Я не могу сказать

      Молодая девушка без перерыва суетилась перед напольным резным зеркалом то закалывая, то наоборот распуская свои густые по плечи волосы. Прекратив наконец свои бесполезные метания между двумя вариантами, она решила остановиться где-то посередине, прибрав левую прядку за ухо крошечной заколкой-крабиком, а правую оставив в полном покое.       Украдкой появившееся из-за грузных туч солнце перекатисто блеснуло за окном, одарив ярким, ещё по-октябрьски теплым светом Женю. На минуту холодные и сдержанные оттенки, так полюбившиеся ей в последнее время, смягчились: изумрудное платье в лучах убегающего солнца преобразилось до пастельно-зелёного, в тёмных прядях волос заискрился потерявшийся в новой окраске след бургунди, а винный цвет женских губ приобрел насыщенные нотки рубина. Женя зажмурилась от слепящей глаза короткой полосы света, но уходить в тень не стала, наслаждаясь может быть последним этой осенью теплом. Успев подумать только об этом весьма печальном факте, в спальню из соседней прямо соединяющейся с ней детской комнаты вбежал мальчик лет трёх, нарочно протаранив свою маму боковым крылом военного самолёта и отправившись дальше по пути следования к кровати с целью захвата её в качестве батутной базы. – Вася! – Женя, уставшая повторять одно и то же по сто раз на дню, довольно строго окрикнула сына, что в совокупности с тем волнением, какое она испытывала перед назначенной встречей с его отцом, было вполне приемлемой реакцией на бесконечные детские проказы – Сколько раз я просила тебя не прыгать на моей кровати?       Мальчик, всё же внешне походивший на Женю больше, чем на Винокурова, что негласно служило предметом гордости для его матери, прикрыв широко улыбающийся рот маленькими ручками, мило хихикал, продолжая испытывать не только стальные пружины кровати, но и стальные нервы своей матери. – Если хочешь прыгать, прыгай на своей – Женя, не понижая градус строгости и не поддаваясь одномоментно на Васины лучезарные серые глазки, настойчиво указала сыну на детскую комнату – Сломается, будешь спать на полу. – Ну ма-а-ам, – протянул вмиг насупившийся от слов матери Вася, мотая при этом головой в знак протеста, – твоя вон какая огло-о-омная, – мальчик широко раскинул обе ручки в стороны, доказывая маме, что лучше батута в этой квартире ему не найти, – а моя совсем ма-а-аленькая! – Тогда давай меняться, – пошла на маленькую хитрость Женя, зная, что её сын никогда не согласится на подобное предложение, – ты будешь спать здесь, а я в твоей комнате. – Не-е-ет, – малыш испуганно схватился за голову; переезд из его воображаемой отлично укрепленной маленькой крепости, а на самом деле обыкновенной детской комнаты, мог по силе сразиться только с самым страшным ночным кошмаром, – там же все мои длагоценные иглушки! – Да? А, по-моему, твои длагоценные иглушки, – Женя мило передразнила сына, не говорившего ещё в силу возраста довольно чисто, – разбросаны по всей квартире. Дядя Сэм из-за этого очень ругается. Надо бы уже поставить кое-кого в угол за такое поведение. – Мамочка, не надо, пожа-а-алуста, я убелу. Всё-всё убелу! – торжественно поклялся маленький проказник, пытаясь задобрить маму жалобным голосочком и обвиваясь вокруг неё, словно лиана. – Вася, не висни, ты уже не крохотный лепесточек, мне тяжело – отстранившись от излишних проявлений нежности со стороны сына, Женя, всё же не лишённая материнских чувств к своему ребёнку, как это могло показаться при первом впечатлении, ласково провела рукой по коротко стриженным, как у ёжика, русым волосам мальчугана, – Сейчас придет Виталина Георгиевна, будь, пожалуйста, славным мальчиком, как ты это умеешь, хорошо? – Не хочу оставаться с тётей Виталиной! Хочу пойти с тобой! – закомандовал нахмурившийся Вася, плюхаясь наконец попой на кровать в порыве охватившего его недовольства от предстоящего скучного времяпрепровождения со злобной, по мнению Васи, няней, только и умевшей, что запрещать всё на свете, не зная, что на самом деле все эти лишения исходят напрямую от матери. – Вася, мама едет к папе на работу. – К папе? – Вася, снова забравшись с ногами на кровать, запрыгал от радости выше прежнего – Я с тобой! Я с тобой! – Малыш, ты же знаешь, папа на работе ловит много плохих дяденек, маленькому мальчику просто опасно туда приходить. – Ну я же с тобой – в попытках убедить маму грустно произнёс Вася, близкий к тому, чтобы расплакаться от негодования. – Поверь, Васютка, маме и самой очень страшно – Женя, всё же усадив мальчика на краешек кровати, присела рядом, взяв в свои руки две крохотные ладошки сына – Малыш, давай поступим так, я сейчас съезжу к папе одна, договорюсь с ним, и после он обязательно к нам приедет, хорошо? – Холошо – всхлипывая, согласился с предложением мамы Вася. – Ты такой у меня умный и взрослый мальчик, – с нежностью заключила Женя, приглаживая рукой кончики Васиных волос и целуя мальчика в макушку головы, – но такой шалун – девушка принялась беспощадно щекотать сына, желая вызвать у ребёнка улыбку и смех, что получилось за считанные секунды. – Василий, только предупреждаю, папе я скажу, что наш сын невероятный чистюля, поэтому к вечеру все твои игрушки должны быть на своих местах, иначе папа очень сильно расстроится, узнав, что мы с тобой его обманули. – Включаю-ю-ю лежим убо-о-олки! – смахнув смешавшиеся от печали и смеха слёзы, Вася принялся в срочном порядке наводить чистоту вокруг себя, бросившись на всё и сразу. – Вот и замечательно – Женя, выдохнув с облегчением, умилительно взглянула на сына, с неподдельным энтузиазмом нахватавшего впопыхах кубиков конструктора с пола больше, чем мог унести трёхлетний ребенок в принципе, притом растерявшего добрую половину по дороге в детскую.       Оставив Васю один на один с его игрушками и невероятно сложным заданием по их уборке, Женя тихонько, чтобы ни в коем случае не мешать юному любителю творческого беспорядка выполнять своё обещание, вышла из спальни в просторную гостиную-студию, где женщина лет шестидесяти с небольшим заботливо хлопотала по кухне, заваривая ароматный листовой чай. – Добрый день, Женечка, – размеренным, приятным слуху голосом поздоровалась няня, проследовав за девушкой в так называемую прихожую, которая, в принципе, не была ничем отделена от общего пространства главной комнаты, кроме как соответствующей её назначению мебели. – Виталина Георгиевна, спасибо, что смогли приехать. С садиком, как понимаете, пока ещё не определились, вот и приходится вам звонить. Вася в детской. Через полчаса можете покормить его обедом. Если вдруг запросит сладкое, то в кухонном шкафу, на верхней полке, есть плитка шоколада, дайте пару долек, но не больше, а то потом его в ночь просто невозможно уложить. Что ещё? А, да, мультики мы уже сегодня смотрели, поэтому все Васины попытки убедить вас в том, что это не так, пресекайте. А если погода будет позволять, лучше сходите на прогулку, пусть побегает на площадке – Женя, второпях раздавая указания няне одно за другим, поскольку ещё немного и она гарантированно опоздает к назначенному времени, параллельно готовилась к выходу: нужно было успеть надеть любимые кожаные ботильоны, застегнуть пыльно-серого оттенка длинный, несколько мешковатый плащ, пройтись пару раз гребнем по запутавшимся волосам, слегка пострадавшим от Васиных объятий, и собрать сумочку из разного рода важных мелочей. – Женечка, я всё поняла – Виталина Георгиевна одобрительно кивнула и после ободряюще добавила – Поезжайте со спокойной душой. Васенька будет под присмотром, за это даже не переживайте. – Сэм, клинике нужен этот инвестор. Попробуем спасти хотя бы то, что осталось.        Из самой дальней комнаты, служившей хозяину квартиры рабочим кабинетом, вышло двое мужчин средних лет, примерно одного роста и схожего телосложения; существенно их отличал между собой лишь цвет волос: русый с лёгкой проседью благородной седины у Сэма и чёрный до блеска у Максима. Второй с жаром доказывал первому, почему они должны сделать именно так, как он предлагал двадцатью минутами ранее, ещё в самом зародыше обсуждения, Хайккинен же молча слушал друга, в принципе, соглашаясь со всеми воззрениями Максима по поводу текущего положения дел в клинике, кроме, пожалуй, главного – предложенной кандидатуры инвестора. – А вот на форум я бы сильно надежды не возлагал, – настойчиво продолжил Максим вопреки неожиданному неодобрению его протеже со стороны Сэма, – мы только время потеряем. Ну найдёшь ты на нём парочку вменяемых кандидатов, и что с этого? Пока ты наладишь с ними контакт, пока я пробью их бизнес, связи, это очень долго. Пойми, у нас просто нет столько времени. – Макс, вот поэтому я и должен всё проконтролировать лично, чтобы не потерять последнее. Ты же меня знаешь, я всегда привык иметь при себе запасной вариант. По крайней мере, хуже от этого никому не станет. – Ну хорошо, давай рискнём – Максим протянул руку в знак завершения переговоров и полного согласия с условиями друга и, получив прощальный ответный жест в виде крепкого рукопожатия, направился в прихожую, где неожиданно для себя столкнулся с Женей – Здравствуйте, Женя. – Добрый день, Максим – не особо приветливо отозвалась девушка, внутренне взбесившаяся оттого, что ей не удалось уйти незамеченной. – Подожди, Жень, ты что куда-то уезжаешь? – с недоумением в голосе спросил подошедший Сэм. – Да, я ненадолго отъеду, – непоколебимо заявила Евгения практически постфактум, – если ты, конечно же, не против – добавила она, на полтона смягчившись не более, чем просто для отвода глаз. – Не то чтобы я против, но ещё утром ты от слабости не могла и стакан воды поднять, – заботливо напомнил Сэм, но, увидев, как девушка, всё также неизменно следуя своему желанию побыстрее уехать, потянулась к ключам от автомобиля, лежавшим у входного зеркального столика, уже спросил намного строже прежнего, – ты что собираешься в таком состоянии сесть за руль? – Сэм, – Женя, проигнорировав в очередной раз всяческие предостережения со стороны Хайккинена, подтвердила со свойственным ей упрямством своё намерение отправиться на эту встречу, – это было обыкновенное утреннее недомогание, не более. Сейчас я в полном порядке. – И всё же, – мужчина, отчетливо давая понять, что против подобного необдуманного поступка, опустил свою ладонь на запястье Жени, препятствуя её потенциальному отъезду, – это опасно. – Ну хорошо, пусть тогда меня отвезёт твой водитель. – Я дал Юре выходной на сегодня. Но если тебе действительно так это необходимо, то, Макс, может, подвезёшь Женю? – Конечно, без проблем. – А после – привези её, пожалуйста, в клинику. Сдашь анализы, и это не обсуждается – слегка пригрозил Сэм в ответ на нескрываемый в глазах Жени скепсис – Тем более я собирался отвезти твою машину на диагностику. – Будет сделано, Сэм, – положительно кивнул Максим и тактично направился к выходу из квартиры, – Женя, я подожду вас на улице. – Спасибо, я через минуту спущусь – не оборачиваясь, произнесла Женя, раздражённо убирая со своего запястья руку Сэма и вкладывая в неё ключи от авто. – И что ты собираешься ему сказать? – задал отнюдь не из лёгких вопрос Хайккинен, догадавшись с самого начала их разговора, к кому так ревностно спешила Евгения. – Вообще-то это он вызвал меня на встречу, поэтому пока не знаю – не попытавшись даже оправдаться, спокойно ответила Женя – Наверное, хочет поговорить о сыне. – А если не только о сыне? – Сэм, – Женя, облокотившись спиной на тумбочку, несколько замялась, пряча глаза в пол и попутно перебирая металлические звенья на ремешке от клатча, – ты же знаешь, я ещё не всё решила для себя. – Знаю. С самого нашего начала знаю – Сэм аккуратно, с нежностью безответно влюблённого человека завёл выпавшую из остальной россыпи прядку волос Жене за ухо – Может, тебе стоит наконец поставить точку в ваших с Владимиром отношениях и начать всё с чистого листа? Со мной. – Может быть – глубоко выдохнув, пожала плечами девушка, всё также не поднимая глаз на собеседника – Ладно, меня ждут. Увидимся в клинике – прощаясь, Женя осторожно, слегка только прикоснувшись к Сэму, скользнула рукой по его плечу, оставляя после себя призрачный свет надежды на лучшее.       Шестёрка предательски сменилась семёркой. Теперь часы показывали без трёх минут три. Дисплей мобильника погрузился во тьму, в отражении которой застыл беспокойный взгляд женских стальных глаз. Женя выронила телефон из рук на колени и откинулась на заднее сидение автомобиля. На удивление пустая трасса, узорчатые парапеты набережной сменялись одни за другими слишком быстро, отчего голова кружилась только сильнее. Небольшая просьба, обращенная к Максиму, и освежающий землистый запах после недавно прошедшего дождя ворвался в салон.       Мысли без конца путались между собой, за какую бы ниточку не пробовала схватиться Женя, так или иначе в конечном итоге всё выходило скверно. И вот о чём она сейчас могла с ним говорить? О том, почему так легко отказалась от него, от мужчины, за которого боролась все эти долгие годы? Ведь в их семейной жизни ничего не предвещало разлада: всё было налажено и выверено до самых мелочей. Только череда событий, где с переменным успехом каждый успел причинить боль другому, захлестнула по крупицам выстроенную годами идиллию, словно морская волна, обрушившаяся на песчаный замок. И вдруг пульс их отношений стал стремительно падать, приближаясь к фатальной отметке, и, банально испугавшись перспективы стать свидетелем гибели её семьи, Женя просто ушла, не дожидаясь исхода реанимации. Другая страна, другая жизнь, другой мужчина. Она пообещала, что лишь возьмёт себе небольшую передышку, и за этот короткий срок обязательно попытается во всём разобраться. Только получалось откровенно плохо. Мнимый любовник, уставший ждать ответных чувств, муж наверняка затребующий развода и невинный ребёнок, так мечтающий о скорой встрече с отцом – это всё, что оказалось у Жени в сухом остатке. – Женя, если я не ошибаюсь, вы ведь замужем за майором Винокуровым? – спросил Максим, прерывая длительную тишину спонтанным, как это могло показаться в начале, вопросом. – Да. Всё верно – Женя с недоверием перевела взгляд с помутневших от серости неба речных вод на салонное зеркало заднего вида в попытках увидеть своего собеседника – Только у нас фамилии разные. Поэтому так сразу и не скажешь, что мы супруги. – Каюсь, интересовался. Но, Женя, не поймите меня превратно, это всего лишь моя работа – проверять сотрудников нашей клиники, – оправдался Максим за вторжение в чужую личную жизнь и после, слегка улыбнувшись, чтобы сбавить градус образовавшейся между ними напряжённости, добавил, – даже таких очаровательных, как вы. – Сложно назвать меня штатным юристом, но так уж и быть, я вам верю – приняла объяснения Женя, внутренне успокаиваясь и направляя свой взгляд обратно к окну, где за его пределами над крохотной прибрежной полосой безмятежно парили чайки. – Женя, понимаете, – в нерешительности продолжил Максим, – наша с Сэмом давняя подруга, Ира Кривицкая, пропала четыре месяца тому назад. А буквально вчера мы узнали, что её нашли мёртвой. Но по какой-то причине дело передали из Кировского района, где ранее проходило следствие, в Адмиралтейский, вашему мужу. Может быть, вы смогли бы узнать хоть какие-нибудь подробности гибели Ирины? Нам ведь они ничего не скажут. – Дело обычно передаётся следователю, а майор Винокуров, скорее всего, просто осуществляет оперативное сопровождение. Может, вам известно, кому именно из следователей было поручено дело об убийстве вашей подруги? – поинтересовалась Женя, уже чуть больше, чем прежде, проявляя внимание к словам Максима. – Убийстве? Вы думаете, Ирину всё же убили? – Увы, но собственный опыт работы следователем не позволяет мне считать иначе. – Наверное, вы правы – с прискорбием заключил Максим, погружаясь в свои мысли. После недолгого молчания мужчина кратко добавил, отвечая на заданный ранее Женей вопрос – Кажется, его фамилия Буевич. Ну того следователя. – Хорошо, я попробую что-нибудь разузнать – Женя, согласившись помочь в таком непростом деле, решила, как и всегда, следуя неизменному присутствию в своём характере капли авантюризма, действовать дальше обозначенной просьбы – Максим, а кто эта женщина? Её имя почему-то кажется мне очень знакомым. – Не думаю. Вряд ли вы могли с ней где-то пересечься. – Ну да... Вряд ли – подтвердила предположение Максима Женя, всё же не отступаясь от тревожного ощущения известности внутри – Наверное, Сэм когда-то вскользь упоминал о ней в разговоре, вот и отложилось в памяти – вспомнив наконец все обстоятельства её короткого знакомства с Ириной, она не стала переубеждать Максима в обратном и, побоявшись скорого разоблачения, поспешила сменить тему разговора – А вы давно знаете Сэма? – Лет десять точно – лаконично ответил мужчина, включая поворотник и перестраиваясь в третий ряд. – Странно – интригующе заявила Женя, вглядываясь в уже знакомые ей очертания старинных зданий, мелькавших по обе стороны дороги за окном. – Почему? – Странно, что вы не врач. Сэм из тех людей, кто всецело отдаёт себя профессии, и весь круг общения такого трудоголика, как правило, не выходит за пределы рабочего коллектива. Это я и по себе знаю. – Но вы ведь тоже не врач. Поверьте, у нас есть кое-что общее – немного тише обычного сказал Максим, так и не говоря ничего конкретного, а после продолжил смелее – Знаете, Женя, Сэм хоть и врач-акушер, но сам детей никогда не любил, тем более не желал становиться отцом. Я вам больше скажу, он этого боится, как бы странно это не звучало. Но, видимо, с вашим появлением Сэм наконец-то сумел побороть свои безумные страхи. Я очень рад за вас. – Что уже так заметно?       Внезапность и абсолютная растерянность охватили Женю целиком, она инстинктивно, спасаясь от очередного грубого вторжения в своё личное пространство со стороны Максима, запахнула плащ посильнее во избежание какого-либо продолжения данного разговора, ей было некомфортно обсуждать это с мало знакомым ей человеком, хоть и другом Сэма. Увы, но времени расставить всё по своим местам оставалось крайне мало. Неделя, другая, и положение, в котором она оказалась, станет известным уже гораздо большему количеству людей. – Нет, что вы. Если бы Сэм сам не рассказал мне об этом ещё месяц назад, то я бы до сих пор оставался в неведении. И да, простите, если смутил вас – виновато добавил Максим, чувствуя взволнованное состояние Жени. – Всё нормально – отмахнулась она, делая равнодушный к данной ситуации вид – Здесь налево, пожалуйста. – Мне пойти с вами? – вежливо предложил Максим, открывая дверцу автомобиля своему единственному пассажиру. – Нет, не стоит, – резко отказавшись от какой-либо помощи, Женя в напрасных попытках привести себя и свои расшатанные неожиданными разговорами и встречами нервы в порядок спешно оправила волосы назад, подхваченные слабым ветром в ту же секунду. – Не слишком ли много действующих лиц? – Максим качнул головой в сторону собравшихся поодаль мужчин, обращая на это внимание Жени, стоявшей к ним спиной. – В смысле? – непонимающе спросила девушка, всё же оборачиваясь в указанном Максимом направлении – Действительно, перебор.       Ротонда в скверике у Следственного комитета, обвитая по-осеннему жухлым плющом, с потрескавшейся от непогоды некогда бывалой белоснежной, а теперь уж едва ли серо-голубой штукатуркой, разноцветным граффити во весь потолок и утопающей в мутных лужах с примесью грязи и опавших листьев в сколах разбитых напольных плиток всё ещё оставалась излюбленным местом встреч для избранных парочек. Сейчас же в ней находилось двое мужчин: Винокуров, облокотившись на каменные перила меж опорных колонн, докуривал вторую сигарету, Кораблёв же, суматошно передвигаясь от края до края, словно кот, охотившийся за мышью, проверял на достаточно ли близком расстоянии от них прогуливался Курочкин с дамой из органов опеки и не виднеется ли на горизонте та, ради которой и разворачивался сей спектакль. – А что, собственно, не так? – поинтересовался Кораблёв, наблюдая не то отрешённость, не то скрытое недовольство друга, окутавшего себя клубами дыма. – Всё в порядке – безучастно ответил Винокуров, туша сигарету, от которой уже не получал должного расслабления. – Тяжёлый случай. Василич, ну ё-маё, ну соберись ты, в конце-то концов! Относись к этому проще, как ловле на живца. Мы такое уже много раз проворачивали. – Сначала Маша, потом я, теперь вот Женя и замкнёт цепочку Хайккинен. Не тяжеловата ли приманка? – Я тебе так скажу, Кривицкий – та ещё акула, поэтому в самый раз. А вот это, кажется, уже к нам – Лёня толкнул Володю локтем в бок, указывая на останавливающийся у входа в скверик серебристый автомобиль – А это ещё что за фрукт рядом с Женькой? – Хотелось бы и самому знать. Но что-то на нашего доктора он явно не похож.       И Винокуров, и Кораблёв внимательно следили за каждым движением прибывших к месту встречи. Женя, обмолвившись с неизвестным парой фраз, неспешным шагом проследовала по одной из ведущих к ротонде грунтовой дорожке, где почти у самого её конца столкнулась с Кораблёвым, любезно предложившим себя в качестве сопровождающего по разбитым ступенькам на входе. – Леонид Николаевич, вы что ж теперь в адвокаты переквалифицировались? – принимая руку Кораблёва, язвительно заключила Женя, с лёгкостью преодолевая небольшой подъём и ступая на площадку ротонды. – Боже упаси! Такому неотёсанному чурбану, как мне, и пробиться в элиту? – многозначительно поднимая указательный палец вверх, воскликнул Лёня – Евгения Анатольевна, мне это даже лестно! – Но другого объяснения вашего присутствия здесь я не вижу. И чтоб вы участвовали в воспитании моего сына я что-то тоже не припомню. Видимо, – Женя осеклась и без тени страха взглянула на Володю, стоявшего всё там же, но не сводившего с неё глаз, – моему мужу очень уж понадобилась помощь представителя. Мы ведь без третьих лиц поговорить уже не в состоянии? – Женя, прервав установившийся между ними лишь на мгновение зрительный контакт, обнаружила, как минимум, ещё двух свидетелей их встречи, мило беседовавших неподалёку от ротонды – Но я погляжу вы здесь не одни. Весь свет Адмиралтейского района в сборе. А что так скромно? Даже Следственный комитет не позвали. Винокуров, а где Цветкова? Где Буевич? Я разочарована! – Женя, выслушай, пожалуйста, Кораблёва, а после, я обещаю, мы поговорим о Васе. – А я, может быть, не желаю слушать Кораблёва и тебя «позже» слушать тоже не желаю – вскипая от злости, огрызнулась Женя в ответ. – Евгения Анатольевна! – с негодованием протянул Лёня – Ну как-то не с того мы начали нашу встречу. – А у меня вообще было назначено не с вами. – Жень, Кораблёв пришёл по делу – повторил причину присутствия здесь постороннего человека Винокуров. – Да? А с каких это пор, мне интересно, у меня есть общие дела с Кораблёвым? – Да хотя бы с тех самых пор, как ты связалась с этим финном!        И Женя, и Володя, ведомые всеобъемлющим чувством злости, не заметили, как оказались в центре ротонды, под самым её куполом, прерывисто дыша и прожигая взглядом другого в полуметре друг от друга. – Евгения Анатольевна, а устройте-ка нам встречу с доктором Хайккиненом – отведя руки за спину, Кораблёв чинно прохаживался вокруг Володи с Женей, внутренне ликуя, что именно под его чутким руководством они так скоро достигли необходимого напряжения для перехода к следующему этапу переговоров. – А это ещё зачем? – Женя встряхнула в яростном порыве головой, пряча руки в карманы длинного плаща – Сэм с ОРБ дружбу не водит. – Зато с адвокатами не разлей вода – поспешил добавить Винокуров. – А я вот что-то не пойму, это личная просьба убойного отдела или производственная необходимость? – Слушай, – прекращая на этом обмен любезностями, предложил Володя, – давай решим всё мирно, и ты свободна. – Стесняюсь спросить, мирно – это как? – продолжила язвить Женя несмотря на попытки её мужа изменить тон их разговора. – А мирно, Евгения Анатольевна, – вновь упрямо влез Кораблёв, – это без привлечения вон той, – он указал вглубь скверика, – замечательной женщины из органов опеки, что неспешно прогуливается под ручку с небезызвестным вам Фёдором Михалычем. Поверьте, у неё может быть множество вопросов к вам по поводу того, как Василий Владимирович пересёк границу соседнего государства. А также вот без этого самого заявленьица, в котором ваш же муж требует наложить запрет на выезд сына за пределы нашей славной Родины. Ознакомьтесь – вручив Жене документ с преисполненным чувством приближающейся победы, Кораблёв замолчал, дожидаясь ответной реакции. – По-твоему, я должна слушать этот бред? – обратилась напрямую к Винокурову Женя, всё же взяв из рук Леонида заявление. – Разве ты оставила мне выбор? – То есть в том, что ты пытаешься меня шантажировать нашим же ребёнком, виновата я сама?       Из ротонды больше не доносились сказанные друг другу колкие упрёки, стихли взаимные претензии, ушли взращённые за месяцы расставания злость и обида, но появилась щемящая внутри горечь разочарования. – Можешь не отвечать – Женя лёгким движением руки, в один момент, разорвала злополучный документ; сначала по линии сгиба, а затем ещё напополам – Что ж, я официально заявляю вам обоим: никаких разговоров, звонков и встреч я устраивать с Сэмом Хайккиненом не собираюсь. А ты, если действительно думаешь, что можешь запугать меня вот этим, – Женя в гневе бросила смятые клочки бумаги под ноги Винокурову, – глубоко заблуждаешься. Мне больше нечего тебе сказать, – и поспешила исчезнуть, как можно скорее. – Евгения Анатольевна! – возмущённо окликая Женю, без оглядки покидавшую территорию сквера, Кораблёв неминуемо осознал, что неожиданно потерял всевозможный контроль над спецоперацией. – Не надо, я сам – Винокуров, также не ожидавший подобного исхода встречи, немедленно отправился вслед за женой в попытках остановить её – Жень, подожди! Я правда хотел поговорить о сыне. – Винокуров, ты идиот! – всё же останавливаясь, разъярённо воскликнула Женя, до злостной дрожи в руках срывая почти до самого конца неподатливую на сумочке молнию и доставая из неё Васину фотографию – На, возьми, повесишь в рамочку на стенке в РУВД, потому что Васю ты увидишь ещё очень не скоро, это я тебе обещаю! – Никак не могу понять, когда ты только стала такой стервой? – внимательно осмотрев Женю с ног до головы, огорчённо спросил Винокуров. – Когда была замужем, за опером – не упуская подвернувшейся возможности слегка принизить самомнение мужа, едко отозвалась девушка. – Да? Зато сейчас твои предпочтения сильно изменились. – Ага – кивнула она в знак безграничного согласия с его утверждением – В лучшую сторону. Нищие майоры меня больше не привлекают! – Ну да, – наигранно протянул Володя, – куда уж мне тягаться с заграничным богатеем! – Сэм, между прочим, – обычный врач. – Запомни, обычными врачами ОРБ интересоваться не будет! – Я учту. Но как-нибудь в другой раз – оставив Володю одного, Женя быстрым шагом направилась к ожидавшей её у входа машине – Максим, поехали отсюда скорее. – Ну что, как всё прошло? – спросил Курочкин, переваливаясь через каменные перила ротонды со стороны сквера. – Тебе помягче сказать или как есть? – поправил клетчатую кепку Кораблёв, опираясь спиной на ближайшую к Фёдору колонну. – Вообще я человек ранимый, так сказать, опер с тонкой душевной организацией, поэтому, Лёнь, давай, как есть! – Провал. Фееричный провал – неумолимо повторил Лёня – Никакой встречи с доктором Хайккиненом нам не светит, во всяком случае, Евгения Анатольевна нам в этом деле не союзник. Вот, чёрт! – громко выругался Кораблёв, рассекая воздух кулаками – Говорил же Винокурову, жениться надо только на глупых бабах! Ими хотя бы вертеть можно, как кубик Рубика, в разные стороны. – А с умными что делать? – всерьёз задумываясь над очередными своеобразными убеждениями Кораблёва, поинтересовался Курочкин. – А с умными, Фёдор Михалыч, только дружить, чтоб не получилось вот так – закончил мысль Лёня, указывая на возвращавшегося в полном одиночестве Винокурова. – Мудро, Леонид Николаевич, но нереализуемо – кратко заключил Федя, всем сердцем переживая за очередную катастрофу в личной жизни своего друга.