда не говорил, но… в нашу первую встречу мне показалось, что я тебя уже знал. — В другой жизни? — Нет. Просто ты мне показалась очень знакомой. Когда мы обедали с тобой, тогда в Мадриде, ты рассказала про работу в банке и стажировку в Германии. Сразу я не придал этому значения, но потом меня осенило. — Я не понимаю… Мы что, были знакомы раньше? — Не совсем. Вспомни, торжество в честь юбилея немецкого банка, уже не помню как он назывался, но помню, что это было вечером на небольшой яхте. — Да-да, я помню. Мы праздновали пятнадцатилетие банка. Я тогда не хотела идти, но мне сказали, что я буду нужна. Ты тоже там был? — Я работал официантом на той вечеринке. — Официантом? — А ты думаешь, я родился шефом? Было время, когда я работал там, где придётся. Тогда я жил в Германии, где-то около года. Я приехал туда учиться и мне нужно было как-то зарабатывать деньги. Вот и перебивался разными халтурами. — У тебя зарубежный диплом? — Нет, я не закончил учёбу. Так получилось, что мне предложили работу в одном хорошем ресторане. Вот там я и совершенствовался, пока не понял, что могу уходить в свободное плавание. Вернулся в Россию и начал строить свой бизнес с нуля. Хотя и имел за душой только лишь диплом кулинарного техникума. — Вот как. А я, оказывается, многого о тебе не знаю. — Ты ещё не дослушала историю про нашу первую встречу. — Ах да! Давай рассказывай. — В общем, увидел я тебя тогда одну на палубе. Ты стояла там такая красивая, с распущенными волосами в длинном чёрном платье и тихо плакала. — Хм, красивая? — Катя нервно рассмеялась. — Это ты преувеличил. Хотя, меня и, правда, привели в божеский вид. Насколько это было возможно, конечно. А почему я тебя не видела? Там ведь никого не было, я точно помню. Я не могла тебя не заметить на совершенно пустой палубе. — Я хотел подойти, но меня вызвали в зал. Потом я вернулся, но тебя уже не было. Не знаю почему, но мне очень захотелось тебя найти. Я очень долго искал тебя, хотел спросить почему ты плакала. А потом… — Ты пролил на меня вино! — воскликнула Катя радостно от своей догадки. — Мы столкнулись в толпе. Я помню, ты тогда ещё очень долго извинялся, а я всё списывала на свою неловкость. — Точно. Ты мне тогда запомнилась. Ты была такая… настоящая что ли, живая, по сравнению с теми толстосумами, похожими на роботов. Вот скажи мне, как можно постоянно всем улыбаться? Да ещё так мерзко! Они напоминали мне маньяков! — Ну надо же, ты всё это помнишь, а я едва припоминаю, что на мне было за платье в тот вечер. — Катюша грустно улыбнулась. — И тебя я совсем не помню. У меня вообще плохая память на лица. — Зато я тебя запомнил, хоть и не сразу узнал. И я очень рад, что мы снова встретились, познакомились и стали друзьями. Катька, ты замечательная! Без тебя мой мир изменится. — А я мой мир без тебя не представляю. Ты знаешь, у меня вообще очень мало настоящих друзей. И если я встречаю на своём пути особенных людей, я за них крепко держусь. — Катя смущённо опустила глаза и тихо спросила. — Миш, а ты не помнишь, мы встречались ещё раз в тот вечер? Ну, в Германии. — А ты не помнишь? — Я помню только неожиданный поток слёз и много, очень много вина. — Ну, это я тоже помню. Вечер уже подходил к концу, люди стали расходиться, а я остался, чтобы навести порядок в баре. Вот тогда ты ко мне и подошла. — И что я… — Ты предложила мне с тобой выпить. Мне вообще-то было не положено, но… я подумал, выпивки осталось навалом. Она всё равно проплаченная, а рабочий день был закончен, так почему бы и нет? — А дальше что? — А дальше ты плакала и рассказывала мне о каком-то Денисе и предательстве. Честно говоря, я мало что помню. Помню только, что ты очень долго плакалась мне в жилетку. А вот дальше вообще белая пелена. Ничего не помню, даже того, как добрался до дома. — Я вспомнила. — Катя закусила губу. — Я рыдала весь вечер из-за этой сволочи. Дура! — Кать, может расскажешь? Что за фрукт этот Денис? — Он не фрукт, он — животное. Осёл, козёл, баран, это уж кому как больше нравится. — Он — твой бывший? — Бывший. — эхом повторила Катя и горько усмехнулась. — Да лучше бы его никогда не было в моей жизни. — Плохо расстались? — Расставание — это разрыв отношений. А у нас их не было. По крайней мере, романтических. — А какие были? — Ну, с моей стороны иллюзорно-мечтательные, а с его — товарно-денежные. — Что? — Миша непонимающе сдвинул брови. — Он поспорил на меня. Сказал, что соблазнит самую страшную девчонку института, и поставил на кон немалые деньги. — И что, он… — Только не осуждай меня. — перебила Катя. — Я была влюблена, неопытна. На меня как будто розовые очки надели, я ничего не видела кроме него. Сначала я не верила в то, что он хочет каких-то отношений со мной, но он всегда был со мной так вежлив, так галантен и… в общем, он заставил меня поверить. А я… наивная дура была, верила каждому слову, каждому поцелую, каждому обещанию. А когда он получил своё, то сразу и исчез. Я искала его у друзей, в общаге, но никто ничего не знал, говорили, что он возможно вернулся в свою деревню, потому что в институте его тоже не было. — И когда ты поняла, что он больше никогда не появится? — Я не хотела этого понимать. Я отказывалась верить в то, что меня могли просто использовать. Я каждый день ходила в общагу, узнать появлялся он или нет. И вот однажды мои визиты надоели его соседям, и они выложили мне всю правду, такой, какая она была, без прикрас. Мои чувства вообще не особо щадили, всем было наплевать, что мне тогда казалось, что жизнь кончена. — Ты его так сильно любила? — Я любила, но убивалась не из-за этого. Я ведь уже начала верить в то, что я могу быть счастливой, что меня можно и возможно любить. Он был моим первым мужчиной, я не могла смириться с тем, что это был всего лишь спор на деньги. — Он так и не появлялся с тех пор? — Появлялся однажды в институте, хотел взять академ. Вот тогда он мне в лицо всё и высказал. — И он ещё посмел нахамить тебе? Да он должен был хотя бы попытаться оправдаться. — Миша почувствовал как руки сжимаются в кулаки — Я же говорю, мои чувства никто не собирался щадить. — И что, ты так всё и оставила? — Хотела, но слухи быстро расходятся. Скоро в институте все знали об этом. Колька хотел постоять за мою честь, только вот сам схлопотал. А потом и до родителей дошло… Для меня это был сущий ад. Я не ходила на лекции и целыми днями ревела, уткнувшись в подушку. Папа рвал и метал, поднял на уши все свои военные связи. Через какое-то время Дениса нашли и призвали на военную службу, обязали отдать свой гражданский долг родине. Как оказалось, он был уклонистом. Из института его отчислили и забросили куда-то на дальний север. Вот такая история. — Да уж, после такого вера в людей и теряется. А Валерий Сергеевич молодец, он настоящий отец! Уважаю! Но я бы за такое вообще убил. — Не хватало ещё грех на душу брать из-за каждого мерзавца, что носит планета Земля. — Кать, а что случилось тогда в Германии? Ты его вспомнила? — Я его не вспомнила, я его увидела воочию. — Ты серьёзно? И что он там делал? — По всей видимости, работал. Правда, не знаю кем, не вдавалась в детали. Но вот пару ласковых слов в свой адрес я услышала. — И что он сказал на этот раз? — Сказал, что из-за меня он вынужден горбатиться на богатеньких дядек, вместо того, чтобы быть директором этого банка, что я сломала ему жизнь и всё в том же духе. — И что ты? — А я впервые в жизни залепила ему пощёчину. Со всей силы размахнулась и так врезала этому уроду, что у него на лице след от моей ладони остался. — А почему тогда плакала? — Воспоминания накатили. — Всё ясно. Эх, как же жаль, что я тогда не познакомился с тобой. Если бы я только знал, я бы эту мразь из-под земли достал. — И ты бы стал помогать малознакомой замухрышке? — Катька, сколько раз я тебе говорил, что ты прекрасна?! Дураки те, кто этого не понимали и не понимают. — Вот поэтому я и боюсь тебя потерять. Ты видишь меня настоящую. И тебе не нужна была вечность, чтобы разглядеть мою душу. — Я уже говорил, ты никогда меня не потеряешь. Верь мне. — Миша обнял Катю, тесно прижал к себе. — Я верю. — всхлипнула Катя, и, теперь уже не сдерживая слёз, уткнулась в дружеское плечо.
