Quite like you

Мама Стайлза была хорошим человеком. Добрая, нежная, ласковая женщина, которая не переставала улыбаться даже в самых сложных ситуациях. Даже когда умирала. Стилински–младший ничего об этом не знал. Беззаботно веселился, развлекался, играл с друзьями во дворе, а иногда даже начинал ныть и канючить, когда мама звала его домой. Стайлз думает, что если бы он вернулся в то время, то всегда проводил бы его с мамой. Запоминал бы её лицо, чувствовал бы её ладони на макушке, слушал бы её рассказы и тихий смех. А в итоге правда такова, что лицо стервы-Марты он помнит лучше, чем собственной мамы. Как-то так вышло, что она запомнилась скорее образом. Легким и невесомым облаком, лучами света и запахом свежей травы. Она стала для него росой по утрам, плотным туманом, летним ливнем и холодным осенним дождем. Его мама всегда рядом с ним и сейчас. Стайлз вспоминает подростковый период и снова заглядывает в окно с просьбой: не смотри

***

Если можно описать это словами, то Стилински чувствует, что рассыпается. Смотрит на стоящую напротив девушку, на поддерживающего её Питера, и чувствует, как постепенно крошится на миллион маленьких пылинок. Стайлз не может смотреть им в глаза, хотя Дженнифер, кажется, на него-то не обращает никакого внимания. Она смотрит на своего мужчину и пытается понять, как такое возможно. Питеру же на племянника наплевать. Он рассматривает Стайлза, как глупого, несмышленного зверька, который просто сам не понимает, что сделал. В комнате сохраняется гробовая тишина, лишь все друг на друга смотрят и срочно пытаются придумать, что делать. Одно ясно точно – оправдаться здесь невозможно. И Стилински бы может и хотел сказать, что во всем виноват Дерек, но прекрасно знает, что это не так. Стайлз сам делал все, чтобы случилось то, что случилось. Пусть и сильно раньше, чем он предполагал. Хотя если бы это случилось позже, то когда? Дженнифер родила бы ребенка, Дерек был бы любящим отцом и мужем, а после приходил бы к Стайлзу и втрахивал его во все горизонтальные поверхности? Стилински думает, что терпел бы все это, и ничего не мог бы поделать, потому что сказать нет – больше не в его силах. Стилински чувствует странное облегчение от того, что кто-то закончит это за него самого. И Питер, кажется, читает это во взгляде. Он качает головой, впервые без всяких усмешек, а после разрушает звенящую тишину, заставляя всех вздрогнуть. – Не уверен, что молчание поможет разобраться в сложившейся ситуации, – говорит он, слегка дотягиваясь до плеча девушки. – Хотя не сказать, что понять её трудно, но все же, думаю, вам надо поговорить. Стайлз, ты за мной, пошли. Питер разворачивается, следуя к выходу, и выбирается на улицу. Стилински замирает на мгновение, а после покорно слушается, задерживая дыхание и отводя глаза, когда проходит мимо Дженнифер. Девушка по-прежнему не обращает на него внимания.

***

Стайлз вдыхает полной грудью прохладный воздух, слегка ежась от порыва ветра, от которого мало спасают фартук и рубашка. Питер смотрит на него, а после снимает свое пальто, накидывая ему на плечи. Стилински пытается возразить, но Хейл не слушает. – Кашемировый свитер, – показывает на себя. – Тот самый. Столько лет, а он ничуть не потерял форму. Хорошо иметь деньги на подобные вещи, да? Стайлз пожимает плечами, не зная, что ответить на подобный ничего не значащий риторический вопрос. Его мысли там, за этой дверью, где остались Дерек и Дженнифер, и они наверняка о чём-то разговаривают, только до них не доносится ни звука. – Как так получилось? – голос Питера меняется. – Давно? – Он мне сразу понравился, – говорит Стайлз, смотря куда-то вдаль, в сторону леса. – Нелепо врезался в него в первый день и просто обомлел. Думаю, увидел в нем вашу породу Хейлов. Вы все чертовски симпатичны. – И все же ты выбрал его, – усмехается. – Непонятно правда зачем ходил со мной на свидание, если... – Это сложно объяснить, – Стилински разводит руками. – Ты мне нравишься тоже. Нравятся наши беседы, твой юмор, голос, внешность, мне нравишься весь ты, правда. Только здесь другое. – Какое? – Питер опирается на машину, складывая руки на груди и с интересом слушая все, что он говорит. – Покоряющее, – говорит Стайлз, и голос его немного понижается, словно он делится величайшей тайной на всем белом свете. – Когда вот чувствуешь, и оно накрывает тебя с головой. И никуда не сбежать от этих эмоций, не спрятаться от ощущений, а все внутри требует еще и еще. Сама судьба, будто бы специально, сталкивает вас везде, где только может, подстраивает события так, чтобы вы непременно пересеклись. Я пытался бороться, Питер. Честно слово, пытался. Но я устал... Стилински слегка дрожит, и на этот раз не от холода, и Питер вздыхает. Отрывается от капота, выпрямляясь и делая пару шагов навстречу Стайлзу. Тот поднимает голову, будто бы в безмолвной просьбе о поддержке, и Хейл снова видит того подростка, который вечно чудил разные шалости, в попытках отвлечься от семейных проблем. Питер проводит рукой по его щеке – гладкая и нежная, заставляя слегка наклонить голову, и целует его в лоб. Кажется, это была последняя капля, и Стайлз сдается. Он утыкается Питеру в плечо и позволяет слезам выйти наружу. Отец непременно бы сказал, что он проявляет слабость, что мужчины не плачут, эмоций своих не показывают. А те, кто говорит обратное – жалкие трусы. Но мама бы сказала дать волю чувствам, гладила бы его по макушке и говорила, что все пройдет. Хейл тоже проводит ладонью по волосам, и Стайлз прижимается к нему крепче, чувствуя в нем что-то родное.

***

– Я думала, что такого не бывает, – говорит девушка. – Вернее бывает, но только в бульварных романах, фильмах и точно не со мной. А в итоге я переплюнула со своей глупостью их всех. – Это не так, – говорит Дерек, и голос его слегка сел – приходится откашливаться. – Я ведь действительно верила, что у нас с тобой великая любовь, – девушка усмехается, и по её щекам скатываются слезы. – Думала, что мы с тобой поженимся, что у нас будет ребенок, и мы станем настоящей крепкой семьей. Мы бы проводили все вместе выходные, учили бы наших детей словам, разговаривали бы с ними обо всем на свете, веселились все месте. А в итоге эти мечты не стоят и гроша. – Ты не права, – говорит Дерек, делая шаг ей навстречу, но замирая на месте, когда она поднимает на него свой взгляд. – Неужели? А в чем именно? – она снова ядовито усмехается, вытирая слезы. – В том, что главным звеном в этой жизни должен был быть ты? Или в том, что не учла, что тебе понадобится любовник, да еще и мужчина! Или, быть может, все верно, только лишнее звено там я? Да, разумеется, без меня вам было бы сильно лучше! Девушка разворачивается, но Дерек хватает её за руку. – Прости меня, Джен, – говорит он. – Я знаю, что не заслуживаю прощения, но прости. Я правда не хотел сделать тебе больно, но... – Но сделал, – заканчивает за него Дженнифер. – ... ты не заслужила подобного, – все же продолжает Дерек, не в силах подобрать правильные слова. – Тогда зачем?! – девушка практически выкрикивает эту фразу, заставляя Хейла вздрогнуть. – Зачем ты поступил так со мной, Дерек?! Я ведь не просила от тебя ничего сверхъестественного, лишь просто не врать мне! Но ты постоянно лгал мне в лицо, говорил, что любишь, что хочешь ребенка! Только, кажется, забыл сказать, что не от меня! Хейл не знает, что ему делать. Он смотрит на рыдающую девушку, понимая, что она все еще одна из самых близких людей в его жизни. Они прожили вместе шесть лет, и он не может позволить всему закончиться вот так. Дерек притягивает её к себе, и Джен хватается за него, словно за лодку в открытом море. – Я же люблю тебя, – она не может говорить нормально, но фраза понятна даже сквозь бесконечные рыдания. – Пожалуйста, Дерек, я люблю, люблю, я прощаю тебя, только, боже, Дерек... Хейл чувствует себя самым ужасным человеком на всем белом свете, понимая, насколько он предал Дженнифер, и как сейчас предает Стайлза, только он не знает, что с этим делать. Он никогда не был лучшим в принятии решений. Только плыть по течению в этот раз, кажется, ни у кого не получится.

***

Совершенно неожиданно приезжает Мелисса. Она выходит из машины, отстегивая Энни от детского кресла. Идет по направлению к крыльцу, где замечает Стайлза и... Питера? – День не перестает удивлять, – тихо говорит Хейл, поднимаясь навстречу к женщине и оставляя поцелуй на щеке. – Рад тебя видеть. – Ты совсем не изменился, – говорит она, улыбаясь. – Чем теперь занимаешься? После практики в школе ведь перед тобой открыты все границы... Питер улыбается ей в ответ, пожимая маленькую ладошку девочки, а после берет её на руки. – По разному, – пожимает плечами. – Иногда преподаю в университете, иногда занимаюсь персонально с наиболее потенциальными учениками. Люди – лучшие инвестиции. Все так же консультирую богатых людей, помогая лишиться им приличной суммы на мои услуги, но спасаю от банкротства и тотального разорения. Возможно, я немного супергерой. Они смеются, когда Стилински обращает на них внимание. Кажется, он просто выпал из этого мира на время, поэтому когда видит Мелиссу и Энни, нервно выдыхает. Встает, подходит и просит Питера дать малышку ему. Стайлз крепко прижимает её к себе, закрывая на время глаза, и целует в щеку. Малышка улыбается, стискивая его своими маленькими ручками, будто бы чувствуя, что это единственное, что сейчас так необходимо. – Что-то случилось? – спрашивает женщина, настороженно хмурясь. – Мы едем домой, – шепчет Стайлз, не выпуская Энни из рук.

***

Все происходит странно и даже сумбурно. Питер заходит первый, после входит Мелисса, ведя за собой малышку. Они о чем-то разговаривают, а после заходит и Стайлз. Он оглядывается вокруг, не находя Дженнифер и Энни, и Питер поясняет: – Она вызвалась помочь собрать вещи, – проводит по своим волосам, устало выдыхая. – Хочет попрощаться. Стилински растерянно кивает, а после замечает Дерека. Тот смотрит на него во все глаза, и хочет что-то сказать, но Стайлз испуганно смотрит на него в ответ. Дерек хмурится, делая шаг ему навстречу, но парень отходит назад, сжимая себя руками. Питер кладет племяннику руку на плечо, слегка его сжимая: – Оставь его. Хейл переводит обреченно-безнадежный взгляд, и Питер лишь хмурится, усиливая хватку. Стайлз отворачивается, и Дерек опускает руки, будто бы разом теряя все. Комната кажется ему пустой, а весь рой мыслей в голове мигом исчезает. Остается лишь серая, непроходимая толща воздуха.

***

Мелисса настаивает на своем и заваривает всем чай, говоря, что он отлично приводит в порядок нервы. По кухне разносится волшебный аромат трав, и никто не решается спорить. Она разливает напиток по чашкам, и ставит их перед всеми, заставляя сесть за стол. Питер выражает благодарность и заводит ничего не значащую беседу. Однако Стайлз в какой-то момент прерывает: – Они там не слишком долго? – его голос тихий и неуверенный, а весь его вид как бы говорит, что единственное, о чем он мечтает – убраться из этого дома раз и навсегда. – Дай ей придти в себя, – говорит Питер, поворачиваясь в его сторону. – Они подружились, так что не думаю, что это может как-то навреди... Наверху слышится какой-то грохот, и Стилински подрывается сразу же, несясь в комнату. Дерек подскакивает за ним, а Питер и Мелисса бегут следом. Когда Стайлз распахивает дверь в комнату, то замирает на пороге, не в силах сделать вдох. Он видит рыдающую Энни, которую сжимает в своих руках Дженнифер. Стилински хмурится, не понимая, что происходит, и еле сдерживает крик, когда замечает в её руках нож. Остальные врываются следом, замирая. Стайлз слышит тихое господи Мелиссы, и та, кажется, теряет сознание. Питер вовремя подхватывает женщину, опуская её на ковер и силясь привести в чувство. – Не подходите, – шепчет Джен, поднося нож ближе к горлу девочки. – Энни, ничего не бойся, – говорит Стайлз, смотря ей в глаза. – Все хорошо, ты только не плачь, мы сейчас тебя вытащим и вместе поедем домой. – Нет! Она останется здесь, – вопит Джен, начиная рыдать снова. – И Дерек останется здесь, и мы будем с ним настоящей семьей, как и собирались! – Дженнифер, она не твоя дочь, – говорит Питер, хмурясь. – Мне плевать! – девочка начинает плакать еще сильнее. – Мне все равно, что вы считаете, мы семья! Мы любим друг друга, и мне наплевать, если это не так. Дерек, мой муж, а это наша дочь, и она никуда не уйдет. – Боже, – Стайлзу сложно дышать, и его руки трясутся, но он представляет, что сделать. – Дерек! – вопит девушка. – Не уходи от меня! Умоляю тебя, не уходи! Ты мне нужен, я без тебя не смогу, прошу, я ведь люблю тебя, люблю...! Дерек смотрит ей в глаза, аккуратно посматривая на Энни, и понимает, что не простит себе, если с ней что-то случится по его вине. Он делает шаг вперед. – Я здесь, Джен, здесь, – делает еще шаг. – Я никуда не ухожу, вот он я, с тобой, здесь. Я знаю, что ты любишь меня, и я люблю тебя тоже. Стилински дергается от этих слов, но возвращает все свое внимание сестре. – Только отпусти Энни, прошу тебя, – он подходит практически вплотную, опускаясь на колени и садясь напротив них. – Она не наша дочь, а ты родишь мне настоящую дочку. Мы будем жить счастливо, вдвоем, а после всей семьей. Я здесь, слышишь? Здесь, отпусти её. Дженнифер смотрит на него, не переставая рыдать, а после расслабляет руки и кидается в его объятья. Стилински в тот же момент подбегает, выхватывая Энни, и выбегая из комнаты. Питер ошарашено смотрит на открывшуюся картину, и помогает Мелиссе спуститься вниз. Стайлз что-то говорит Энни, пытаясь её успокоить и не переставая шептать, что она в безопасности, что Дженнифер бы её не тронула. Хотя сам в этом он уверен не был. Дерек все еще обнимает Дженнифер, приводя её в чувство, когда Стилински сажает Энни в детское кресло, рядом присаживается Мелисса, а сам Стайлз садится за руль. Питер хмурится, говоря ему, чтобы ничего не делал. Стилински кивает, и давит на газ. Ему надо домой, боже, подальше из этого дурдома. Питер опускается на траву прям там, где стоял. Пытается отдышаться и прийти в себя, потому что он совсем не понимает, что только что произошло. Спустя час они с Дереком укладывают Дженнифер спать, накачав успокоительными. Спускаются вниз, садятся за стол, и продолжают пить стоящий чай, не говоря друг другу ни слова.