Границы дозволенного

      — Кать, так мы когда едем за машиной? — нетерпеливо спросил Малиновский, расхаживая по лифту взад-вперёд. — Ты только смотри, даже не вздумай покупать её без меня! Я должен присутствовать при этом событии!       — Ромка, да куда ж я без тебя? — раздался весёлый голос Кати в трубке. — Можем ехать хоть сегодня! Да хотя бы на обеде.       — Отлично! В два часа я за тобой заеду.       — Договорились.       — До встречи, свет моих очей! Целую, обнимаю, боготворю! — Ромка и не понял, что всё это он говорил уже при женсовете. Девушки, столпившись на ресепшене, смотрел на Малиновского во все глаза. Благо челюсти на пол не попадали.       — До встречи, балагур! — смеясь, Катя повесила трубку.       Глядя на девушек, Роман понял, что поток новых сплетен не за горами. Но и оправдываться он тоже не собирался. А смысл? Всеми силами пытаясь изобразить непринуждённый вид, Ромка мило улыбнулся в своей привычной манере.       — Доброе утро, девушки! Как ваши дела?        — Всё хорошо. — первой очнулась Таня. — А как у вас?       — У меня прекрасно! Жизнь вообще очень хорошая штука, знаете ли! — Рома повернул голову. — Шурочка, дорогая моя, мне сегодня кто-нибудь звонил?       — Нет ещё. Так ведь рабочий день только начался. — оторопело промямлила Шура.       — Да, действительно. Ну что ж, пойдёмте, Шура. У нас сегодня куча важных дел.       — Да, Роман Дмитриевич. — Шура послушно проследовала за своим начальником.       — Слышали девочки? «Свет моих очей! Целую, обнимаю!» — процитировала Маша с обидой в голосе. — Я от него никогда таких слов не слышала.       — Маш, ты с ума сошла? — воскликнула вдруг Света. — Нашла, что вспомнить! Хорошо хоть тебя Федька не слышит.       — Маш, ты что, всё ещё о нём думаешь? — спросила Таня.       — Да не в этом дело, девочки. Просто обидно, понимаете. Получается, что я ему была совсем не нужна. А тут подцепил фифу какую-то и поёт ей дифирамбы. Ну вот чем она лучше меня, а?       — Маш, ты, правда, с ума то не сходи. — отозвалась Амура. — Тебя Федька любит до безумия, буквально на руках тебя носит и пылинки сдувает. Чего тебе в жизни не хватает, душа моя?       — Ой, девочки, тут вы правы. — Маша улыбнулась. — Федька у меня самый лучший! Он сотню таких, как Малиновский стоит. Слушайте, а всё-таки интересно, что это за дамочка такая у него нарисовалась. Если она смогла так влюбить в себя нашего Ромео, у неё божий дар.       — Интересно то интересно, только как ты это выведаешь? — спросила Амура. — Они же вон как шифруются. Сюда он её не привозит. Он её даже на показ не приводил, хотя мог бы.       — Это да. — согласилась Маша. — Нам остаются только догадки.

***

      — Так, Шурочка, список дел я кладу вам на стол. По личным вопросам я сегодня не принимаю, записывайте на завтра. Отлучаться никуда не планирую, единственное — могу с обеда немножко задержаться. В принципе, это всё. Можете приступать к работе.       Рома направился в свой кабинет, но тут же услышал оклик.       — Роман Дмитриевич, простите, забыла вам сказать. Пришла… — договорить Шура не успела.       — Роман Дмитриевич, как хорошо, что вы уже здесь. — Кира стояла на пороге своего кабинета и приторно улыбалась. — Зайдите ко мне, пожалуйста, нужно кое-что обсудить.       Роман был немало удивлён, увидев Киру, ведь она не появлялась в компании уже больше месяца. Первым желанием было развернуться и уйти, но он молча прошёл в кабинет начальницы отдела продаж, дабы не давать новых поводов для сплетен.       Кира вошла за Романом и, прикрыв за собой дверь, прошла к своему рабочему столу и присела на его край. Роман же стоял, оперевшись о дверной косяк и молча сверлил Киру взглядом.       — Привет. — сказала она, не выдержав молчания.       — Кира, говори, что хотела и я пойду. У меня много дел. — сказал он холодно.       — Не хочешь поздороваться?       — Привет, Кира. Как дела? Говори быстрее, я очень спешу. — скороговоркой проговорил Рома.       Кира ничего не ответила, но в то же мгновение сорвалась с места, быстро подошла к Роману, обхватила руками его лицо и очень нежно поцеловала в губы. Поцелуй длился всего несколько секунд, но обоим показалось, что прошла вечность. Кира отстранилась первой, прижалась к его лбу своим и тихо заплакала.       — И что это значит? — спросил Рома шепотом.       — Я так по тебе соскучилась.       — Кира, не надо. — он попытался отстраниться, но не смог, силы вдруг куда-то подевались. — Я не хочу этого снова. Ты же не только себе, но и мне делаешь больно.       — Я тоже не хочу так, как было раньше. На этот раз всё будет по-другому. — Роман поднял на Киру вопросительный взгляд. — Я готова к другим отношениям. Готова ходить на свидания, готова держать тебя за руку, когда тебе нужна будет поддержка, готова завтракать с тобой по утрам и разговаривать обо всём и ни о чём. Я готова быть с тобой рядом.       Рома отстранился от Киры и повернулся к ней спиной, чтобы не выдать своего состояния. Все его эмоции были написаны на лице, он готов был заплакать.       — Кира… твоё «готова» звучит так, как будто ты приносишь себя в жертву.       — Это не жертва. Я хочу быть с тобой, правда.       — А как же Андрей?       — Он не любит меня.       — Но ты его любишь.       — Это пройдёт. Рано или поздно я его забуду.       — А я, значит, средство достижения этой цели?       — Нет! Господи, как же ты не понимаешь? Ты мне нужен! Очень нужен.       «Может быть, ты неправильно объясняешь, раз не понимаю?» — подумал Роман и обернулся. Вот тут то он и понял, что эта женщина завладела его сознанием, его душой, его сердцем. Он готов был сделать всё, что угодно, лишь бы она больше никогда не плакала. Все скандалы, все истерики, все обиды вмиг куда-то испарились. Ему хотелось только крепко обнять её и никуда не отпускать, гладить её волосы, чувствовать её губы, слышать её голос и оберегать от всех напастей. «Господи, как же меня так угораздило то? Когда же я успел так измениться?» Он тут же обнял её, теснее прижимая к себе, и понял, что пропал. Понял, что ради подобных моментов, готов пройти через всё круги ада, только бы быть с ней рядом. «Я люблю. Я люблю её, Господи! Я первый раз в жизни влюбился. По-настоящему». Он прижался к её губам, не в силах больше держать чувства в себе. Она отвечала на его поцелуй так, что у него сносило крышу. Она имела над ним власть, и он это прекрасно осознавал. «К чёрту всё! Все эти обиды, предрассудки. Теперь всё будет иначе. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива со мной».       — Кирюша, родная моя. — усилием воли оторвался от любимых губ. — Всё будет хорошо, слышишь? Я рядом. Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось. Не плачь, пожалуйста, хорошая! — большими пальцами стёр слёзы с её щёк.       — Ромка. — она прижалась к нему всем телом и заплакала ещё сильнее. — Я обещаю тебе, я всё исправлю. Я изменюсь, стану другой, только будь рядом! Мне без тебя очень плохо.       — Тише, тише, солнышко. — он гладил её по спине и волосам, целовал в макушку. — Я больше не допущу того, чтобы ты страдала. Я в лепёшку ради тебя расшибусь.       В ответ Кира снова со всей нежностью прильнула к его губам. На этот раз они целовались очень долго и только Богу известно, сколько бы они ещё так простояли, если бы не звонок Ромкиного мобильника. С неохотой, оторвавшись от любимой, он взглянул на дисплей и сразу сбросил.       — Мне пора идти.       — Увидимся вечером?       — Обязательно. — улыбнулся. — Только я сегодня могу немного задержаться.       — Я тебя подожду.       — До вечера. — чмокнув Киру на прощание, Рома вышел из кабинета, приводя в замешательство Шурочку своей наиглупейшей, но безумно счастливой улыбкой.       — Роман Дмитриевич, звонил какой-то Виталий Викторович, просил вас ему перезвонить, как только сможете. Роман Дмитриевич, с вами всё в порядке? — настороженно посмотрела на начальника.       — Со мной? Со мной всё в полном порядке, Шурочка! Всё просто замечательно! — создавалось впечатление, что Малиновский вот-вот взлетит от счастья. — Кстати, вы сегодня прекрасно выглядите! Сменили причёску? В вас как будто что-то поменялось.       — Да я с этой причёской уже года три хожу.       — Серьёзно? Вам очень идёт!       — Спасибо. — удивлённо пролепетала Шура. — Виталию Викторовичу не забудьте позвонить.       — Да, конечно, спасибо. Приятного дня!       — И вам.       Только оставшись наедине с самим собой, Рома дал волю эмоциям. Он прыгал, скакал по кабинету, как ненормальный, готов был кричать от радости. Ещё никогда в своей жизни Роман Малиновский не чувствовал себя настолько счастливым. Но его безудержное счастье вновь прервал телефонный звонок.       — Виталь, честно, не до тебя сейчас! — ответил он на звонок звонким от радости голосом.       — Малиновский, я, конечно, понимаю, что девочки тебя занимают больше, чем я, но ты сам настоятельно меня просил сообщить, когда я буду выписывать твоего дружбана.       — Ты выписываешь Андрея?       — А ты думал, я его тут ещё полгодика продержу? Нет уж, извините, здоровых людей в больничке не держим.       — Ну, так прекрасно! Когда за ним можно заехать?       — Ты думаешь, он без тебя не доберётся?       — Слушай, не выпендривайся ты, просто скажи во сколько?       — В час можешь забирать своего несчастного.       — Очень хорошо! Я подъеду.       — Слушай, Малина, мне кажется, или ты сегодня какой-то уж слишком радостный?       — Тебе не кажется.       — Бурная ночь?       — Бурная жизнь!       — Не понял.       — А тебе и не надо. Всё, до встречи.       Малиновский «отключился» и плюхнулся в своё кожаное кресло, с энтузиазмом приступая к работе.

***

      — Ну, что, Жданов, здорово наконец-то снова оказаться на воле? — спросил Ромка, когда они с Андреем уже ехали из больницы.       — Замечательно, Малиновский! Сам упёк, ещё и шуточки отвешиваешь! — наигранно обиделся Андрей.       — Только не вали с больной головы на здоровую. Андрей, а если серьёзно, ты как, в норме?       — Да, всё хорошо. Я тебе должен спасибо сказать, а не упрекать.       — Вот, вот это уже лучше! — оживился Ромка. — Благодари, я весь во внимании!       — Малиновский, не до подколов сейчас. — Андрей посмотрел на друга со всей серьёзностью. — Я серьёзно, Ром, спасибо тебе. Если бы не ты, я бы закончил свою жизнь в какой-нибудь грязной канаве или вообще в тюрьме.       — Андрюх, ты мне это брось! С ума сошёл? Или у тебя до сих пор депрессия?       — Я просто реально смотрю на вещи. Ведь действительно, если бы ты на меня тогда наплевал, когда я послал тебя куда подальше, я бы уже не жил. А ты не наплевал. Ты настоящий друг Ромео. — Андрей протянул другу руку.       — Жданов, умеешь же ты растрогать! — Ромка пожал руку Андрея. — Я, прям, сейчас расплачусь.       — Не плачь, Роман, у нас с тобой ещё много дел! — с воодушевлением сказал Андрей. — Как там дела в «Зималетто»?       — Всё идёт как по маслу! — разулыбался Ромка. — Коллекция расходится как горячие пирожки! Кстати, мы нашли новых поставщиков. С их помощью мы можем сократить расходы и уже через пару-тройку месяцев сможем выбраться из кризиса.       — Позволь поинтересоваться, а «мы» это кто?       — Э-э-э… так я и помощница моя! Через старых друзей на неё вышел. Экономист от бога! Просто умница-разумница.       — Ага, да еще, наверное, красавица-раскрасавица! Эх, Малиновский, ты не меняешься!       — А вот тут ты не прав. У нас с ней чисто деловые отношения. Да мы с ней почти не видимся, она со мной по электронке чаще связывается.       — Малиновский, я тебя умоляю…       — А не надо меня умолять!       Зазвонил мобильный телефон и Ромка отвлёкся от перепалки с другом.       — Слушаю. — ответил он, даже не взглянув на экран.       — Ромка, ну ты где? — прозвучал в трубке звонкий голосок Катерины. — Ты ещё помнишь, что я тебя жду? Ты же в два обещал подъехать.       — Блин! — протянул Ромка. — Слушай, я совсем забыл тебе позвонить. Я сегодня не смогу с тобой поехать.       — Какая-то важная встреча?       — Ага. Встреча с лучшим другом. Его сегодня из больницы выписали, вот везу его домой.       На том конце провода затихли. Не дожидаясь пока Катя придёт в себя, Рома продолжил:       — Слушай, давай я тебе вечером позвоню, ладно? И ещё раз прости. Ну, всё пока.       — Ром, скажи, а обязательно своим подружкам трепаться о том, что я в больничке валялся?       — Ну, во-первых, я не треплюсь, а говорю чистейшую правду. А во-вторых, не все мои, как ты выразился, «подружки» знают тебя. И вообще, заметь, я твоего имени не называл. И с чего ты вообще взял, что это была женщина?       — Голос женский слышал. У тебя не слабые динамики, смотри не оглохни. — глядя на «обиженную мину» друга, продолжил примирительно. — Ладно, прости, я перегнул. Погоди… так это была та самая? Умница-раскрасавица?       — Жданов, какое тебе дело?       — У-у-у, я смотрю, цепко она за тебя схватилась. Слушай, Ромка, а может это любовь, а? Ну, а вдруг?       — Да пошёл ты!       — Ну, ладно, Малина, не дуйся. Дай мне свободу почувствовать! Всё-таки почти два месяца не до шуток было.       — Ладно, шути, сколько влезет. Только не беси меня, я тебя очень прошу.       — Ну, это как получится. Слушай, начали о делах, так и увели разговор в другое русло. Давай, посвящай меня в курс дела.       И так всю дорогу друзья проговорили о работе. Вот кто бы что ни говорил, а эти двое были очень преданы своему делу. Да, в прошлом они допустили много ошибок, но сейчас их ничто не остановит на пути их исправления.       Все мы рано или поздно взрослеем, вот и настала очередь Андрея с Ромой. Наконец-то они поняли, что такое быть ответственными за свои проступки и что управлять такой империей, как «Зималетто» оказалось не так просто и безоблачно, как им когда-то казалось. Теперь всё в их руках, и только они могут собрать в единое целое то, что когда-то сами разрушили. Они оба это понимали и были готовы к любым трудностям. Особенно Андрей, который ещё недавно не понимал, зачем его спасали. Теперь он знал зачем. Понимал, ради чего живёт.