Я не могу сказать

      Волны Невы в порывах ветра обрушивались на парапеты городской набережной, вчерашняя непогода остепенилась, оставив на прощание лишь тяжелое хмурое небо и холодное завывание с запада, к коим жителям Петербурга не приходилось привыкать.       Виктор Иванович стоял у окна в своём просторном кабинете, грея замерзшие руки над жаром, исходившим от старенькой чугунной батареи; каждый год с наступлением осени в помещении всегда становилось прохладно. – Завяли, – обреченно буркнул Ковин, прикасаясь к пожухлым лепесткам умирающей фиалки, – и то понятно… Пора уж, пора – бессвязно для понимания посторонних бормотал бывший прокурор, ныне начальник следствия, имея в виду не то цветок, не то себя.       В такую ненастную пору Ковин часто любил напоминать себе и всем вокруг, что до пенсии ему всего ничего, и вскорости махнет он рукой на всю эту катавасию и отправится на заслуженный покой, куда-нибудь в глушь, в Новгородскую область. Но размышления о пленительных красотах пенсионной жизни прервала внезапно вошедшая в кабинет Зоя в обворожительном бордовом костюме-двойке, с легким шифоновым платком, кокетливо переброшенным через плечо. – Виктор Иванович! – взмолилась рыжая – Заберите его у меня! – возмущенно продолжала верещать Зоя Павловна, не желавшая принимать отказ от шефа. – Кого? – невозмутимо спросил Ковин, привыкший за годы долгой службы закону ко всяким причудам своей неизменной секретарши, но всё же, на всякий случай, в ответ на разразившийся вопль слегка округлил глаза сквозь толстые линзы советских очков. – Да пирожное это проклятое! Видеть его не могу! – на полном серьёзе возмущалась такому пустяку Зоя, раздраженно забрасывая назад извечно сползающий конец платка. – Зачем покупала тогда? – всё еще внешне отстраненно, находясь в собственных мыслях, но уже немного улыбаясь внутри с беспечной Зои и с её любви и ненависти к сладкому, полюбопытствовал шеф. – Виктор Иванович, да не покупала я его! – клялась рыжая, хватаясь за сердце – С убойного вчера Васильченко притащил, а мне теперь ходи, мучайся... – Неси – без лишних слов сдался Ковин под натиском непрекращающегося потока возмущений рыжей сороки, всегда быстро соглашавшийся на любые начинания заведующей канцелярии, лишь бы она только прекратила мучать его своими просьбами. – ... Я ему говорю, иди отсюда и пирожное своё забери, а он – на те вам, Зоя Павловна... – продолжала тараторить Зоя несмотря на данный шефом положительный ответ. – Неси, неси своё пирожное – повторил Ковин и придвинул для себя стул, приглаживая свои седые волосы назад, чуть слышно при этом приговаривая «Зоя, ты, Зоя». – ... пожалуйста, Зоя Павловна, – замедлив темп, успокоилась женщина, – так я несу? – ободряюще спросила Зоя, желавшая услышать повторное подтверждение из уст начальника. – Боже ты мой, да-а-а, Зоя, – гаркнул Ковин в знак согласия, – неси уже наконец, – обреченно вздохнув, седовласый мужчина снял очки на тонкой нити, врезающейся в коротко остриженную голову, и кинул их немного со злостью на стол, добавив при этом уже как-то угрюмо, повернувшись в сторону окна, – и чаю мне принеси заодно. – Виктор Иванович, вы что с Тамарой Степановной поругались? – остановившись в проходе, предположила Зоя, подозрительно поглядывая на шефа. – С Тамарой? – растерянно пробормотал Ковин ввиду неожиданного вопроса – С чего ты взяла? – Ну-у, Виктор Иванович – лукаво произнесла Зоя в попытке вызвать шефа на откровения, благополучно забывая про чай и усаживаясь напротив него. – Зоя, ты кого колоть вздумала? А? – хитро осклабившись, спросил Ковин, склонившись над совещательным столом – Это ж надо-то! Подумать только, – усмехнулся в ответ на коварный план Зои Виктор Иванович, – начальник следствия в разработке у собственной же заведующей канцелярией! – Да и пожалуйста! – отворачиваясь, обиженно изрекла Зоя – Ходите тут весь такой загадочный, понимаете! И прямо слова не скажи! – Да при чём здесь Тамара, – всё же немного замешкался Виктор Иванович, – ни при чём, – опускаясь обратно на стул, Ковин достал из внутреннего кармана форменного кителя хлопковый платок, принимаясь чистить мутноватые линзы в очках, – тихо как-то стало. Не привык я к такому, – с тоской в голосе объявил бывший прокурор, – толком-то и происшествий нет. – Господи, ты, боже мой! – воскликнула Зоя – Я-то думала, что у вас депрессия на фоне глубокой личной драмы, а вы тут ерундой какой-то маетесь! – забывая, в принципе, в подобных случаях о таком слове, как субординация, эмоционально возмущалась рыжая – В коем-то веке спокойная неделя выдалась без этих ваших убивцев и разбойников, но нет, мы снова чем-то недовольны! – Эх, Зоя, ничего-то ты не поняла, – размеренным тоном заключил Ковин, пристально наблюдая за успокаивающим движением речных волн из окон кабинета, – смотри, ни трупов, ни убийств сейчас нет? Нет. Затишье стало быть, будь оно не ладно. А к концу года что будет? – Что будет? – растерянно спросила Зоя, пытаясь уловить мысль шефа. – Что-что... Аврал! Как пить дать, погрязнем. А работать, кто будет? Куда не глянь, везде пусто, ни следователей тебе, ни оперов – оторвавшись от гипнотического влияния воды, Виктор Иванович принялся беспокойно расхаживать по кабинету, перебирая вслух свой немногочисленный коллектив, находившийся в его прямом подчинении – Беляев. Сколько уж раз мне Иван твердил, что устал, что всё, говорит, год-другой и на пенсию, а сам здесь за троих работал. Вот и доработался до приступа. Сейчас он слёг, потом вдруг Нине плохо станет, снова на больничный. Да и что ж, старика-то в самое пекло прикажешь бросать? – сделав небольшую передышку, Ковин продолжил с не меньшим негодованием – Швецова. Так та уж какой по счёту месяц в декрете-то отсиживается. Опять понесло её рожать, когда мы летом всем отделом зашивались! – Да Маша, между прочим, до самых родов здесь работала, за всеми дела подшивала и косяки их прикрывала! Скажите спасибо, что хоть в кабинете не родила – вступилась за подругу Зоя. – Да что мне тогда... Мне сейчас тыл некем прикрыть! За вторым когда пошла, думал: «Ну, наконец! Закончились мои мучения», – ан нет оказывается! – Виктор Иванович, ну вы же знаете её обстоятельства. – Знаю, всё-то я знаю. Семья, дети, внуки, правнуки. Всё это я прекрасно понимаю, работать только некому! – Ковин, некогда ещё в молодости возложивший на алтарь долга и веры в правовое государство свою семейную жизнь, всегда болезненно принимал существующее подтверждение того, как другие всё же сумели вопреки обстоятельствам преуспеть одновременно на двух фронтах – Ладно, когда там Маша уже вернётся? – А я-то почем знаю? – не разделяя беспокойство Виктора Ивановича ввиду острой нехватки кадрового состава, Зоя Павловна подумала, что лучше бы она сама съела это несчастное пирожное, приведшее к очередному самокопанию со стороны шефа – По-моему, в марте собиралась. – Вот я о том и говорю, что год заканчивается, а закрывать его мы будем без Швецовой – Виктор Иванович наконец принял свой обыкновенный невозмутимый вид мудрого наставника и вернулся за совещательный стол. – Господи, да далась вам эта Швецова? Дайте человеку хоть раз в жизни с детьми дома спокойно посидеть. Вон, Петька с Ольгой вам на что? – Пётр Анисич... Зоя, а то ты не в курсе? – Ковин тем временем как-то излишне таинственно покосился на Зою. – В курсе чего? – А то, что слухи ходят всякие-разные и что собирается наш Пётр Анисич наверх, к Филонову. Не осуждаю... Парень он толковый, да и засиделся в простых следователях. – Виктор Иванович, да какие там слухи! Да куда он денется этот Буевич? Да кому он там нужен? – по нарастающей возмущалась зав. канцелярией. – Не скажи, тут ты не права, Зоя. На следствии он уже давно, это так, по привычке, всё кажется, что молодой, мол, неопытный, только с институтской скамьи. А тем временем уже лет семь, нет, восемь прошло. – Ну и что? – продолжала стоять на своем Зоя – Маша десять лет, как проклятая, вкалывала с остальными плечом к плечу, пока её зам. прокурора не назначили, а потом вообще разжаловали в угоду этому жуку колорадскому, Филонову! – Не веришь, значит, Зоя. Ну и где у нас сейчас Буевич-то? – В городской комитет поехал... – прикусила язык Зоя, к своему разочарованию, осознав слишком поздно, что этими словами только ещё больше убедила шефа в его рассуждениях. – Во-о-т, – протянул Ковин, – а говоришь, слухи. Дыма без огня не бывает. И что получается? – печально подвёл итоги Виктор Иванович – Остаётся у нас только одна Ольга Владимировна. – А новенькая эта? Стажёрка, Полина – попыталась реабилитироваться за свой ответ про Буевича рыжая. – Девочка неплохая, способная. Но знаешь, Зоя, как оно бывает. Сейчас немного опыта поднаберет и отправится туда, где трава зеленее и солнце ярче, или того хуже... Замуж выскочит, там рожать начнет. – Да ладно вам, Виктор Иванович, – Зоя пыталась всеми силами приободрить от чего-то внезапно понурого шефа, – подумаешь, как будто от вас много кто уходил? – Много-немного. Какая уж теперь разница! С Ольгой Владимировной, например... Как долго я бился, чтобы она из прокуратуры в следственный перешла. Не хотела уходить, до последнего сомневалась. – Ну так отстояли ж? – Отстоял-отстоял. А Евгения Анатольевна? Тоже в своё время как уговаривал остаться, но нет, не убедил тогда, а жаль! Хорошего следователя потеряли... Глядишь, сейчас бы какой коллектив подобрался. – Следователя потеряли, зато какого адвоката приобрели! Да и вообще! Вы же сами всё время твердили, что не любите женщин на следствии. – Как говорится, на безрыбье... Ну да ладно, Бог с ним! – махнул рукой Ковин, примиряясь в очередной раз с тем раскладом вещей, каким он способен на данный момент располагать – Так где ж твое пирожное? – Ой, точно! Виктор Иванович, сейчас всё будет! – вскочила с места Зоя и в тот же миг скрылась за дверьми кабинета, заботливо хлопоча в канцелярии. – Чайник поставь! – скомандовал громким голосом Ковин так, чтобы его требование было услышано в соседнем помещении, и после тихо добавил, улыбаясь, – Зоя, ты, Зоя... Не в курсе она. Разве у нас что-нибудь происходит такого, чтоб ты и не была в курсе? И что остаётся? Только на пенсию.       Зоя, торопясь немедленно исполнить просьбу шефа, как заведённая, крутилась у чайного столика, то насухо протирая чашки для будущей трапезы, то аккуратно выкладывая стройной пирамидкой кубики сахара в хрустальную вазочку, но заканчивать свою работу по угощению Виктора Ивановича запретным для неё десертом ей пришлось уже в присутствии вломившегося без стука Кораблёва с ароматными и такими же яркими, как и сама Зоя, хризантемами в руках и вошедшего следом за ним в канцелярию Винокурова. – Ах, Зоя, Зоя! Очей моих не беспокоя, всё ж сердце нежно ворожит! – помпезно горланя нараспев и плавно придвигаясь к Зое, вручил букет пушистых, оттенков всей осенней палитры цветов Кораблёв, при этом не забывая искусно гримасничать – Это вам, Зоенька! Так сказать, скромный презент лично от меня. – Леонид Николаевич, ну что вы, совсем не стоило! – слегка засмущавшись вначале, Зоя с умилением прильнула к подаренному букету, дабы скрыть ото всех присутствующих появившийся румянец на щеках, но после, вспомнив о своей привычной роли роковой женщины, с достоинством отбросила рыжие локоны назад и игриво взглянула на Кораблёва. – Посмотрите-ка, как наш старый соловей-то запел! А не боишься ли ты, Лёня, от нашего писучего друга за Зоеньку по физиономии получить? – смеясь с очередной проделки Кораблёва, подколол друга Винокуров. – Можно вашу ручку, мадемуазель, – продолжал ёрничать Кораблёв в ответ на звонкий, с переливами смех Зои, целуя при этом любезно предоставленную ему ручку, – А что? Зоенька, между прочим, у нас девушка свободная, узами брака не обременённая. Как говорится, штампа нет и нет проблем. Я прав, Зоенька? – Кораблёв, ну и жук же ты! – постепенно успокаиваясь от комичных заигрываний со стороны Лёни, Зоя принялась оформлять букет по всем правилам флористики – Но за цветочки спасибо! – Знаешь, старина, ты всё-таки был прав! – по-дружески хлопнув стоявшего рядом Володю по плечу, Кораблёв громко показательно вздохнул, окутав себя меланхоличной аурой безответно влюблённого – Любовь любовью, Зоенька, но дружба важнее, так что Старосельцеву привет! – Хорошо, непременно передам! – пребывая в приподнятом настроении и напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию, Зоя, виртуозно орудуя острым ножом, бережно срезала лишние стебли. – Кстати, от Швецовой тоже – стянув кусочек рафинада с блюдца, предназначавшегося для Виктора Ивановича, пробормотал, рассасывая сладость Кораблёв. – А вы что у Маши были? – искренне удивляясь, спросила Зоя, с грохотом водрузив вазу на приемный стол. – Были – подтвердил Винокуров. – Были-были – с отставанием подхватил Кораблёв, всё еще не разделавшись с кусочком сахара. – И как она? – любопытствовала Зоя, скучавшая в силу долгих лет совместной работы по Швецовой. – Кашки, супчики варит, как на курорте, в общем. – Это дома-то и с двумя детьми, как на курорте? – фыркнула Зоя в знак абсолютного несогласия с далёким от семейных проблем Кораблёвым – Это вам мужикам всё время кажется, что декретный отпуск – это действительно отпуск. На самом деле, это те ещё трудовые будни! – Ладно-ладно, Зоенька, не горячись! Лучше скажи, Ковин-то на месте? – На месте, на месте. Где ж ему ещё быть? Только, – Зоя движением ладони подозвала к себе обоих мужчин и шёпотом добавила, – сегодня он странный какой-то. – В каком это смысле? – прямо спросил Винокуров. – Да хандру осеннюю словил! – в красках припоминая недавний откровенный разговор с шефом, вновь вскипела, как чайник, Зоя – Плакался мне, что его все, видите ли, бросили! Нет, вы представляете, – не переставала возмущаться рыжая, – он даже про Женьку вспомнил, хотя она тут уже сто лет как не работает! – Плохо, Зоенька, очень плохо – заключил Кораблёв, озадаченно переглянувшись с Винокуровым. – А что дело какое-то новое, да? – загоревшись идеей выведать что-нибудь новенькое, поинтересовалась рыжая. – Зоенька, много будешь знать – плохо будешь спать! – Ошибаетесь, Леонид Николаевич, Зоя не будет спать, если не будет знать – иронично подхватил Винокуров. – Да ну вас! – злобно отмахнулась Зоя от двух возомнивших себя юмористами мужчин. – Зоя! – выглянул из кабинета Ковин, раздражённый тем фактом, что ему ещё до сих пор не был подан чай, с целью узнать, с кем же на этот раз сцепилась языками его секретарша – А-а-а. Леонид Николаевич, Владимир Васильевич, – поприветствовав оперативников своим рукопожатием, начальник следствия продолжил, – вы как, по делу или так? К Зое на кофеёк? – Виктор Иваныч, вы же знаете, люди нашей профессии в гости не ходят, только по делу – уже без ухмылок и гримас, серьёзно заключил Кораблёв. – Хорошо, тогда пройдемте – Ковин пропустил вперед мужчин, отчего-то замешкавшись в проходе. – Виктор Иванович, а пирожное? – Потом, Зоя, после! – отмахнувшись от Зои, Виктор Иванович решительно закрыл дверь кабинета перед самым носом зав. канцелярии, позже прильнувшей к ней ухом в попытках разузнать все тайны следствия. – Что, Зоя, ничего не слышно? – переглядываясь с Фёдором и улыбаясь с нелепых Зоиных устремлений подслушать что-нибудь эдакое, поинтересовалась Ольга, вошедшая в канцелярию вместе с Курочкиным несколькими секундами ранее. – Да услышишь тут! Конечно! Тоже мне конспираторы нашлись! – не отлипая от едва ли заметной дверной щёлочки и не поворачиваясь к вошедшим, отозвалась с претензией в голоcе Зоя. – Зоенька, я поражён! Я и представить себе не мог, какими на самом деле жертвами тебе обходится сбор оперативной информации. – Оля, уйми своего Ромео, пока по голове не настучала! – раскатисто, от тихого к громкому, взревела, словно начинающаяся буря, Зоя, но после резко замолчала, поймав себя на мысли о том, что очень уж знакомые издёвки прозвучали в её адрес – Курочкин?       Перед Зоей стояли двое – Цветкова в распахнутом нежно-голубом плаще в обнимку с чёрным рабочим портфелем и Курочкин с милыми завитушками на голове, образовавшимися из-за повышенной влажности на улице, в тёмно-зелёную клетку свитере под курткой цвета мокко. – Федя! Курочкин! – искренне обрадовавшись долгожданному возвращению капитана в рабочий строй, Зоя, немедля заключила Фёдора в свои крепкие объятия – Оля, ну можно я его чмокну? – заливисто смеясь и не выпуская из тисков Курочкина, обратилась рыжая уже непосредственно к его спутнице и, получив безоговорочное на то одобрение со стороны Цветковой, оставила на щеке Феди бордовый след от губной помады. – Фёдор, ну ты даёшь! Ты уже и на работу что ли собрался? А как нога? А что врачи говорят? – не переставая, сыпала вопросами Зоя. – Спокойно, гражданочка, вы меня сейчас задушите – освободившись от Зоиных силков, Фёдор Михайлович продолжил с несколько деловитым видом – Доктор предписал трудотерапию. Поэтому всецело готов приступить к поимке оборотней и кровопийц. Но исключительно с завтрашнего дня! А сегодня только покой и... – Курочкин прервался на полуслове, завидев, как обычно орёл подмечает свою добычу острым взглядом, десерт в расписном блюдце, который всё также смирно ожидал своего часа быть съеденным, – вон то пирожное, пожалуй. – Федя, располагайся! Сегодня тебе можно всё!       Зоя моментально сдвинула к краю рабочего стола многочисленный канцелярский хлам, устроив гостя с комфортом на приёмном стуле, таким образом предоставив в его распоряжение всё содержимое подноса, сама же примостилась напротив, по-дружески заботливо наблюдая за поедающим пирожное Федей. – Зоя, какой шикарный букет! Признавайся, Антон подарил? – с игривыми нотками в голосе полюбопытствовала Ольга, прильнув носом к бархатным хризантемам, излучающим нежный аромат осенних цветников. – Почему же сразу Антон? Кроме него, других мужчин что ли нет? – таинственно заявила Зоя, играя глазами и перебирая пальцами рук рыжие локоны – Скажем так, давний поклонник. – Я всё расскажу Антону – заговорщически произнесла Ольга, улыбаясь в ответ подруге. – Зоя, а шеф на месте? – покончив с пирожным и чашкой чая в три минуты, Курочкин вновь влился в разговор. – А тебе какой нужен? – А что есть какой-то выбор? – И наш шеф, и ваш шеф здесь. Да все сюда чего-то притащились, в канцелярии с самого утра не продохнуть! – жаловалась на бесконечный проходной двор Зоя, потихоньку убирая с рабочего стола грязную посуду. – И что Вовка тоже здесь? – удивился такому совпадению Курочкин, не видевший друга уже несколько месяцев, сначала ввиду своего ранения и долгой реабилитации, а после из-за нехватки времени и постоянной работы Винокурова, в основном же, они общались по телефону, да и то редко, по особым случаям. – Ну да, они с Кораблёвым пришли по поводу какого-то нового дела. – А что за новое дело? – оторвавшись от цветов, тревожно, слегка с опаской в силу профессиональной ревности к Буевичу и новенькой Зубковой спросила Ольга, не на шутку испугавшись, что пропустила всё самое важное и интересное – Происшествий же вроде не было? – Оль, да откуда ж мне знать? Всё, чем владею. – Может, тогда городской комитет что-нибудь присылал? – в безуспешных попытках разгадать истинную цель визита Винокурова и Кораблёва к начальнику следствия, выдвигала всё новые и новые версии Ольга. – Да нет, не думаю, – не согласилась с выдвинутым Цветковой предположением Зоя, – Буевич только сегодня туда поехал, я его лично просила прихватить с собой, если нам чего отпишут сверху. – Да? Странно... – разочарованно выдохнула Ольга и взглянула на настенные часы – Чёрт! У меня ж свидетели на час вызваны. Всё, Федя, пока, до вечера – Цветкова бегло поцеловала Курочкина в щёку и спешно покинула канцелярию, напоследок напоминая Зое, что она будет у себя кабинете, всё ещё лелея надежду о новом деле узнать в первых рядах.       Винокуров и Кораблёв быстро избавившись от верхней одежды и небрежно бросив её на кожаное кресло, стоявшее у самой двери, проследовали к месту переговоров, к рабочему столу Ковина, устроившись друг напротив друга. В силу должности и возраста первым заговорил Виктор Иванович. – Чем обязан вашему вниманию, коллеги? – Виктор Иваныч, а вы газетки читаете? – умыкнув с канцелярского органайзера простой остро заточенный карандаш, Кораблёв принялся разглядывать его с самым серьёзным видом, будто в его руках находился не обыкновенный грифель в деревянной оправе, а, как минимум, шедевр творения всего человечества – Телевизор смотрите? Хронику. криминальных. новостей – майор в воздухе прочертил всё тем же карандашом три параллельных горизонтальных линии, повторяя стиль заголовков печатных изданий. – Неужели вас мадам Кривицкая так заинтересовала? – Верно, справляемся по её быстротечно упокоенной душе. – Слышал, Леонид Николаевич, слышал, и что нашлась, и что труп в нашем районе – заключил Ковин, слегка постукивая пальцами рук по столешнице. – Во, как бывает на свете! Я за этой паскудой, Кривицким, – Кораблёв крепко сжал свой кулак от внезапно накатившей волны ярости и злобно процедил сквозь зубы, – уже какой год гоняюсь, никак прижучить гада не могу, а тут такая удача! Нельзя упускать такой шанс! Может, заберём материальчик, а, Виктор Иваныч? – Да кто ж нас спрашивать-то будет? Так отдадут и даже спасибо не скажут. Кировский район вон со вчерашнего вечера мне уже все трубки оборвал, просит быстрее принять к своему производству – возмутился Виктор Иванович, подняв и с грохотом опустив трубку рабочего телефона – Гнилое-то дельце попалось, гнилое, да ещё и под конец года. Ну да чёрт с ним! Одним больше, одним меньше. В принципе, в общих чертах ваш интерес, Леонид Николаевич, мне понятен. А что конкретно-то просите? – Нам бы следователя вменяемого. Желательно Пьетю – наконец вступил в разговор всё как-то молчавший до этого времени Винокуров. – Хорошо, будет вам Буевич. Девчонок молодых, я думаю, в это дело впутывать не стоит, тем более что и Пётр Анисич, как мне известно, на осмотр трупа выезжал, так сказать, в курсе всех событий, поэтому на этот счёт возражений не имею. Как только соседи нам исходные материалы отпишут, так сразу можно и приступать. – Виктор Иваныч, – взмолился Кораблёв, – мы вообще-то рассчитывали сыграть на опережение. – Что и информация какая-то имеется? – Мы располагаем сведениями, что Кривицкая незадолго до убийства сделала криминальный аборт – лаконично изложил суть инсайда Винокуров. – А её подружки, – мгновенно подхватил мысль друга Кораблёв, – в один голос твердят, что в последнее время она активно поддерживала связь с неким доктором. Вот так. – Что ж получается? Свидетель наклёвывается? – Виктор Иваныч, даже если он не имеет прямого отношения к убийству, его всё равно нужно отработать, он мог вполне быть последним, кто общался с Кривицкой в день гибели или за несколько дней до. – Ну в принципе, да, солидарен с вами, Владимир Василич. А по личности что? Установили? Кто это? Что это за доктор такой? – Сэм Хайккинен, сорок один год, предприниматель, главный врач и учредитель медицинского центра по планированию семьи и репродукции – кратко доложил Кораблёв, передавая Ковину небольшую стопку фотоснимков – Основная клиника у него открыта в Лаппеенранте, а здесь в Питере – филиал. – Тьфу на вас! – ругнулся Виктор Иванович, непроизвольно ударив кулаком по столу – И что ж вы в самом деле финна собираетесь допрашивать? Р-р-руки у нас коротки иностранцев колоть! – Да не всё так страшно – попытался внести немного спокойствия Винокуров – Этот финн пять лет назад второе гражданство получил – российское, чтобы бизнес легче было вести. Поэтому международных конфликтов ждать не придется. – А это что такое? – Виктор Иванович выделил из имеющегося массива фотографий один особо выделявшийся из всей подборки снимок. – А-а-а, – приподнявшись с места, взглянул на фото Кораблёв для уточнения его содержания, – так это нынешняя подруга Хайккинена, Евгения Анатольевна. – Наша Евгения Анатольевна? – искренне удивляясь такому повороту, Ковин всё же больше адресовал этот вопрос Винокурову, нежели Кораблёву, слегка недоумевающе поглядывая на Владимира Васильевича сквозь очки, на что в ответ получил от него лишь молчание и весьма красноречивый жест в виде поднятых плеч и развёрнутых кверху ладоней рук, недвусмысленно выражающих внешнее безразличие к возникшей ситуации – Ну да... да... говорила мне Зоя, рассказывала, что, мол, уехала, с финном. Нет, и что, правда, с ним что ли? – оставив свои тщетные попытки получить официальное подтверждение от Винокурова, Виктор Иванович теперь обратился к Кораблёву, положительно кивнувшему ему головой в знак достоверности информации – Ну неприятно, конечно, но Евгению Анатольевну-то напрямую это коснуться не должно. – Виктор Иваныч! – Лёня даже подскочил со стула от внезапно охватившего его чувства негодования – что значит не должно? Соваться к Хайккинену прямо так, в лоб, опасно. Мы через Женьку и планировали действовать. Марь Сергевна нам и встречу с ней организовала, сегодня в три. Нам люди позарез нужны! Обыск провести, наружку поставить, когда это понадобится. – Тс, – возмущенно цыкнул Ковин, откинувшись в порыве недовольства на спинку рабочего стула, – посмотрите на них! Везде-то они успели! – продолжал импульсивно размахивать руками начальник следствия – И Швецову ещё умудрились как-то сюда впутать. Нет – Виктор Иванович, дополняя несогласие активной жестикуляций, отрицательно мотнул головой в сторону, – Даже и не думайте! Я категорически против! – и завершил свою эмоциональную тираду громким ударом кулака о поверхность стола. – Да почему, Виктор Иваныч? – не сдерживая поток возмущений, непреклонно настаивал на обратном Кораблёв. – Да потому что это прямо запрещено законом! Хотя бы в том виде, в каком вы это предлагаете. Евгения Анатольевна вам что, гопница какая-нибудь, чтоб её вот так вот на скамеечке раскалывать? Забываетесь, товарищи-оперативники, ой, забываетесь! Главное упускаете из виду. Вот кем она является? – Кем-кем? Папой римским что ли? – от разрывающего голову бешенства и непонимания того, к чему так долго клонит Ковин, съязвил в ответ Лёня, попытавшись таким образом выплеснуть свою агрессию наружу. – Кораблёв, Женя – адвокат, – хладнокровно рассудил Володя, остававшийся единственным на данный момент спокойным человеком в кабинете. – Да ёлы-палы! – Почитайте, Леонид Николаевич, почитайте УПК, закон об адвокатской деятельности. Почитайте. Много чего для себя интересного откроете – поначалу аккуратно, сдержанно, а после снова возмущённо продолжил Виктор Иванович – Ну допрос я ещё могу допустить, это ещё куда ни шло, да и то не в вашем случае. Но все остальные следственные действия только с санкции суда, никак иначе! – волна негодования всё больше и больше набирала высоту, наконец обрушившись, как воды Ниагары, на последнем умозаключении – Наружное наблюдение за адвокатом! Обыск в жилом помещении адвоката! Да вы с ума сошли, коллеги! – Так мы ж не в связи с профессиональной деятельностью – изо всех сил пытался отстоять задуманное Кораблёв. – В связи - не в связи, да неважно. Живут они наверняка вместе, под одной крышей. А если этот доктор и в правду причастен к убийству? Только начнёте копать, а потом вдруг выяснится, что у него с Евгенией Анатольевной заключено соглашение об оказании юридической помощи. И что тогда? – Виктор Иванович с некоторой тенью подозрений взглянул на оперативников, как бы предлагая им самим догадаться о дальнейшем развитии событий – А я вам скажу. Незаконные действия в отношении адвоката подозреваемого со стороны органов внутренних дел. Замечательно. П-р-росто замечательно! Сами подставитесь и Буевича на дно потащите! – Ну пусть хоть Винокуров просто за ней походит. Как частное лицо. А на любой проблемный случай всегда будет железная отмазка, мол, родной муж и всё такое. – Ну это вы не со мной решайте, здесь уж как Владимир Василич скажет. Запретить я вам не могу, но не одобряю. В отношении Хайккинена ещё хоть как-то могу это понять, но в отношении Евгении Анатольевны... Не стоит, хуже только будет. – Мда-а-а уж – безутешно протянул Кораблёв, не удовлетворившись подобной развязкой переговоров, и позже деликатно добавил, поднимаясь с места – Это, конечно, не то, на что я рассчитывал, но и на этом спасибо. Пойдём мы, наверное. – Единственное, что вы можете попробовать предпринять в этой ситуации, так это узнать, не был ли приостановлен адвокатский статус Евгении Анатольевны ввиду её отсутствия, в этом случае гарантии работать не будут. И тогда, я могу допустить ваш план разработки, но по-другому, увы, никак. – Это вряд ли – усомнился в реальности существования данного факта Винокуров. – Владимир Василич, – Ковин, обратившись напрямую к майору, слегка замешкался в поисках нужных слов, – не стоит поддаваться первому впечатлению. Постарайтесь как-то своё личное и рабочее не смешивать. Хорошо? Знаете, запутаетесь, потом ведь не распутаете. – Это уж как получится, Виктор Иваныч – Винокуров в дружеской манере пожал руку старшему и по званию, и по возрасту, и по уму и наконец присоединился к Кораблёву, ожидавшему майора у выхода из кабинета. – На кой чёрт мы вообще к Ковину попёрлись? Что ходили, что не ходили. Толку ноль и помощи никакой – тихо, так, чтобы было слышно только ему и рядом стоявшему Володе, выругался Лёня, подавая куртку другу и косясь одним глазом на Виктора Ивановича, отвечавшего тем временем на звонок из городского комитета. – То есть Ковин тебя не убедил? – А тебя убедил что ли? Василич, если б я всегда слушался своё начальство и всецело полагался только на него, то до сих пор бы в лейтенантах сидел. – Ага, – усмехнулся Володя, – может тогда и шишек бы поменьше словил за свои безумные импровизации. – Винокуров, я не пойму, ты что на попятную пошёл? – Да никуда я не пошёл – отмахнулся Винокуров, выходя из кабинета начальника следствия в канцелярию – Просто, я уже и сам не рад, что ввязался во всё это. И слова Маши с Ковиным тому яркое подтверждение. – Ой, я тебя умоляю...       В канцелярии всё также было оживлённо, Зоя, тщательно прокрашивая каждый ноготок лаком оттенка бургунди, попеременно заливалась смехом от очередной комичной истории Феди, Курочкин же, не переставая смешить свою собеседницу нескончаемыми житейскими небылицами, в благородном порыве протирал полотенцем помытую им же после неожиданного чаепития посуду. – Фёдор? А ты чего здесь делаешь? Я тебя только завтра ждал – немного растерявшись при виде Курочкина, озадаченно произнёс Винокуров. – Шеф, Лёня, здорова! – не сдерживая чувство радости воссоединения с коллективом, Курочкин крепко пожал руку каждому, вдобавок обнимая и хлопая друзей по спине – Да, я Ольгу подвозил, а потом дай, думаю, з... – ... Зоеньке посуду помою – подхватил Кораблёв, вновь включая образ шута. – Ну и что? – отозвалась со своего тронного места Зоя, обдувая для скорейшей просушки готовые ноготки – От вас разве дождёшься, джентльмены фиговы. – А ты ей ещё и цветы дарил – подлил масла в огонь Винокуров, увидев шокированную физиономию Кораблёва. – Зоенька, я букетик могу и забрать. – Ага, щас! – гаркнула Зоя, мотнув головой и округлив глаза – Кораблёв, только попробуй! – Я в шоке, господа – подытожил Лёня, с минуту находясь в полнейшем ступоре, а затем спешно переключился на Курочкина – Ладно, Фёдор, хватит тут домохозяить, собирайся, с нами поедешь. Мы, между прочим, уже опаздываем, а нам ещё за теткой из опеки слетать нужно. – А это ещё зачем? – спросил Винокуров, отвлёкшийся буквально на секунду от всех этих навалившихся проблем с женой благодаря таким милым перебранкам друзей, и снова же погрузился в это болото. – Будем имитировать твои серьёзные намерения. – Я, собственно, не против, – мило прогундосил Курочкин, заинтересовываясь с каждым новым словом очередной авантюрой Кораблёва, – но хочется знать, так сказать, своё предназначение заранее. – А ты, Фёдор Михалыч, как истинный гуру обольщения, и будешь с этой самой тёткой возиться, пока мы с Винокуровым не пообщаемся с одной барышней. – Ну хорошо, я в деле, – с нотками энтузиазма в голосе согласился Фёдор, – но только Ольге, чур, ни слова – с опаской добавил Курочкин. – Федя, я – могила! – самозабвенно поклялся Кораблёв и прогорланил далее, указывая направление – В путь, дорогие друзья! Зоенька, au revoir! – уже на выходе из канцелярии развернувшись в дверях и притопнув правой ногой, как кавалерийский солдат, послал воздушный поцелуй Леонид Николаевич. – Да пока-пока, Лёня – томно вздыхая, простилась с Кораблёвым Зоенька. – Зоя! Зой! – гулким эхом по канцелярии прокатился звонкий клич, исходивший от утомившегося Виктора Ивановича, выглянувшего из своего кабинета в поисках секретарши – И где твоё пирожное? – Хм, – с лёгким упрёком усмехнулась в ответ Зоя, продолжая наводить марафет, – Виктор Иванович, ну вы даёте, в самом деле, вы бы ещё завтра про него вспомнили! Докладываю, пирожного нет, его Курочкин слопал, чай, кстати, тоже он выпил. А хотите сахарку? – Дур-дом! – категорически заключил Виктор Иванович – Ну давай, неси что ли свой сахар. Зоя, ты, Зоя...