Я не могу сказать

      Хозяин квартиры и его двое полуночных гостя с лязгом от падения связки ключей на старенький кафель вторглись в жилище. Кругом было темно, в ближних к входной двери комнатах никого не было. Кухня, некогда ставшая местом ссоры супругов, тоже оказалась пуста, все улики в виде бумаг из Зойкиной канцелярии уже давно были надежно спрятаны, оставался включенным лишь слабенький светильник у окна. Услышав какую-то возню у двери, Швецова мягкой поступью ступила за порог детской в общий коридор и, облокотившись на арку, ведущую в кухню, скрестила руки на груди с недовольным выражением лица, какое бывает у обиженных на мужей жен. – Здрасьте, Марь Сергевна – улыбаясь, заключил извечно веселый Кораблёв. – Лёня, – женщина протяжным голосом произнесла имя друга, – рада тебя видеть! – А мужа ты видеть уже не рада? – Рада, – Маша также мягко подошла к Луганскому, помогая ему снять верхнюю одежду, слегка намокшую от начавшегося на улицах Петербурга дождя, – только я на него обижена – Швецова наигранно отвернулась от мужа и слегка лукавым взглядом дала понять Винокурову и Кораблёву, что в сущности ссора была пустяковая, и волноваться им за это не стоит. – Ребят, проходите в кухню – женщина улыбнулась и похлопала друзей по плечу; глубоко в душе она так скучала по таким внезапным ночным посиделкам, что сейчас просто не могла всерьез обижаться на Диму, ее переполняло внутри чувство ностальгии по следствию. – Привел тебе твоих рыцарей в погонах! Небось, Зойка твоя, не всё успела тебе передать, еще, вон, двоих прикомандировала. – Дима, ну ты чего, – ласково, словно кошка, протянула Швецова, – кстати, да, ты же уходил с Винокуровым, откуда Кораблёв-то взялся? – Да они, как грибы после дождя растут! – махнул Луганский – Не удивлюсь, если сейчас постучит в дверь Буевич и скажет: «Все в сборе? Отлично! Собирайтесь, у нас труп». – Типун тебе на язык! – грозно шикнула Маша, – хотя я же в декрете, чего мне бояться – с игривой ноткой в голосе заключила женщина и поцеловала мужа в щёку.       Луганский, примирившись с недавним поведением Маши, нежно обнял жену за талию. Отношения наконец были восстановлены, мужчина подсознательно поднял на руинах своих мечтаний о тихой жизни белый флаг, с этим оставалось ему только смириться. – Только Кораблёва я не приглашал, он сам напросился, поэтому имей в виду, ему что-то от тебя нужно. – Хорошо, будем разбираться – Швецова проводила в спальню немного опьяневшего от бренди Луганского и вернулась к полуночным визитерам. – Лёня, Володя! – сказала женщина с неудержимой радостью в голосе и, протиснувшись в серединку между стоявшими к ней спиной Кораблёвым и Винокуровым, крепко, как только хватило сил, обняла за плечи своих давних друзей, – Я вас тыщу лет не видела, про остальных-то вообще молчу! – Машка, по-моему, ты одичала – ехидно подметил Винокуров. – Да уж, одичаешь тут. Оказывается на следствии я еще даже высыпалась. Просто я по вам всем очень соскучилась! – Марь Сергевна, я с вами абсолютно согласен, только есть-то мы будем? – Ой точно – спохватившись, Швецова немедленно приступила к подаче и сервировке разносолов, разогревая ужин и нарезая мелкие закуски к столу, – у нас есть мясо по-французски, будете? – Будем, всё будем – в предвкушении потирая руки, заявил Лёня, усаживаясь за обеденный стол. – Маш, спасибо, я только чай. Тебе помочь? – Да нет, я сама. – Лёнь, ты прям, как наш Курочкин, только о еде и думаешь – Винокуров потер мочку уха и присоединился к столу, заняв место напротив друга. – Ну а что? У хороших людей не грех и покушать. Да, Марь Сергевна? – Кораблёв в своей извечной манере подмигнул Швецовой, ловко стащив с едва приземлившейся на стол менажницы кусочек сыра. – Кстати! Как там наш Федька? – спросила женщина, продолжая колдовать над изобилием подаваемых блюд – на прошлой неделе я с Ольгой созванивалась ... – Малахольной что ли этой? – перебив Марию Сергеевну, встрянул Кораблёв, искривив лицо в неприязненной гримасе. – Лёня! – Швецова, шутя, пригрозила другу кулаком и продолжила – Она сказала, что Федька уже собрался на работу выходить. – Ага, послезавтра божился быть на месте. Да и, наконец-то! Я без Фёдора, как без рук, а искать нового человека – себе дороже, вот и пришлось за двоих вкалывать. – И поэтому ты в отпуск слинял – язвительно подметил Кораблёв, протягивая с опаской лапу, как кот, к следующему ломтику сыра, на что получил в наказание шлепок от Швецовой и грозное «не кусочничай». – Всё-то ты знаешь, – с той же ироничной интонацией в голосе ответил Винокуров, – скажешь тоже, отпуск! Три дня отгулов, вот и весь разговор. – Вот и правильно, нужно же человеку и отдыхать когда-нибудь – вступилась за Володю Швецова. – Марь Сергевна, да я без претензий, чес-слово – наигранно схватившись за сердце, оправдался Лёня. – Сам-то когда был в отпуске последний раз? – продолжила Швецова. Лёня сначала прерывисто загоготал, а затем грустно добавил, – Да я и не был там никогда. Дома скучно, – откинувшись на спинку стула, протянул Кораблёв, – но и без вас, Мария Сергеевна, тоска смертная. Когда триумфальное возвращение? – Ты Диму видел? – Швецова, указывая большим пальцем на дверь, слегка повернулась в сторону выхода – И такое – Маша сделала акцент на последнее слово – он устроил мне из-за каких-то бумажек, а ты хочешь, чтоб я по трупам разъезжала. В общем, пока не знаю – отмахнулась она. – Нуу ... – Кораблёв лишь пожал плечами. – А ты откуда про отгулы-то узнал? Спасибо – обратился Винокуров к другу и поблагодарил Машу за налитый ароматный чай с чабрецом. – А мне О-о-л-л-е-ч-к-а сказала, – с издевкой отчеканил Кораблёв, не менее едко, чем просто «малахольная», отозвавшись о Цветковой и округлив глаза, – она в твоем кабинете цветочки пол-л-ливала, когда я документы по Сиваеву приносил – продолжил Лёня, отхлебывая чай из своей чашки. – Твоем! Я вообще-то там не один сижу, умник. – Так, хватит, – шикнула Швецова, – Лёнь, иди, руки мой, раз есть собрался. Только не здесь, лучше в ванную, на кухне кран что-то барахлит. По коридору слева. – Фи, Марь Сергевна, к чему эти ремарки, я ваш дом, как свои пять пальцев знаю. – Иди уже! – Маша под звуки нарастающего смеха друзей хлыстнула кухонным полотенцем по спине неугомонного Кораблёва, – Марш, я сказала!       В итоге Кораблёв всё же скрылся ненадолго во тьме неосвещенного коридора. Швецова стояла около кухонного уголка, облокотившись на одну из тумб гарнитура, аккуратно складывая предмет нанесения побоев Кораблёву и внимательно наблюдая за Винокуровым так, будто она желает о чем-то его спросить, но не решается до конца. – Что? – в недоумении спросил майор, заметив на себе пристальный глаз следователя. После недолгого колебания, Маша всё же спросила, почувствовав некое дежавю от задаваемого другу вопроса; однажды о подобном она интересовалась в контексте Ольги Владимировны. – У тебя с Полиной всё серьезно? Или так? – С чего бы такие выводы? – Володя недовольно усмехнулся и покосился на Швецову; было заметно, что такого рода вопросы были ему не по душе, – Или рыжая сорока на хвосте принесла? – Винокуров поднялся с места, чтобы быть с Машей на равных, иначе он чувствовал себя подследственным на допросе у Швецовой. – Господи, чего вы все прицепились к бедной Зое-то! Просто мне, как женщине, это видно, а как твоему другу – вдвойне! – И что, мне интересно, тебе видно? – А то! Посмотри на Лёню. Он всегда в джинсах, в обычной футболке, край – бывалый свитерок темного цвета. А ты – в накрахмаленной светлой рубашке, в пиджаке. Чувствуется женская рука, понимаешь? – По-твоему, я сам себе погладить рубашку не в состоянии? – Ну не знаю. Тем более Зоя сказала, что вы ... – Маша не успела закончить мысль. – То есть без Зои здесь всё же не обошлось? – Ты не ответил на мой вопрос. Это вам, мужчинам, кажется всё простым и легким, а девочка потом с разбитым сердцем останется. – Знаешь, внеземной любви ей никто и не обещал. Её всё устраивает. Меня тоже, – отвернувшись от Маши и скрестив руки на груди, Винокуров с нотками грусти и волнения в голосе добавил, – я с предыдущими-то своими серьёзными отношениями не развёлся, а ты говоришь «Полина».       На этом разговор пришлось прекратить, в кухню вернулся Кораблёв, и продолжать подобные расспросы о личной жизни майора было, по меньшей мере, неэтично; так рассудила Швецова, хоть она и осталась недовольной тем фактом, что не успела подвести Винокурова к главному вопросу – вопросу о расставании с Женей.       Далее, в течение всего времени, пока Кораблёв занимался поглощением съестных припасов, щедро предоставленных Швецовой, за столом велась непринужденная беседа. Все трое говорили обо всем и одновременно ни о чем. Маша, по большей части, расспрашивала друзей о работе, о новых делах, о том, как взращенные ею Петя и Оля героически справляются без помощи своего незаменимого наставника, одновременно сетуя на Беляева, взвалившего на себя массу обязательств, оттого и слегшего от перенапряжения. Успели и обсудить продолжающийся роман Ковина с судьей Тамарой Степановной Шубиной, относительно долгое перемирие Зои с её «писучим другом» Старосельцевым и чудака Филонова, который то нестерпимо раздражает всех даже одним своим присутствием, то неожиданно впрягается за коллег перед лицом возникших проблем.       Темы не иссякали даже после того, как Кораблёв методично подчистил всё содержимое на столе, и Швецова понемногу принялась прибираться, загружая грязные посуду и приборы в посудомоечную машину. – Ну, Мария Сергеевна, спасибо, что не дали погибнуть старому другу в голодный год! – Лёнь, да ты что! Давай я тебе мясо с собой заверну? Володь, и тебе тоже? – Да нет, спасибо, Маш, не нужно. – Тогда вы мне его порцию положите, – предложил Лёня и сцапнул пару сушек из конфетницы. – Кораблёв, ты чего такой ненасытный, я не пойму? – рассмеялся Винокуров. – Мне еще, между прочим, кота на ноги поднимать. – На лапы то бишь? – подключилась к невинным издёвкам Швецова. – Ага, смейтесь. Зато завтра устроим с ним такой пир, что вам и не снилось! – Он же у тебя к соседке сбежал? А ты его потчевать собираешься. Не порядок. – Сбежал? – удивленно, но с нотками смеха в голосе спросила Маша. – Долгая это история, Мария Сергеевна. В другой раз как-нибудь. Всё съели, выпили, пора бы и о деле потолковать.       Швецова, ожидавшая, что на этом приятный визит друзей наконец подходит к логическому завершению, так как беседа затянулась до одиннадцатого часа ночи, и Маша уже мысленно представляла, как Луганский завтра утром не упустит шанса поворчать и по этому поводу, пришла в легкое недоумение от слов Кораблёва. – Лёня, какое дело? Ты не забыл, что у меня ребёнок? И муж, – Швецова скрестила руки на груди и добавила, слегка вздыхая, – к работе ревнивый. – Марь Сергевна, у вас вон целых три ребёнка и целых два мужа, и что теперь, не работать что ли? – Кораблёв, ты прекрасно понял, о чем я – недовольно парировала Швецова. – Ну, а от Маши ты что хочешь? – вступился Винокуров. – На самом-то деле, просьба там сущий пустяк. Надо одного человечка на встречу вызволить. Аккуратненько так, деликатненько, чтоб без эксцессов, ну вы знаете как. – Серийного убийцу? Подожди-подожди-подожди, – Швецова наигранно изобразила сцену размышления над репликой Кораблёва, – маньяка? Нет-нет-нет, не то. Главу мафии, да, главу мафии, точно! – А вот и не угадали, Мария Сергеевна. Дело касается одной очень хорошенькой девушки. И вы с ней, между прочим, знакомы. Короче. Не буду ходить вокруг да около. Подружка мне ваша позарез нужна, – Кораблёв обратился к Швецовой, – и по совместительству твоя жена, – добавил Леонид Николаевич, адресовав последние слова Винокурову. – Женька? – заявление Кораблёва, мягко говоря, не на шутку взволновало Машу, она решила дать возможность высказаться Винокурову, но майор, не менее обеспокоенный услышанным, предпочел воздержаться от восклицаний и, поднявшись с места и запрятав руки в карманы, стал хаотично слоняться по комнате. Тогда Швецова продолжила, – Она что связалась с организованной преступностью? Откуда такой интерес? – Честно признаться, мне конкретно до вашей подруги дела нет, но вот хахаль её новый, без обид, Василич, – Кораблёв приложил руку к груди, – личность весьма любопытная. – Да чего уж теперь! – отмахнулся от извинений друга Винокуров – Господи, куда она опять вляпалась-то? – Володь, подожди, не горячись, – Швецова прикоснулась ладонью руки к предплечью майора, стоявшего позади женщины, выражая беспокойство по поводу начавшегося разговора о его жене в таком неприглядном контексте, – Лёня, из твоих выкладок пока вообще ничего не ясно. Давай подробности. – Вот это уже разумно. В общем, вернемся к нашим баранам, – Кораблёв тоже поднялся со стула, вальяжно расхаживая по небольшому участку кухни между окном и обеденным столом, – я продолжительное время копаю под одного нашего местного авторитета, Рому Кривицкого. – Это который из банды Залесова? – подключилась к обсуждению Швецова. – Да, у него еще жена пропала месяца три-четыре назад. Только ее, кажется, не нашли, – поддержал Винокуров. – Верно, друзья-товарищи. Только вот нашлась она пару дней назад. В лесочке. Под кусточком, под кустом, под малиновым листом.... – А почему я не в курсе? – с нотками претензии спросил Владимир Васильевич. – Да потому что наш доблестный майор Винокуров вздумал отпуск себе устроить. – Так ну хватит уже препираться! – Чёрт, опять глухарь, – почесывая мочку уха и пожимая плечами, заключил Винокуров – подожди, дело о похищении же не в нашем районе. – Зато труп в нашем. – Ну и шут с ним. Зачем нам лишняя морока? Пусть забирает тот район, в котором заявление отработано. – Василич, поговори мне еще тут! Ты чего, совсем не понимаешь что ли? Это самый реальный шанс закрыть Кривицкого. – Ага, вот так прямо возьмешь и закроешь его. – Да весь Питер знает, что это Рома Кривицкий сам свою жену и грохнул, а потом разыграл весь этот спектакль с исчезновением. Как в деле Заруцкого, помните? – Оно и немудрено, этот тандем Заруцкий-Кривицкий у самых истоков стоял в девяностых. Только Заруцкий ведь, если мне не изменяет память, труп своей жены только сокрыл, её не убивал, – Швецова всерьез озадачилась происходящим, позабыв и о времени, и о том, что она еще пока формально в декрете. – А что по повреждениям, сохранились? Сколько трупу-то? Месяца три, не меньше, – конструктивно поддержал Винокуров. – А вот это самое интересное. Видок у трупа, надо сказать, более-менее приличный оказался, грунт поспособствовал. Поверхностные следы не сохранились, конечно, может её били там, и всё в таком духе, но ваш Панов уверен, что незадолго до убийства барышне сделали криминальный аборт, всё чин по чину, под роспись. – Тогда с чего такая уверенность, что мадам Кривицкую вообще кто-то убивал? Может, это последствия аборта? – поинтересовалась Швецова. – Ага, а в лесу она гуляла по грибы да по ягоды, для скорейшего восстановления, так сказать? Может оно, конечно, и так, только у неё дырка во лбу от пули, – Кораблёв показательно цокнул языком, – несостыковочка, Мария Сергеевна. – На первый взгляд, мотив железный, не подкопаешься, – Винокуров, поддерживая согнутую в локте руку другой, многозначительно потирал ею подбородок, логически выстраивая цепь произошедших событий, – залетела на стороне, забеспокоилась, сделала аборт, муж всё же об измене узнал и прихлопнул неверную супружницу. – А вас не смущает тот факт, что Кривицкая тянула с абортом до последнего? Какой у нее там срок был? Почему раньше не избавилась? – Панов говорит, что месяца четыре, может больше – Кораблёв уставился в потолок, прищуривая взгляд и слегка покачиваясь, пытаясь вспомнить поточнее. – Ой ну забылась, не знала, мало ли. – Четыре месяца и не знала? Вряд ли. Что-то здесь не так. Ладно, созвонюсь завтра с Пановым, может, чего интересного скажет. – Это всё, конечно, занимательно, но, может быть, ты наконец объяснишь, с какого боку ты Женьку сюда приплёл? – закипая, спросил Винокуров у Кораблёва. – В общем, в связи с новыми обстоятельствами пощипали мы вчера с Буевичем подружек Кривицкой, и одна из них дала нам занятную наводочку. Мол, в последнее время убиенная довольно тесно поддерживала связь с неким доктором-финном Сэмом Хайккиненом. Могла при нём чего-нибудь лишнего взболтнуть про мужа. И, к слову сказать, у него в городе частная клиника, типа роддома. – Намекаешь на то, что Женькин новый ухажер мог как раз и сделать Кривицкой аборт? – предположил Винокуров. – Мог, очень даже мог. Видите, как на нем всё сходится. – Это всего лишь наши домыслы. И с той же самой вероятностью Кривицкая могла просто заплатить за аборт и всё, без изливания душевных мук новоиспеченному другу. Откуда такая уверенность, что у Хайккинена есть хоть какая-то информация по этому поводу? – Мария Сергеевна, признаю, риск есть. Но как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампань. Будем действовать по обстоятельствам. – Лёнь, знаю я твои обстоятельства. Дел наворотишь, а потом моим же, между прочим, следователям отдуваться за тебя. – Ма-а-ари-ия Сергеевна, – протяжно завопил Кораблёв от негодования, – когда такое было? – Было, Лёнечка, было. И не единожды. В общем, если я правильно тебя поняла, то мне необходимо связаться с Женькой и выманить её на встречу. Абсурд, – Швецова была не в восторге от подобных перспектив, – и я даже не спрашиваю, как мне это сделать? Она ведь за границей. – В этом и удача. Женька уже с неделю в Питере вместе с сыном и нашим потенциальным свидетелем. А если не выгорит, то хоть нервишки своей бывшей потреплешь – Кораблёв загоготал, слегка стукнув Винокурова кулаком по плечу, на что получил в ответ суровый взгляд майора. – Мы не общались четыре месяца, о чем мне с ней говорить? И будет ли она говорить со мной? – Маша изо всех сил пыталась увильнуть от настойчивой просьбы Кораблёва, она не желала подставлять Женю, втягивая её в туманные игры орбэшника, – и причем здесь я, пусть вообще Винокуров звонит. – Марь Сергевна, ну что вы, как ребёнок, ей-богу! – Кораблёв, закипая от злости из-за надуманных отговорок Швецовой, перешел на более грубый тон – Конечно, укатив в Финку с любовником, она-таки станет разговаривать с мужем! – Тише! – со злостью шикнула Швецова, – ты мне детей разбудишь! – Маша аккуратно, без постороннего шума, закрыла дверь, соединяющую кухню с коридором и вернулась обратно, но садиться не стала; все присутствующие в комнате стояли, ощущая таким образом отсутствие давления со стороны, тем временем Маша продолжила – Допустим, она согласилась о встрече под каким-нибудь невинным предлогом, но я больше, чем просто «уверена», что Женька не знает ни о какой Кривицкой, ни о каком аборте и тем более уж убийстве. – Значит ... – начал Кораблёв, но его мысль подхватила Швецова. – Значит, вы должны убедить Женьку в том, что это в её интересах заставить Сэма пойти с вами на сделку. Только теперь вам необходимо что-то предложить ей взамен. – А здесь вообще никакой проблемы нет. Василич, ты как-то упоминал, что твоя жена незаконно вывезла ребёнка. Чем не аргумент? – Ну, не совсем так, конечно. Виза у них была, кстати, на полгода. Наверное, поэтому Женька так скоро вернулась; мы же на майских втроем ездили в Хельсинки. – А разрешение на выезд? – Если с ребенком выезжает один из родителей, то разрешение на выезд из России не требуется. Это так, к сведению – нервно заключила Швецова. – А въезд в Шенген? – озадаченно спросил Винокуров. – Здесь, конечно, могли возникнуть проблемы, но если их не развернули на таможне, то тогда о чём разговор – высказалась Маша, уставшая от препираний с неугомонным Кораблёвым, перебирая складки домашнего сарафана. – Тогда остается лишь припугнуть ее запретом на выезд Василия Владимировича в будущем, в случае отказа в сотрудничестве с органами. – В принципе, идея не так уж и плоха – согласился майор. – Володя, я ушам своим не верю, что ты говоришь? Женя – мать твоего ребёнка, тебе её совсем не жаль? – Маш, ты пристрастна, я понимаю, в тебе сейчас говорит материнский инстинкт... – А в тебе говорит мужской эгоизм. – Она забрала Ваську и упорхнула не пойми с кем в Лаппеенранта. А ты хочешь, чтобы я заботился о её нежных чувствах, – взволнованно выпалил Винокуров и затем тихо добавил, – о моих бы чувствах кто вспомнил. – Ну ладно Кораблёв, с него, как с гуся вода. Но ты-то можешь хоть на секундочку абстрагироваться от своих глупых ревности и обиды, и понять, что такие предложения могут быть опасны, в том числе и для Жени? Вы же не знаете, какими сведениями располагает Хайккинен. А если он сообщник Кривицкого в убийстве его жены? И что тогда? – Знаешь, я еще в состоянии защитить свою семью от всяких подонков. С минуту в комнате царила тишина, все трое уже устали спорить, но каждый пытаясь отстоять собственную правоту, не собирался сдаваться так просто. – Хорошо, я позвоню, – колеблясь, всё же согласилась Швецова, – Володя, только пообещай, что ты не воплотишь в реальность всё то, о чем мы здесь сегодня пререкались. – Клясться не буду, но постараюсь – Винокуров блеснул на Машу своими голубыми глазами; она подумала о том, что за маской относительно стойкого хладнокровия, всё же прятался абсолютно банальный испуг, майор был не готов к встрече с женой.       Швецова, взяв трубку радиотелефона с базы, тихо опустилась на стул, медленно набирая номер Женькиного сотового с мобильника; Кораблёв с Винокуровым, слегка остыв от пламенной дискуссии, тоже вернулись на свои места. – На громкую давайте – шепотом закомандовал Кораблёв, услышав гудки. Винокуров скрестил руки на груди, тем самым запрятав их, чтобы ничем не выдать свою дрожь. Он и сам, кажется, не до конца понимал, что происходит, только сердцебиение почему-то участилось, мысли путались, мужчина жадно впился взглядом в телефонную трубку, одновременно со страхом и невыносимым желанием поскорее услышать её бархатный голос. – Да – на том конце послышался настороженный столь поздним звонком женский голос. – Жень, привет, это Маша Швецова. – Машка, господи, что ты пугаешь! А я думаю, кто это звонит на ночь глядя? Хотя это, более чем, предсказуемо – уже веселее заключила Женька. – Да, прости, Жень, что-то я и вправду припозднилась. Как ты? Как Васька? – Я-то нормально, а вот Васька, по-моему, вообще лучше всех! Слышишь? – на заднем фоне отчетливо доносился детский визг от резвой игры. – Да, весело у тебя там – подхватила Швецова, улыбнувшись.       Услышав голос не только жены, но и сына, Винокуров разволновался ещё сильнее, поэтому, не усидев на месте и минуты, снова принялся лихорадочно ходить по комнате, нервно разминая кисти рук. – Не то слово, воюем! Спать не хотим в одиннадцатом часу-то. А всё почему? Потому что один мальчик на ночь слопал слишком много шоколадных конфет и теперь никак не уляжется в свою кровать – Васька заливался смехом от щекотки – Вот увидишь, покроешься завтра пятнами, как твой несчастный жираф – мальчик по-детски искренне рассмеялся еще сильнее – Ладно, Вась, всё, успокаивайся, – с нежностью в голосе Женя обратилась к сыну, – я сейчас поговорю с тётей Машей и вернусь, только попробуй мне не заснуть – шутливо пригрозила девушка – И такое шоу-представление каждый вечер, у меня уже голова кругом! – было слышно, что Женя ушла в более тихую комнату, из трубки доносился только ее голос. – Я тебя так понимаю. – Лучше скажи, как твои ребята? – Всё хорошо. Костик недавно, на месяц где-то, приезжал домой погостить. Так возмужал, я просто диву даюсь, как он быстро вырос! Златка тоже сильно вымахала, стала вдруг конной ездой увлекаться. Представляешь, Дима хочет ей на день рождения лошадь подарить? Только вот коня нам и не хватало! – А почему бы и нет? Принц у тебя уже имеется, осталось только белого коня обуздать – Женя разделила негодование Маши по поводу покупки скакуна продолжительным смехом и позднее добавила – А Мишка как? Ползает уже?       Кораблёв, уставший от пустой женской болтовни, жестами сигнализировал Швецовой о том, что пора бы ей наконец перейти к сути дела. – Потихоньку, пока еще только по кроватке пытаемся, в начале октября нам четыре месяца исполнилось. Кстати, Женя, а ты на Родину не собираешься в скором времени? – Да, я, собственно, в Питере, неделю назад приехала. – Жень, слушай... – на некоторое время в трубке воцарилось молчание, за столько времени разговора Швецова так и не придумала, с чего бы ей начать основную беседу, но внезапно томительное ожидание прервала та, к которой должен был быть адресован вопрос. – Маш, давай без прелюдий. Ему что-то нужно от меня? – Кому ему? – Винокурову, кому ж еще? – В общем-то, да. Жень, он хочет встретиться. – А чего сам не позвонил? – Думаю, ты бы вряд ли взяла трубку. – Ну да, тоже верно. Ладно, – громко выдохнув, Женя продолжила, – в принципе, я не против. Где и когда? Только пока без Васи, ему ни к чему слышать наши семейные разборки.       Швецова вопросительным взглядом обратилась к Лёне по поводу того, что ей ответить о месте и времени встречи, и, разобрав из всей бурной жестикуляции Кораблёва только цифру «3», сказала следующее. – Давай в скверике у комитета, завтра в три. – Хорошо, я поняла. Ладно, Маш, я пойду своего бесенка укладывать, пока он детскую не разгромил. Забегу как-нибудь к тебе, ты же еще не вышла на работу? – Пока еще дома, поэтому обязательно приходи, вместе с Васькой, я буду только рада. – Без проблем. Мужу привет! – Чьему? – Луганскому, – Женя снова рассмеялась, – своему я передам завтра лично. Всё, отключаюсь.       В трубке послышались гудки, разговор был окончен. Винокуров и Маша наконец выдохнули, для обоих эта беседа выдалась настоящим испытанием. Швецова переживала за Володю, завтра ему придется колоть собственную жену, удовольствия, надо сказать, в этом было мало, Винокуров тем временем невольно всё же переживал за Женю, опасность, действительно, имела место быть. И только Кораблёв чувствовал себя победителем, правда, для проформы решил всё-таки немного повозмущаться. – А чего место-то такое странное? Вы бы её еще к себе в кабинет пригласили – недовольно высказался Леонид Николаевич. – Кораблёв, не наглей. В следующий раз в свои игрища заманивай кого-нибудь другого. Я в этом спектакле участвовать отказываюсь. – Мари-и-я Сергеевна, от вас более и не требуется. Дальше мы с Винокуровым своими силами как-нибудь, – вставая из-за стола, Кораблёв направился к выходу, уводя за собой и майора, – Ладно. Заболтали нас, Марь Сергевна, ночь уже вовсю, пора бы и по норкам разбредаться. – Да, Маш, мы пойдем, извини, что так вышло – оправдываясь за бесцеремонное поведение коллеги, произнес Винокуров, надевая в спешке черную кожаную куртку. – Да я не обижаюсь, Володь, просто не забудь, пожалуйста, о чем я тебя просила, – провожая ночных гостей в коридоре, напомнила другу Швецова, на что тот положительно кивнул ей в ответ. – Марь Сергевна, а мясо? – негодующе выпалил Кораблёв, поправляя потрепанную кепку – и сушечки вкусненькие те тоже давайте! Мы с котом их обожаем, – крикнул Лёня вслед убегающей за угощением Швецовой и, убедившись, что женщина скрылась на кухне, добавил, – я Марию Сергеевну безмерно уважаю, но давай завтра без этих ваших клятв на крови, это может нам дорогого стоить. – Я, между прочим, Маше ничего не обещал, но и тебя, Кораблёв, обнадёживать не стану – твердо заявил Винокуров, слегка со злостью взглянув на друга. – У-у-у, – округлив глаза, протянул от удивления Кораблёв, – как всё запущено, оказывается. А давно ли ты это, – оперативник качнул головой в сторону кухни, – по Машке сохнуть перестал и к Женечке любовью воспылал – складно заключил Леонид Николаевич. – Да ну тебя! Что б ты понимал в этом – Винокуров махнул на язвительные шуточки Кораблёва и скрылся в полумраке парадной, не дожидаясь друга. – Куда уж мне! – многозначительно вздохнув, Кораблёв всё же искренне поблагодарил Машу за радушное гостеприимство и отправился восвояси.