Границы дозволенного

      — Здравствуйте Елена Александровна! — поздоровался Ромка, растягивая на лице самую обворожительную улыбку.       — Добрый день, Роман Дмитриевич! Вы к Катюше?       — Так точно! Я надеюсь, она дома?       — Да, она в своей комнате. Роман Дмитриевич, может чайку? Я пирожков напекла!       — С превеликим удовольствием, Елена Александровна! Только я с Катей сначала поговорю.       — Конечно. Проходите.       Ромка, как приличный человек, разулся и прошёл в комнату Кати, предварительно постучав в дверь.       — Ну, наконец-то! — услышал он, только слегка приоткрыв дверь. — Ромка, ты чего так долго?       — Кать, прости! Я замотался, сам не ожидал, что так получится. Виталик выписал Андрея раньше, чем планировал. Пришлось свалить с работы и ехать за ним. Прости, что не смог поехать с тобой. Я даже не обижусь, если ты без меня машину купила…       — Ром, притормози. — прервала Катя «словесный понос» Малиновского. — Я не обижаюсь на тебя, проехали. Как там Андрей? Ромка понял, почему Катя была так взбудоражена и поспешил её успокоить.       — Катюш, не переживай, всё хорошо. Он успешно прошёл лечение, сейчас чувствует себя, по его словам, лучше некуда. Единственное, ему теперь и капля алкоголя противопоказана. А так, всё в порядке.       — Слава Богу! — облегчённо выдохнула Катя. — А что он… он обо мне не спрашивал?       — Нет, Кать. Не знаю, успокоит тебя или нет, но он о тебе даже не вспоминал. Сразу целиком и полностью погрузился в работу.       Катю, после этих слов, что-то больно кольнуло в сердце. «Забыл. Может это и к лучшему, вот только… почему я то о нём всё ещё думаю?»       — Вы были в «Зималетто»?       — Нет, мы у него дома обсудили все дела. Но он уже рвётся в бой. Его теперь от дел за уши не оттащишь!       — Это хорошо. Больше будет работать, быстрее выкинет меня из головы. — Катя понуро опустила голову и тяжело вздохнула.       — Ты так сильно переживаешь?       — Ромка, я не могу… — она заглянула другу в глаза, ища в них поддержки. — Я боюсь снова с ним встретиться. Понимаешь, я почти уже забыла его… Я не хочу снова чувствовать к нему что-то, зная, что никогда не смогу рассчитывать на взаимность.       Повисла мёртвая тишина. Рома отвёл взгляд и закусил губу. Ему было ужасно неловко, ведь он единственный знал, что Андрей по-настоящему любил Катю и любит её до сих пор. Но рассказать ей об этом он не был готов. Впрочем как и Жданову, о том, что Катя помогает с делами «Зималетто». Почему? Да потому, что переживал за них обоих. Расскажи сейчас Жданову всю правду, так он тут же сорвётся с места и всеми возможными способами будет доказывать Катьке свою любовь. А что Катя? Ромка прекрасно знал, какой она может быть упрямой. Она, возможно, просто пошлёт его куда подальше, а второго запоя Жданов не переживёт. А вот Кате… «Да смысл ей что-то рассказывать? Она всё равно мне не поверит, ещё и обидится. Нет уж, лучше молчать, от греха подальше».       — Кать, всё будет хорошо. Слышишь меня? И не вздумай реветь!       — Ром, нам ведь и дальше вместе работать…       — Ну и что? Работали ведь до сих пор. В «Зималетто» ты не появляешься, так что волноваться не о чем.       — Думаешь, всё обойдётся?       — Конечно, Кать. Всё будет в порядке.       — Дай то Бог!       — Кать, скажи, а ты меня зачем домой к себе позвала? — Рома поспешил сменить тему. — Я бы мог и в агентство заехать.       — Мне нужно было поговорить с тобой без лишних ушей и глаз.       — Ты же вроде шифруешься?       — Мама в курсе, что я с тобой работаю. А папы допоздна не будет.       — Ну, тогда я спокоен. Слушай, чего ты так раскисла? Ну-ка давай взбодрись! — Ромка приобнял подругу за плечи. — Пойдём на кухню, там мама твоя пирогов напекла, звала нас чаёвничать.       — Ты голодный?       — Угу. Зверски. — Рома состроил «бедную» гримасу.       — Ладно, пойдём, покормлю тебя.       Чаепитие прошло, как никогда весело. Ромка развлекал их маленькую компанию своими остроумными шуточками и смешными историями из жизни. Настроение у всех взлетело до потолка. Вот умеет же человек разрядить обстановку! Катя отвлеклась от ненужных мыслей и забылась в сумасшедшем хохоте. И всё бы ничего, но их веселье вдруг прервал звонок в дверь.       — Я открою. — сказала Елена Александровна и вышла в коридор.       — Неужели папа? — ужаснулась Катюша.       — Кать, да ты не волнуйся. Если что, скажем, что я тебе… не знаю, документы какие-то старые привёз.       Не успела Катя и рта открыть для того, чтобы ответить, как в кухню вошёл Колька с довольной улыбкой на лице. «Нет, это не папа. Всё хуже, чем я думала». — пронеслось в голове Кати прежде чем Зорькин увидел Романа. Улыбка его медленно начала сходить с лица.       — Добрый вечер, Николай. — поздоровался Малиновский, поднимаясь со стула и протягивая руку Коле.       — Антонович! — резко одёрнул его Зорькин. — Был добрый. До этого момента. — демонстративно проигнорировал рукопожатие.       — Коля, ты чего это? — удивилась Елена Александровна. — Будь повежливее, кто так с гостями разговаривает?       — А он мне не гость, Елена Александровна! — ответил Коля, не отрывая яростного взгляда от Романа. — Он — хмырь и гнида последняя!       — Я бы попросил… — попробовал возразить Рома, но тут же был перебит.       — А у меня не надо ничего просить! Я и без просьб всё тебе выдам, ничего не забуду! Всё получишь! Всё, что заслуживаешь!       И тут пролилась первая кровь. Зорькин со всей силы размахнулся и ударил Малиновского в челюсть. Не ожидавший удара, Ромка, не удержался на ногах и шлёпнулся на пол, попутно хватаясь руками за лицо. Катя в ужасе посмотрела сначала на одного, потом на другого. На лице Зорькина появилась зловещая ухмылка, а Роман смотрел на противника, явно не понимая, за что его бьют, но, уже готовясь нанести ответный удар. Катя хотела его остановить, но он оказался быстрее. Мгновенно вскочив на ноги, Ромка отвесил не слабый удар Коле прямо в глаз. Колька, ещё больше рассвирепев, с новой силой бросился на противника. Завязалась настоящая драка. Елена Александровна, не понимая в чём дело, причитала и умоляла мужчин одуматься и прекратить драку.       — Коля! Рома! Рома, остановись! — Катя кричала, упиваясь слезами, но её никто не слышал. Она захотела подойти ближе и попробовать как-то их разнять, но Елена Александровна одёрнула её за руку.       — Катюша, не подходи! Они могут тебя ударить. — она сама чуть не плакала. — Господи, да что же это такое?!       — Остановитесь! Прекратите сейчас же! — разразилась Катя криком отчаяния.       Первым очнулся Рома. Он посмотрел на Катю, на её красное, залитое слезами лицо и в глаза полные боли и отчаяния. Сие созерцание его отрезвило. Он тут же оторвался от Зорькина и подлетел к подруге.       — Кать! Кать, прости меня! Не плач, прошу тебя! — он положил свои руки ей на плечи.       — Не проси меня об этой сейчас, слышишь?! — резким движением она скинула его руки с себя. — Не проси! — она перевела взгляд на Зорькина и обратилась уже к нему. — Зачем?       — Ты знаешь зачем. — ответил Коля, вытирая рукой кровь с разбитой губы.       — Я тебя не просила об этом! — закричала вдруг Катя с надрывом. — Сколько раз? Сколько раз я тебе говорила, что не хочу не за что мстить?! Ты не должен был, ясно? Не должен!       — Да что же тут происходит? — вклинилась обеспокоенная Елена Александровна.       Ничего не ответив, Катя бросилась в свою комнату, Ромка побежал за ней. Коля тоже было двинулся в сторону Катиной комнаты, но его остановил громкий строгий голос Елены Александровны.       — Стоять! Сядь и начинай всё мне объяснять!       Вот тут то Колька и притих. Сел на стул и опустил глаза, не зная, что сказать. А в голове одно за одним летели ругательства, причём в свой собственный адрес. Только сейчас до него начало доходить, что он буквально выложил на блюдечке с голубой каёмочкой тайну, которую обещал хранить за семью печатями. Щёки покраснели от стыда, а в голове не находилось и единого подходящего слова для объяснения ситуации.       — Коля, я тебя слушаю! — вновь раздался требовательный голос Елены Александровны.       — Да не о чем говорить, тётя Лена. — ответил Зорькин, не найдя других слов.       — Как это не о чем? То есть ты считаешь, что нормально вот так вот запросто доводить мою дочь до слёз петушиными боями без правил?! О какой мести говорила Катя? Что у тебя за счёты могут быть с Романом?       — Личные!       — Это не ответ!       — Ещё какой ответ! — Колька понизил тон и продолжил. — Вы меня извините, тёть Лен, но мне пора, я пойду. Если Катя захочет, она сама вам всё расскажет. Извините. — вышел за дверь и испарился как будто его и не было.

***

      — Кать, ну, не плачь, успокойся! — Ромка сидел рядом с Катей и гладил её по голове, пытаясь успокоить. — Ну, видишь же, мы больше не дерёмся, всё нормально.       — Нормально? — Катя вопросительно уставилась на друга. — Ты зачем его ударил?       — А он меня зачем? — Рома ошалело уставился на Катю. — Если честно, я так и не понял, что такого плохого я сделал твоему Зорькину, что он на меня с кулаками набросился. А то, что я его ударил, так извини, ответить я ему был обязан.       — Кому обязан?       — Чести своей!       — И что ты этим доказал? — спросила Катя, немного успокоившись. — И сам красавец, и его разукрасил. — дотронулась до Ромкиной разбитой губы.       — Ай!       — Я сейчас обработаю. — Катя встала, подошла к шкафу и достала оттуда аптечку.       — Кать, может, расскажешь, за что меня избили? Мне почему-то кажется, что ты в курсе.       — Тут нечего рассказывать, Ромка. — тяжело вздохнула Катя, обрабатывая «боевые раны». — Он на тебя злится. Из-за меня.       — Не понял? Ревнует что ли? — усмехнулся Ромка и тут же поморщился от боли, пронзающей его побитое лицо.       — Не в этом дело. Он знает об инструкции. Рома на минуту затих.       — Ты ему рассказала? — спросил он осторожно.       — Ну, уж точно не Андрей.       — Тогда всё ясно. Кать, ты…       — Молчи. Ты мне мешаешь. — Катя снова промокнула ватным тампоном кровоточащую губу. — И вообще, давай закроем эту тему. А с Колькой я потом поговорю.       Ромка послушно кивнул и больше они эту тему не поднимали.