Я не могу сказать

      Солидный даже по меркам бывшей столицы автомобиль выехал с больничной территории по направлению к районному следственному комитету. Степаненко всю дорогу пытался вывести Женю на разговор о предстоящем допросе, но его новоиспечённая клиентка на все вопросы отвечала односложно, особо не вдаваясь в подробности. Мысленно она была занята выстраиванием собственной стратегии дальнейших действий, на что времени катастрофически не хватало. Не то, чтобы она не доверяла своему коллеге, но делиться личным не входило в её планы.       Женя даже слабо улыбнулась, внутренне поймав себя на противоречии. Она вспомнила Машину подругу – всеми любимую Альбину. Однажды, ведя с ней беседу по делу о мнимой могиле, Альбина на её предложение рассказать всё, не утаивая, будто доктору, заявила, что доктору непременно нужно говорить правду и только правду, а вот адвокату, как и в суде, можно немножко приврать. В данных обстоятельствах, как ни странно, ей пришлось согласиться с умозаключением мадам Крутицкой. – Валера, – Женя несколько замялась, не зная, какие ей подобрать слова, чтобы не вызывать у коллеги жалость. Но таких слов, к сожалению, не нашлось, поэтому она продолжила, как есть, – у меня сейчас нет денег, чтобы тебе заплатить. – Ай-ай-ай! – запричитал Степаненко, не отрываясь от дороги, – Как же горько слышать такие слова от адвоката. А ещё хуже – от своей лучшей ученицы! – Степаненко, окстись! – усмехнулась Женька. – Я вообще-то училась у Бориса Борисыча. – Вот ты говоришь очень обидные вещи. Но я незлопамятный. Я просто злой и память у меня хорошая – и загоготал во весь голос – Но а если серьёзно, то оформим по назначению, всё честь по чести. – И Степаненко впервые в жизни останется без гонорара? Никогда не поверю. – Старушка, какие наши годы? Свои люди – сочтемся! Тем более я после дела Полевщикова-младшего такой себе домик в пригороде прикупил, ты закачаешься! Отчасти, между прочим, благодаря тебе. – Да я ничего и сделать-то толком не успела по делу, почти сразу в Финляндию уехала. – Не прибедняйся. Всё, что от тебя требовалось, так это посветить своим прекрасным личиком, с чем ты отлично справилась. Так что будем считать, что это взаимозачет. Слушай, – протяжно, с хитрецой, проговорил Степаненко, будто следующая высказанная им мысль не давала ему спокойно спать по ночам, – а если когда-нибудь и меня следаки к стенке прижмут, ты ведь отмажешь меня? – Следствие покажет. – Значит, придётся сушить вёсла. – Уж лучше тогда сухари.       Автомобиль Степаненко наконец остановился рядом с назначенным пунктом, всего в нескольких десятках метров уже виднелось здание районного СК. Как бы оптимистично ни смотрел на дело даже Валерий Андреевич, относящийся ко всему с толикой юмора, впереди их ждал действительно сложный этап поиска истины.

***

– А Антон что говорит?       Ольга стояла у окна канцелярии, держа в руках приятно обжигающую ладони чашку чёрного чая, и всматривалась в успокоившуюся за прошедшие дни непогоды речную гладь. Зоя так и продолжала крутиться около чайного столика, по-видимому, заваривая этот ароматный напиток уже для себя. Как-никак, в следственном комитете тоже наступило коротенькое время для обеда. – Да ничего особенного, – отмахнулась рыжая, аккуратно помешивая сахар десертной ложечкой, – там народу была тьма-тьмущая. Женьку он не встречал, а финна этого видел только со сцены, когда тот речь произносил. – Всё равно не понимаю. К чему такое особое внимание? Ехал человек на машине, разбился. Банальное ДТП. А шуму столько, будто у нас заказное убийство. Петька, вон, целый день бегает за экспертизами ни пойми по какому делу.       Зоя явно не оценила по достоинству старания Петра Анисимовича, отпустив на Олино беспокойство саркастическое «ничего, ему полезно». – А по заказным убийствам это у нас Машка спец. Кстати! – воскликнула Зоя, едва не расплескав чай по пути следования к своему рабочему месту, – Старосельцев еще сказал, что там был Машин муж вместе с её подругой. – Альбиной? – настороженно спросила Ольга, в ответ получившая лишь Зоин кивок головой, – Может быть, хоть они что-нибудь знают об этом всём. – И вот почему нам, рыжим, так не везёт в любви? – горько вздохнула Зоя, откинувшись на спинку офисного кресла, – Женька у нас совсем уже как чёрная вдова стала, только у неё вместо мужей ухажёры помирают. Даже не знаю, что и хуже. – Про ребёнка, – деликатно спросила Цветкова, – это правда? – Угу – вновь кивнула Зоя, отхлёбывая чай, – Представляешь, каково сейчас Вовке? – Слабо. Фёдор после всего случившегося в больнице до него вчера даже не дозвонился.       Неожиданно запертую изнутри дверь канцелярии кто-то довольно сильно дёрнул за ручку, будто ожидал, что она непременно должна быть открыта. После двух таких силовых попыток открыть заветную дверь, в неё всё же постучались, но не менее настойчивым образом. – Обед! – раздражённо крикнула Зоя, даже на миллиметр не пошевелившись со своего места. Но визитёр по-прежнему не унимался. – Нет, ну что за люди! Обед, кому говорю! – Может, Ковин? – Он вернётся не раньше пяти, да и ключи у него есть. Так что нет, не шеф это. – Тогда, может, Петька? – предположила Ольга, на что её собеседница лишь пожала плечами, – Я, наверное, всё же открою, мало ли – и направилась к двери канцелярии. – Ну смотри сама – отстранённо ответила Зоя, не разделив энтузиазма Цветковой. – Здрасьте, ну наконец-то!       Зоя, бегло разглядывавшая с чашкой чая в руках глянцевый модный журнал, не видела выражение лица своей подруги, но точно знала, что в данный момент она искренне пожалела о своём решении отпереть эту злосчастную дверь. Потому что они ожидали увидеть за её пределами кого угодно, но только не Филонова.       Тот вошёл внутрь канцелярии без какого-либо на то разрешения от дам, чинной походкой пройдясь до Зоиного стола, на который он аккуратно водрузил свой кожаный портфель, а потом, как бы невзначай, увидев в отражении настенного зеркала то ли соринку, то ли ниточку (возможно даже воображаемую) на не менее презентабельном плаще, с осторожностью, какая бывает при первой примерке дорогой вещи, отряхнулся.       Ольга, опомнившись, лишь тихо вздохнула и поспешила вернуться на место у окна, по пути получив от Зои взгляд, полный негодования и злости. – И как это, собственно, понимать, дорогие мои? Битый час стучусь, и ни ответа ни привета. – Николай Петрович, – попыталась смягчить гнев начальника Зоя, – так обеденный перерыв же. Законный. – А здесь, милая вы наша Зоенька, попробую не согласиться. Двери канцелярии следственного комитета – это ведь что? – пустился в размышления Филонов, прохаживаясь по канцелярии, – Это как врата Рая, которые принимают всех страждущих и нуждающихся в помощи. Они должны быть открыты всегда и для всех. Люди ведь приходят к нам с чем? Со своей проблемой, и хотят видеть её решение, а не запертую дверь. Не поря-я-ядок. – А вы к нам, Николай Петрович, тоже с какой-то проблемой пришли? – неожиданно в ответ на тираду начальника огрызнулась Ольга. – Скорее нам их создать – едва слышно пробубнила Зоя. – Тьфу-тьфу-тьфу – испугавшись за себя, трижды плюнул через левое плечо Филонов, чтобы не навлечь на себя неприятности – Ты что такое говоришь, Цветкова? У меня проблем нет и быть не может. – В этом сомнений нет. – Так, я чего-то не понял, а где весь кадровый состав? – мужчина осмотрелся по сторонам, будто подчинённые Виктора Ивановича могли скрываться от него где-то в этой комнате, в шкафу или под столом. – Вас кто-то конкретный интересует, Николай Петрович? Ольга Владимировна собственной персоной, – указала на Цветкову Зоя, – Буевич недавно в морг направился, Зубкова, кажется, на выемке вместе с убойным, Беляев пока на больничном, а Швецова в декрете. – А Машка что, ещё в декрете до сих пор прохлаждается? – Филонов даже несколько оживился при упоминании из уст Зои фамилии Марии Сергеевны – Тц-ц-ц, а ведь говорил же я Ковину, нечего в начальствующий состав бабу брать. – Мария Сергеевна только заместитель. – А зам что, конкретно тебе, Оленька, уже не начальник? Не рожала бы Швецова по трое детей, глядишь бы и в люди выбилась, а так, смех один. – Прямо как вы, Николай Петрович, не рожали и выбились – не скрывая ни эмоциями, ни голосом неприязнь к этому человеку, колко ответила Ольга. – Именно, я не рожал и... – Филонов резко оборвал свою мысль на полуслове, осознав, как нелепо прозвучало даже её начало, и грозно посмотрел на Цветкову, – Так, разговорчики мне тут! – Ладно, Зоя, пойду я, – Ольга Владимировна прошла мимо начальства, как ни в чем не бывало, остановившись уже у самых дверей, – мне работать надо – сделав нарочно акцент на слове «работать». – Нет, вы посмотрите, какие смелые мы стали! – раcхорохорился не на шутку Филонов, поражаясь оказанному ему «тёплому» приёму со стороны подчинённых, – Распустил вас Виктор Иванович, ох, распустил! Но ничего, дисциплинку-то я быстро подправлю! – Николай Петрович, – соловьём запела Зоенька, увиваясь подле начальника, – а хотите я вам кофейку сделаю? А? – Кофейку? – оценивающе задумался Филонов, – а что, пожалуй, что и буду!       Поскольку дверь в канцелярию после инцидента с Филоновым была уже открыта, то в помещение без каких-либо препятствий вошли Курочкин и Винокуров, по-видимому, только что вернувшиеся после проведённой выемки у Петренко. Сам факт нахождения Филонова в стенах районного СК немало удивил мужчин. Федя же на правах подчинённого и нахождения в здании начальства в лице своего шефа побыстрее ретировался с глаз Филонова, пройдя вглубь помещения поближе к Зое, чтобы улизнуть с чайного столика чего-нибудь съестного, попутно мешая женщине готовить кофе. Выведывать же причину столь неожиданного визита всеми «любимого» главного начальника следствия на себя взял Винокуров. – Приветствую, – Володя крепко пожал Филонову руку и продолжил, – И чем это мы обязаны визиту начальника столь большого уровня? – Как это чем? – слегка усмехнулся Николай – Жену приехал твою допрашивать. Лично! Или что, может, уже бывшую? – Нет, не бывшую – процедил сквозь зубы Винокуров, уставший от подобных вопросов окружающих, – С этим мы бы и сами справились. – Не думаю, УПК-то почитывать надо, майор. Возбудить дело в отношении адвоката или привлечь его в качестве обвиняемого может лишь руководитель следствия по субъекту, стало быть, только я. – Сам-то, небось, только вчера его открыл – многозначительно переглянувшись с Зоей, тихо произнёс Курочкин и получил в ответ от рыжей такое же едва слышное «вот-вот». – Петрович, ты чего? – Винокуров даже несколько опешил от слов Филонова, не ожидавший услышать о таком повороте событий, – Какое ещё дело? Несчастный случай в чистом виде. Там и состава-то не натянуть. – А я проведу допрос свидетеля, заметь, пока ещё свидетеля, и решу, есть ли там состав или нет. Кстати, Зоенька, где я могу допросить человека? – Мы ваш кабинет вообще-то Беляеву отдали, но он ведь на больничном, если хотите... – не договорила Зоя, которую на половине предложения остановил Филонов. – Вот и отлично! – засобирался на выход Николай Петрович – Жду вас обоих – обратился он к мужчинам – в своём кабинете через десять минут. Кофе, кстати, тоже – и вышел наконец из канцелярии. – Час от часу не легче. Только Филонова нам тут не хватало.       Винокуров уже несколько дней пребывал в подавленном состоянии, он не надеялся избежать обсуждения всеми их семейной жизни с Женей, но после произошедшего интерес к их персонам возрос многократно. Теперь же, во всём этом клубке будет копаться еще и проныра-Филонов, что отнюдь не придавало оптимизма. – Зоя, а Ковин-то будет? С этим, как видишь, каши не сваришь. – Не раньше пяти, его в гор. комитет вызвали. Этот Хайккинен оказывается наблюдал жену самого..! – Зоя медленно подняла указательный палец вверх, туда же, к потолку обратила и взгляд своих глаз, показывая этим жестом высокое карьерное положение лица, чья фамилия в разговоре так и не была озвучена. – Кого? – Курочкин, приоткрыв рот, оценивающе посмотрел в потолок. – Кого-кого, да никого, Федя! – разозлилась Зоя на Курочкина, из-за которого она сбилась со счёта и не могла вспомнить, положила ли она два или три кусочка сахара в чашку, – Ей богу, идите уже, работать только мешаете! – Тихо-тихо, гражданка, уже уходим – всегда страшась Зоеньку в таком её грозном состоянии, Курочкин поспешил удалиться, как можно скорее, – Шеф, я за Ольгой и к Филонову. – Давай – кивнул Винокуров и собирался тоже последовать за другом, уже скрывшимся за поворотом коридора, но остановился, вспомнив, что хотел ещё кое-что узнать у заведующей канцелярии, – Зой, а где у нас Буевич пропадает? – Да он к Панову в морг поехал за объяснениями по этому финну – не поворачиваясь к Винокурову лицом, продолжила сервировать поднос женщина, – а тебе зачем? – Да так, хотел вот ему «спасибо» сказать, за Филонова. – Ну тогда Буевича ты можешь не искать. – В каком этом смысле? – В прямом. Это Зубкова его к нам вызволила. – Полина? – удивлённо спросил Винокуров, не веря свои ушам, – Ты уверена в этом? – Володь, да она при мне лично сегодня утром все трубки его канцелярии оборвала.       На этом разговор пришлось резко оборвать, поскольку в канцелярию вошёл Степаненко, который бегло окинул взглядом Винокурова и, практически не размыкая челюсти, но с широчайшей улыбкой на лице, процедил присутствующим своё краткое «здрасьте». – Валерий Андреевич, а вы по какому делу пришли? – засуетилась вдруг Зоя, бросив кофе Филонова и обратившись к стопке бумаг на столе, – По вашим клиентам у нас вроде в производстве ничего нет. – Ну я надеюсь, что дела там, действительно, и не будет – Степаненко вновь как-то странно покосился на стоявшего рядом Винокурова – Но ордер на представительство интересов Стрелецкой Евгении Анатольевны всё же прилагаю. Говорят, за это дело взялся сам Филонов. – Да-да, он самый. Как говорится, раз в год и палка стреляет – ответила Зоя, помечая что-то в своём журнале, – Вам в 210-ый, прямо по коридору и налево, – и возвратила документ адвокату. – Зоя Пална, благодарю, – вновь широченной улыбкой, как у чеширского кота, улыбнулся Степаненко, протягивая женщине в ответ длинную прямоугольную плитку шоколада в упаковке, – А это вам. От чистого сердца. – Бельгийский – Зоины глазки вмиг заблестели огнём желания вкусить эту запретную, по её же собственному распоряжению, сладость, – Валерий Андреевич, вот вы всегда знаете, чем мне угодить.       Пустая болтовня, завязавшаяся между заведующей канцелярией и адвокатом быстро надоела Винокурову, и тот, мысленно рассудив, что раз больше от Зои ничего стоящего по делу всё равно не получить, то не стоит и тратить здесь своё время зря. Но Володя совсем не подумал о том, что раз на допрос приехал Степаненко, при этом назвавший себя Женькиным адвокатом, то и сама доверительница должна быть где-то поблизости.       И, действительно, как только Винокуров перешагнул за порог канцелярии, он, буквально, в пару метров от себя увидел свою жену, стоявшую к нему спиной и разговаривавшую в это время с кем-то по телефону. События прошедших дней сменялись с такой бешеной скоростью, что сейчас трудно было осознать тот факт, что перед ним стоит именно Женя, ещё вчера без сознания лежавшая в палате городской больницы. Девушка же чужого присутствия со стороны не ощутила, поэтому продолжала свою беседу без какого-либо смущения. – Вик, значит, и ты уже в курсе. Как ты понимаешь, к тебе я сегодня уже точно не попадаю – Женькин голос стих на какое-то время, видимо, о чём-то в свою очередь ей говорил собеседник – Да, сейчас буду давать показания, а что будет дальше, пока не представляю. Это какое-то безумие! – отчаянно произнесла Женя, в порыве чувств повернувшись на все сто восемьдесят градусов.       От неожиданной встречи с мужем её целиком поглотила волна оцепенения: она не могла ни пошевелиться, ни даже слова сказать в ответ обеспокоенной тишиной в трубке Вике. А когда всё же смогла совладать с нахлынувшей паникой холодно прекратила разговор, небрежно бросив «я перезвоню».       Но даже по окончании телефонной беседы ничего не изменилось: и Женя, и Володя просто стояли друг перед другом, в нескольких шагах, и молчали. Володя смотрел на жену с укоризной и некоторым разочарованием. Это бы вряд ли заметил кто-то другой, кто недостаточно хорошо знал Винокурова, но она это почувствовала. Почувствовала с невыносимым отчаянием в сердце, отчего хотелось кричать. От этого взгляда Женя и не выдержала, заявив строго, почти ультимативно. – Если ты хочешь что-то сказать, скажи это сейчас.       Но получить в ответ хоть слово или же молчание не представилось возможным. Из канцелярии наконец вышел Степаненко, который кратко напомнил Жене о том, что лучше не заставлять Филонова их ждать и что опоздание на первый же допрос не пойдет во благо этому скользкому делу.       Через пять минут, почти к назначенному времени, все собрались в кабинете Филонова, принадлежавшему ему в прошлом, когда тот ещё значился руководителем районного СК. Людей в помещении для рядового допроса свидетеля было явно в избытке: Николай Петрович, представший теперь присутствующим в тёмно-синем своём мундире со всевозможными знаками отличия за «ревностную» службу государству и праву, восседал за основным рабочим столом тогда, как Женя, находившийся подле неё Степаненко, а также напротив них Цветкова устроились за переговорной его частью, оба оперативника в лице Курочкина и Винокурова аккуратно примостились у окна. Не хватало лишь Буевича, который мчал на всех парах от Панова в следственный, поэтому Филонов распорядился пока начинать без него. – Что ж вы, гражданка Стрелецкая, затягиваете надуманными причинами следствие, отказываетесь от дачи показаний, позволяете себе нелицеприятные высказывания в адрес молодого следователя.       Женя, казалось, даже и не собиралась отвечать на озвученное Филоновым недовольство её действиями, а лишь усмехнулась, прекрасно понимая откуда именно дует ветер. Буевича назвать молодым следователем уже вряд ли было возможным в силу его восьмилетнего стажа на следствии, да и отношения у них сохранялись приятельские, поэтому оставалась только Зубкова, вполне способная нажаловаться прямиком наверх. Инициативу на правах представителя в свои руки взял Степаненко. – Почему же сразу отказывается? Тот факт, что моя доверительница несмотря на весьма серьёзные предостережения от врачей, смогла найти в себе силы прийти сегодня сюда и дать все необходимые показания, характеризует её исключительно с положительной стороны. Вот и соответствующее заключение лечащего врача Евгении Анатольевны, которое подтверждает её физическую неспособность принять активное участие во вчерашнем допросе следователем Буевичем ввиду возникшей угрозы прерывания беременности. Кстати, прошу зафиксировать этот факт в протоколе допроса и приобщить данные документы к материалам дела – Степаненко обладал исключительным красноречием и умел преподнести всё с максимальной выгодой для своего клиента, за что и получал щедрое вознаграждение от них – Но а в остальном, – адвокат аккуратно намекнул на показавшиеся обидными высказывания в адрес Зубковой о её желторотости, – вы ведь понимаете состояние моей доверительницы. Столкнувшись со смертью близкого ей человека, да и в её-то положении. Думаю, что это не более чем стресс и сдавшие в тяжёлый момент нервы. У моей доверительницы не было и в мыслях каким-либо образом ущемлять или даже обижать следователя Зубкову.       Филонов охотно принял переданные Степаненко документы и, состроив на своём лице гримасу подозрительности, то и дело переводил взгляд с бумаг на Женю, с Жени на бумаги. Но так ничего и не высказав по их существу, Филонов также быстро потерял к ним какой-либо интерес, отложив документы в сторону. – Ну хорошо-хорошо. Сейчас-то вы готовы дать показания? Основание допроса вам известно?       Степаненко даже несколько оживился, процедура допроса, казалось, наконец-то сдвинулась с мёртвой точки. Право ответа на заданный вопрос он оставил за Женей. – Да, известно. – Что ж, тогда начнём. В каких отношениях вы состояли с потерпевшим Сэмом Хайккиненом? – Я отказываюсь отвечать на этот вопрос. – Первый же вопрос и сразу в отказ? – недовольно усмехнулся Филонов – А говорите, что содействуете следствию. – Жень, не нагнетай, а – пригнувшись, на ухо прошептал Степаненко. – Господин следователь, – вновь взял инициативу в свои руки Валерий Андреевич, увидев, что отвечать Женя так и не надумала, – очевидно, что данный вопрос неудобен для моей доверительницы. На данный момент она всё ещё состоит в законном браке. Это несколько компрометирует её. – А удобных вопросов у нас нет, Валерий Андреевич. – В доверительных.       Женя не смотрела ни на кого в округе, концентрируя свой взгляд только на пальцах рук, которые она без устали переминала от волнения, что привлекло собой внимание Володи. Он заметил, что несмотря ни на что, она продолжала носить обручальное кольцо. – Мы с Сэмом состояли в доверительных отношениях. Филонов громко хмыкнул, записывая Женин ответ в протокол допроса, и не мог не удержаться, чтобы не съязвить, намекая на Женино положение, – Чересчур доверительных. – Трактуйте, как хотите, – Женя, вдруг почувствовав себя такой беззащитной и доступной для любых нападок, быстро сменила позу на более закрытую, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Её голос с каждым новым словом становился твёрже и надменнее – Вы просили ответ, вы его получили. – Допустим. Исходя из данных сводки ГИБДД, вчера в десятом часу вечера на выборгском направлении разбился синий мерседес, зарегистрированный на ваше имя, – Филонов вновь обратился к бумагам, что лежали на его столе, – Где вы были в промежутке с девяти до десяти вечера? – Вчера в загородной усадьбе было торжественное открытие медицинского форума, и Сэм был одним из приглашённых гостей. Я согласилась сопровождать его на этом вечере. – Но почему тогда потерпевший с этого самого открытия возвращался один да и ещё на вашей машине? – продолжал сыпать вопросами Филонов. – В Петербург мы приехали именно на моей машине, – Женя окончательно обрела уверенность в себе и старалась отвечать конкретно, не увиливая и не вызывая тем самым каких-либо подозрений, – я купила её совсем недавно, с месяц назад, в Финляндии. Перелёты для меня сейчас нежелательны, да и здесь её нужно было оформить по всем правилам. – То есть своего автомобиля у потерпевшего в городе не было? – Нет. Если требовалось куда-то поехать, Сэм брал либо мою машину, либо вызывал служебную, от клиники. У него и водитель был. Кажется, Юрий. – И что же произошло на этом форуме? Почему вы разделились? – Я почувствовала недомогание и решила, что разумнее было бы вернуться домой. Сэм поддержал меня в этом. Но поскольку не мог прямо так уехать вместе со мной, попросил отвезти меня своего друга, а сам бы потом вернулся на моей машине.       Женя постепенно начинала осваивать тактику Альбины, в её словах то и дело проскальзывало упоминание о фактах, которых не было в реальности. Голос совести между тем тоже начинал бить тревогу. Как она, юрист и адвокат, пришла к тому, что даёт следствию ложные показания, так нелепо подставляясь под статью? Но и рассказать о том, как они вчера «тепло» распрощались с Сэмом, она не могла. – Имя друга? – Максим. Фамилию не знаю, от Сэма я её не слышала. Кажется, они дружат уже долгое время, а спрашивать самой – Женя даже немного призадумалась, этот вопрос почему-то действительно никогда не интересовал её – не видела в этом необходимости. – Из той же сводки значится, что первыми на место аварии, даже до патрульной службы и скорой, приехал именно автомобиль друга потерпевшего вместе с вами. Как вы могли узнать об аварии, если ехали впереди? – Через какое-то время после начала движения мы увидели, что вслед за нами едет Сэм. Но за одним из поворотов машина пропала из виду и больше так и не появилась. Это насторожило нас, и мы вернулись. К этому времени автомобиль был уже в кювете. – Несостыковочка, Евгения Анатольевна – Филонову версия Жени явно не понравилась – Вы говорите, что потерпевший не собирался уезжать раньше положенного, но вместе с тем отправляется вам вслед. Как вы можете это объяснить? – Николай Петрович, – вмешался Степаненко, – любая высказанная моей доверительницей, либо следствием версия будет лишь предположением. Спросить о мотивах своего поступка самого Хайккинена мы, к сожалению, уже не в состоянии. – Может быть, он передумал, посчитал, что мне может понадобиться его помощь как специалиста, – вновь подала голос Женя, – А может быть по какой-то другой причине, я не знаю. – Потерпевший вчера употреблял алкоголь? – спросил Филонов, резко изменив тему для обсуждения, – Формат мероприятия, так скажем, соблаговолит к испитию такого рода напитков. Женя вновь задумалась в попытках вспомнить более детально события вчерашнего вечера, – Нет, – и отрицательно покачала головой – кажется, что нет. Я не припомню, чтобы он вообще что-то пил или даже держал фужер в руках. – Здрасьте.       В кабинет влетел Петька, изрядно растрепавшийся за время дороги. Он наспех сбросил с себя верхнюю одежду на стоявшую около выхода вешалку и, пригладив взъерошенные волосы рукой, наконец устроился за столом возле Ольги. – Здравствуйте, Пётр Анисимович, – громогласно и очень чётко, практически по буквам, недовольно произнёс Николай Петрович, никогда не любивший опозданий на своих совещаниях, – не прошло и срока давности. – Извиняюсь, – откашлялся Петька, ещё не до конца восстановив дыхание от быстрого подъёма по лестнице, – задержался у Панова, ждал от него объяснений. Сказал, заключение даст по готовности. – Так, ну причину смерти-то установили? – Да. Потерпевший скончался от полученных вследствие ДТП травм. – Буевич, это и ежу понятно. Подробности нам давай. Следы алкоголя, запрещённых веществ? Хоть что-то есть вообще? – Алкоголя, наркотиков нет, – отрицательно покачал головой Петька, – но кое-что всё же есть.       Последняя обронённая Буевичем фраза сильно всколыхнула аудиторию. Версия несчастного случая может быть и не подпадала под угрозу полного исключения, но стремительно падала в самый низ списка. – А это уже интересно, дай сюда – Филонов жестом потребовал передать ему бумаги от Панова. – В крови потерпевшего – продолжил свой доклад Петька, не дожидаясь, пока начальство ознакомится с документом – обнаружен один препарат. Атенолол. – Так-с, – Филонов бегло пробежался глазами по тексту справки – бета1-ад-ре-но-бло-ка-тор – и по слогам прочёл одно из заумных слов в бумажке – И что это такое, что за препарат? Есть пояснения от Панова? – Сказал, что он сильно снижает давление и биение сердца. Проявляется головокружением, сонливостью, обмороками и всё в таком духе. В основном, его гипертоники употребляют. – Хорошо, а дозировка? Превышение есть? Буевич! – рассерженно прикрикнул Николай Петрович – Что я из тебя информацию клешнями вытягиваю, по форме докладывай. – Превышена, – поспешил скорее реабилитироваться Петька – раза в два-три, но несмертельна. – Подскажите – к беседе подключился и Степаненко – Я ведь могу задать вопрос, не так ли? Филонов положительно кивнул, предприняв очередную попытку ещё раз, более вдумчиво, вчитаться в текст справки. – Благодарю. Пётр Анисимович, из данного предварительного заключения патологоанатома можно определить, когда именно этот препарат попал в организм потерпевшего? – Поддерживаю – окончательно бросив эту возникшую из ниоткуда затею вникнуть в суть представленных документов, с энтузиазмом в голосе заявил Филонов – Буевич, есть данные на этот счёт? – По заверениям Панова концентрация препарата только увеличивалась в крови, то есть предположительно препарат попал в организм за десять-пятнадцать минут до начала управления автомобилем. – Интересная картинка у нас с вами складывается, товарищи. Потерпевший, даже если не брать в расчёт его незапланированное раннее отбытие, находясь в самом разгаре мероприятия, выпивает препарат, который за короткое время сделает из него тряпичную куклу. Закрадываются сомнения в совершении сего действия самим потерпевшим. – Подождите, коллеги, – вновь вступился Степаненко, он явно был не согласен с предположением Филонова, – все мы люди и склонны к ошибкам. В конце концов, потерпевший мог сам запутаться в дозировке, неправильно её рассчитать. – Можно и мне спросить? – поинтересовалась Цветкова и, получив разрешение от своего начальства, продолжила, обратившись уже к Жене, – У потерпевшего были проблемы со здоровьем? Он всегда принимал этот препарат? – Нет, – Женя задумчиво потирала бровь пальцами правой руки в попытках припомнить, как всё было на самом деле, – я ни разу не видела, чтобы Сэм принимал что-то подобное да и вообще какие-либо другие лекарства. Он никогда ни на что не жаловался. – То есть вы по-прежнему утверждаете, что Хайккинен ничего не пил и не ел в тот вечер?       Женя уже собиралась ответить на заданный Филоновым вопрос, но её опередил Степаненко, жестом руки дав понять, что он сам ответит так, как это будет удобно для их позиции. – Нет, моя доверительница утверждает лишь то, что в её присутствии потерпевший не принимал что-либо из еды или напитков. Ни о чем другом достоверно ей неизвестно. Потерпевший мог совершенно свободно подходить к гостям, общаться, что-то выпивать или есть, и не всегда при этом с ним была рядом Евгения. – Так, мне всё ясно. Убойный отдел, – Филонов вдруг неожиданно обратился к стоявшим у окна оперативникам, – обыск в квартире потерпевшего был проведён? – Нет, – удивляясь, ответил Винокуров, – для обыска основание нужно. А у нас что? Даже дело не возбуждено. Можно было, конечно, осмотр жилища сделать, но ДТП – это ведь не повод лезть в квартиру к погибшему. За такое самоуправство нас начальство самих за головы подвесит. – Не волнуйся, не подвесит. Дело я уже возбудил, – Николай Петрович сопроводил озвученную им только что новость громким росчерком своей руки, легко, без колебаний, подписавшей постановление о возбуждении уголовного дела, – пока лишь по факту совершения простого убийства, но квалифицированный состав из корыстных побуждений я бы не исключал.       С уст Феди Курочкина неосознанно вырвалось потрясённое «приплыли», сам того не подозревая, он огласил реакцию буквально всех присутствующих в этом кабинете. – Ну а поскольку все в сборе, – как ни в чём не бывало продолжил Филонов – предлагаю не оттягивать сие мероприятие и отправиться всем нам прямиком на обыск. – Минуточку, господа, – вступился Степаненко, – Евгения Анатольевна как лицо, обладающее адвокатским статусом, нуждается в неукоснительном соблюдении всех предписанных ей законом процессуальных гарантий. С потерпевшим они проживали в одной квартире, это может негативно отразиться на её профессиональной деятельности. – Обыск у нас неотложный, так что санкция суда не потребуется, да и время работает не на нас. А с остальными гарантиями проблем не будет. Тем более, что закон предписывает участие члена совета адвокатской палаты. Вы, Валерий Андреевич, и станете гарантом соблюдения всех прав своей доверительницы. Кстати, родственники у потерпевшего имеются? Семья, дети? – Нет, – неуверенно ответила Женя, нервно проведя пальцами рук по волосам, – не знаю. – Так нет или не знаете? – уточнил Филонов. – Николай Петрович, по-моему, выяснение этого вопроса – это уже забота ваших сотрудников – налету подхватил Степаненко. – Ну хорошо-хорошо, – отмахнулся от слов адвоката Филонов – это мы и сами узнаем. Буевич, тогда запросишь данные ЗАГСа и от нотариуса тоже. – Николай Петрович, – взбунтовался Петька – так у него ещё второе гражданство есть. Это и от финнов документы запрашивать надо. Мы так и месяцами можем ответ ждать. – Буевич, – шикнул со всей злости на Петра Филонов, – ты это, мне тут следствие перед второй стороной-то не дискредитируй. Надо запросить, значит запрашивай. Или что, мне тебя в командировку направить что ли? – По правде говоря ... – Петька только заикнулся, как его тут же осёк Николай Петрович. – И не мечтай даже! Направляй срочный запрос, и дело с концом. – Да понял я, понял – обречённо вздохнул Петя. – Я так понимаю, вопросов ко мне больше нет? – Женя, собрав оголённые остатки своего трезвого разума в кучу, вновь вернулась к манерам холодности, граничащим с неприкрытой стервозностью, – Я могу быть свободна? – Пока можете. Распишитесь с двух сторон – Филонов протянул Жене протокол проведённого допроса на подпись. – По деталям прочти ты – быстро расписавшись, она передала все бумаги Степаненко, спешно собираясь покинуть этот кабинет, – пойду я, что-то затошнило меня, во всех смыслах этого слова. Да, кстати, – но, обернувшись на выходе, спросила – Я могу позвонить няне своего ребенка? Не хочу, чтобы он присутствовал при обыске. Или это будет расценено против меня? – Няне? – несколько задумался Филонов над тем, не навредит ли этот звонок их предстоящему обыску, но решил уступить – Няне, думаю, можно. – Мерси – едко отозвалась Женя и с грохотом захлопнула за собой дверь. – Валерий Андреевич, вы тоже свободны. Десять минут, и мы выдвигаемся. Только адрес скажите. – Улица маршала Рокоссовского, 10 – ответил Степаненко на выходе, покинув кабинет вслед за своей доверительницей.       Женя, завершив только что короткий звонок Виталине Георгиевне, продолжала ожидать в фойе. Внутри неё бушевала страшная буря. Буря негодования и злости от непонимания, почему она вдруг должна проходить через такие унижения и оскорбления, нанесённые её гордости. – Дело ж ясное – отказняк. Поверь, Филонов – это неплохо, даже очень неплохо – увидев вышедшего из кабинета Степаненко, Женя принялась язвительно передразнивать его – Разве это не твои утренние слова, Валер? – Жень, да не кипятись ты, успокойся. – Ха, успокойся? Ты что не понимаешь, к чему он всё это клонит? Филонов чуть ли не прямым текстом заявляет о моей причастности к смерти Сэма. И ты говоришь мне успокоиться? – Вот именно – Степаненко попытался потушить сверхэмоциональность своей доверительницы, призвав её к холодному и твёрдому анализу случившегося, – Официальных обвинений сегодня в этом кабинете озвучено не было, всё остальное – пустые домыслы Филонова. – Поверь, – но Женя, кажется, и не собиралась остывать в своей горячности, – то, что я ещё числюсь свидетелем, а не подозреваемой или обвиняемой – дело времени. И сколько мне отведено этого времени, зависит от тебя. – Не нагнетай, старуха. Все эти домыслы, догадки, предположения рассыпятся в суде как карточный домик. Ты и сама знаешь, суд не вынесет решения без прямых улик. А их у Филонова – ноль. – В суде? Я не ослышалась? Ты собираешься довести это дело до суда? – эти слова Валеры повергли Женю в самый настоящий шок – Ах, да, точно, как же я могла забыть! Это же классический Степаненко и его коронное – будем отмазывать в суде. Только, Валер, ты не забыл, что я не одна из твоих обыкновенных клиентов, даже статус подозреваемой способен поставить крест на всей моей карьере? – Если ты будешь слушаться старого доброго друга Степаненко, а не разводить панику, то всё у тебя будет тип-топ. – Хорошо, пусть будет так – спокойно согласилась Женя, но на языке так и вертелась одна фраза, которую она не смогла не сказать – Только не заставляй меня потом пожалеть о выборе тебя в качестве своего адвоката. – А вот сейчас, Евгения Анатольевна, – в интонациях Валеры считывалось искреннее чувство досады – в мой адрес прозвучали действительно обидные слова. Буду ждать тебя в машине.       Женя, до боли прикусив нижнюю губу и сжав в кулаки до белых костяшек пальцы рук, внутренне выругалась на свою несдержанность и острый язык. Она иногда ненавидела в своём характере эту пресловутую черту прямолинейности. Потому что чаще всего это всё заканчивалось примерно тем же, что и сейчас. Обидами и разочарованиями близких ей людей. Но карма не заставила себя долго ждать. С парадной лестницы на этаж завернула Зубкова, при виде которой Женя недовольно процедила сквозь зубы «нелёгкая же тебя принесла». – Здравствуйте, Евгения Анатольевна – бодрым голосом произнесла Зубкова, подошедшая к Жене в обнимку с уголовным делом, с которым она, по-видимому, возвращалась из канцелярии – Рада вас видеть в добром здравии. – Здравствуйте, Полина. К сожалению, не могу вам ответить тем же – Женя из последних сил старалась не терять любезности, если не в словах, то хотя бы в выражении своего лица – Честно говоря, удивлена вашим связям. Дойти до самого Филонова – это дорогого стоит. Хотя вы девушка коммуникабельная, к каждому умеете найти подход. – Если вы думаете, что я оскорбилась вашими вчерашними словами, то не льстите себе – Зубкова тоже не уступала в обмене любезностями – Я просто хотела, чтобы справедливость восторжествовала. – Боже, какие громкие слова! Справедливость. Восторжествовала. Только кому нужна это ваша справедливость? – Володе. Мне кажется, он заслуживает знать всю правду перед тем как развестись с вами. – Развестись? – нервно усмехнулась Женька – Это он сам вам это сказал или это ваши «скромные» желания? – Это неважно. – Полина, я даже немного разочарована вашими познаниями в праве. Не думала, что вы так плохо учились в институте. Потому что если бы вы действительно учились, то знали, что муж не может развестись со своей беременной женой без её согласия пока та не родит и ребенку не исполнится год. – Но это ведь даже не Володин ребёнок – возразила Полина. – А для суда это не имеет ни малейшего значения – Женя вплотную подошла к Полине, наклонившись вперёд, чтобы та услышала даже её шёпот, – Да и ты так уверена, что это не его ребёнок? – а после вернулась обратно с лёгкой язвительной улыбкой на лице. – Так, коллеги, – подытожил Филонов, когда в кабинете остался только следственно-оперативный аппарат, – дело мне видится перспективным, поэтому ноги в руки, и движемся к раскрытию в самые ближайшие сроки. – Я так понимаю, сейчас у следствия только одна версия, и связана она с Женькой – Володя присоединился к сидевшим за столом Петьке и Ольге. – Так, Винокуров, тебя бы по-хорошему вообще отстранить от оперативного сопровождения по этому делу. Конфликт интересов, как-никак. Так что ставь в известность своё начальство и передавай полномочия Курочкину. А ты, Фёдор, – Филонов по-прежнему продолжал раздавать приказания – иди, проконтролируй Стрелецкую, чтоб она там только няньке своей позвонила, а не кому-то ещё. И Фёдор, пожав плечами, как бы извиняясь перед своим шефом за свалившееся на его голову «повышение», послушно удалился. – Петь, – вновь заговорила Ольга – разве потерпевший не проходил свидетелем по твоему делу об убийстве жены Кривицкого? – Да вот именно, что проходил. Я его и допросить-то не успел – сокрушаясь, ответил Петька. Теперь ему это дело никак не раскрутить – На сегодня было назначено. – Вот, – в попытках сместить внимание с Жени на что угодно вступился Винокуров – как минимум, эту версию тоже нужно отрабатывать. – А кто вам, собственно, мешает? Отрабатывайте себе на здоровье. Я здесь, между прочим, по милости твоей жены. Не будь она адвокатом, сами бы эту кашу и расхлёбывали. – Простите, что я тут со своими баранами, – перебил высочайшее начальство Буевич – но я один здесь не вижу состава преступления, и мотива, в том числе? – Буевич, всё тут нормально с составом и с мотивом тем более. Получение наследства, чем тебе не мотив? У этого Хайккинена только по предварительным данным квартира в Питере, дом в Лаппеенранте и два медцентра. – А Женька-то тут причём? – продолжал спорить с Филоновым Петька – Она ему, как все мы знаем, извини, Володь, даже не жена. Ей от смерти этого Хайккинена ни горячо, ни холодно. – А завещание никто не отменял. Что тебе, кстати, и предстоит узнать. – Ну да, да, знакомы от силы несколько месяцев, и сразу в завещание? Ерунда. – А ребёнок? – предположила Ольга. – А что ребёнок? Он ведь даже не родился. – По закону ребёнок, зачатый при жизни наследодателя, тоже может претендовать на наследство. – Вот, Буевич, учись у своей коллеги. Вполне себе мотив из корыстных побуждений. – Шеф? – в дверном проёме показалась сначала голова, а потом и весь Курочкин. – Чего тебе? – Володя подошёл к другу, оставив троицу, так и продолжившую дискутировать на тему мотива преступления. – Там это, – Федя слегка замялся – Женька о чём-то с Полиной разговаривают. Как бы чего не вышло.       Разъярённая Полина прошла мимо Жени, нарочно задев её своим плечом, на что получила в ответ лишь усмешку. В этот самый момент из кабинета Филонова вышел Винокуров, он окликнул Полину по имени, но та одарив его враждебным взглядом, прошла мимо, скрывшись за поворотом очередного коридора. – Что ты ей такого сказала? – Ничего особенного, просто мило побеседовали. – Ладно, с Полиной я как-нибудь позже разберусь, а теперь ты, дорогая моя жена, – Винокуров слегка подхватил Женю за локоть и отвёл её чуть в сторону, ближе к окну, усыпанному драценами и фикусами в толстых горшках, – В какую очередную авантюру ты вляпалась? Знаешь, я устал тебя вытаскивать со всяких передряг. То наркопритон, то маньяк, то ещё что-нибудь. – А тебя никто об этом и не просил – Женя одним сильным рывком высвободилась из хватки мужа – Тем более, что говорят, ты собрался со мной разводиться. Тогда к чему тратить своё драгоценное время, если ты можешь потратить его на кого-нибудь другого, например, на Полиночку. – Полина здесь не причём. Речь сейчас о тебе и о твоём будущем. – Тогда уж о нашем будущем, дорогой. Я твоей стажёрке сказала и тебе повторю, пока этому ребёнку – Женя показала на свой уже слегка видневшийся живот – не исполнится год, ты не вправе со мной развестись. – Женя, да как же ты не поймешь, я тебя уберечь хочу. – Да не нуждаюсь я в твоей опеке, Винокуров. Когда мне действительно нужна была твоя помощь, ты отвернулся от меня. И я нашла эту поддержку в другом месте. Ты, как я вижу, тоже. – Так, вы ещё здесь что ли? – Филонов, как всегда появлявшийся всюду очень «кстати», на ходу надевал плащ, попутно ожидая, когда все покинут его бывший кабинет, – По машинам, ребята. Быстрее поедем, быстрее приедем. Жень, ты на чём, кстати? – Степаненко меня довезёт. – Ну и ладненько. Тогда все остальные к тебе, Винокуров. А я на служебке. Курочкин, звякни в штаб, вызови криминалиста, он нам тоже может пригодиться. По дороге его и захватите. – Тогда мы все не вместимся. – Хорошо, значит, поступим так. Стрелецкая поедет с адвокатом. Винокуров, берёшь к себе Курочкина, Цветкову и криминалиста. Буевич, ты со мной. Вопросы есть? Вопросов нет.

***

      До дома потерпевшего было ехать минут пятнадцать спокойной езды. Машине Винокурова пришлось сильно нагонять остальных, чтобы сократить то лишнее расстояние, которое возникло из-за подхвата по дороге криминалиста Ивана.       На улице ещё было светло, но постепенно появлялись первые признаки наступления сумерек; серые грузные тучи заволокли собою весь небосвод, от края до края, что были доступны взору.       Все прибывшие на место участники следственного действия довольно быстро скрылись с придомовой парковки высотки за железной домофонной дверью одной из парадной. Винокуров же, отчего-то медлив, так скоро идти на адрес не планировал.       Внутри дома, выстроенного квадратом, в его центре находилась внушительных размеров детская площадка со всевозможными горками в виде ракет, качелей, лестниц и прочих игровых конструкций. Взглядом мужчина цеплялся за любую шапочку, курточку, которые могли быть похожими на вещи его сына, хоть он и видел его в последний раз добрых четыре месяца назад, и из тех вещей, что отрывочно всплывали в его памяти, ребёнок наверняка уже давно вырос.       И наконец показалась удача. Мальчик, в курточке с принтом из множества разноцветных динозавров, в ярко-жёлтых резиновых сапожках и милой шапке с бумбоном резво, заливаясь смехом, убегал от женщины, по-видимому, няни, которой за мальчиком было вряд ли угнаться, от чего та немного злилась. – Васька – чуть слышно произнёс Володя, у которого от эмоций пересохло в горле.       Он уже ступил на одну из тропинок, что вела к той дальней части площадки, где находился его сын, но вдруг чья-то рука прикоснулась к его предплечью, как бы останавливая. Володя обернулся и увидел рядом с собой Женю, она выглядела взволнованной. – Прошу – её рука соскользнула вниз, девушка слабо покачала головой, – не сейчас.       Ничего не сказав Жене в ответ, Володя вновь взглянул на сына, беззаботно играющего вдалеке. Ради его спокойствия сегодня он решил отступить...       Когда Женя последняя зашла в квартиру, то Филонов уже вовсю хозяйничал и раздавал указания направо и налево. Относительно просторная гостиная, соединённая с кухней, теперь была заполнена людьми до отказа. У одной из стен комнаты стояли две пожилые, но весьма бодрые женщины, активно продолжившие шептаться с появлением Жени. Почти все присутствующие так или иначе были при деле: криминалист был занят съёмкой общего плана обстановки квартиры, Петька с Ольгой осматривали найденную в кулуарах кухонного гарнитура коробку с лекарствами, оперативники вместе с адвокатом решили проверить кабинет, и только Филонов скитался по квартире без какой-либо цели, суя нос в любое местечко, кажущееся ему подозрительным. – Довольно скромно жил наш с вами потерпевший – разочарованно произнёс Филонов, останавливаясь рядом с Иваном, – не скрою, я ожидал большего размаха от заграничного доктора. – Северный склад. Это у них называется «лагом» – философски ответил Иван – Зато картины, вон, какие красивые – и сфотографировал очередное произведение искусства, висевшее на стене. – Это подарки от благодарных пациенток – поспешила пояснить Женя. – Ну да, ну да – промычал Филонов – Нашли чего-нибудь? – обратился тот к Ольге и Буевичу. – Да нет тут ничего – ответил Петька, сгребая рассыпанную по столу груду флакончиков и таблеток в блистерах обратно в пластиковый контейнер с красным крестом, – Стандартный холостяцкий набор – уголь, парацетамол, таблетки от кашля, и то половина из них просрочены. – И совсем ничего от давления и сердца? – Совсем ничего – подтвердил Петька.       Из кабинета, самой дальней комнаты, вышли Винокуров с Курочкиным и вслед за ними Степаненко. – У вас как? Есть что-нибудь? – с надеждой в голосе спросил Филонов. Он был сегодня в приподнятом настроении духа и хотел обязательно найти что-нибудь эдакое. – Ничего – ответил Винокуров. Его этот расклад, наоборот, радовал – ни записной книжки, ни внешних носителей. Так, чисто книги на полках, стол, стул да диван. – Может, в клинике, в его кабинете чего-нибудь найдём – предположил Курочкин.       Степаненко, вышедший из кабинета вместе с оперативниками, завидев пришедшую наконец Женю, юркнул к своей клиентке. – Мать, ну где ты ходишь? Филонов сейчас в каждую дырку залезет, а ты и не увидишь. – Валер, кажется, я тебя за этим сюда и позвала, – Женя положила на гостиный диванчик пакет и сняла пальто, – забирала вещи из твоей машины.       Филонов, понимая, что он явно терпит поражение, глазами пытался зацепиться за любую мелочь в округе. И пакет, принесённый Женей, стал тем самым долгожданным крючком, который позволит, по его мнению, вывести Стрелецкую на чистую воду. – Так-так-так, – мысленно потирая руки, произнёс Филонов – А это что тут у нас? – Да так, ничего особенного. Одежда, обувь – удивляясь тому, что это вообще может быть интересным, ответила Женя – Если хотите... – Хотим-хотим – одобрительно кивнул Филонов, перебивая Женю, – Иван, засними-ка ты нам этот пакет для протокола, а вещи я осмотрю л-лично. Граждане-понятые, подходим поближе.       Филонов аккуратно, вещь за вещью, принялся опустошать содержимое пакета, раскладывая «находки» перед всеми присутствующими на обеденном столе. – Платье женское белого цвета, верх открытый, на шее брошь. Буевич, успеваешь? – Успеваю – кивнул Петька, не отрываясь от протокола. – На подоле платья имеются засохшие пятна буро-красного цвета овальной формы примерно – Николай Петрович взял небольшую паузу, чтобы прикинуть приблизительный размер оставленных на ткани следов, – один на полтора сантиметра, внешне похожие на кровь. – Потерпевший, что, ударил вас?       Заданный Петей вопрос слегка всколыхнул аудиторию, особенно эти слова задели Володю, он ощутил внутри себя мощный всплеск ярости. В рамках ранее проведённого допроса ничего похожего, что могло бы навести на мысль о применённом к Жене насилии со стороны погибшего, упомянуто не было, между тем, пятна крови всё же присутствовали на исследуемой одежде. – Ударил? – переспросила Женя, не расслышавшая до конца вопрос, – А, нет, конечно. У меня пошла кровь носом. Я же говорила, что почувствовала недомогание. Эти Женины слова, кажется, немного успокоили Винокурова и помогли вернуть ему твёрдость разума. – Я, конечно, не Лёня Панов, – вмешался Иван, сделав предварительно снимок, – но если бы это был действительно удар, то тогда бы следы крови располагались брызгами и в верхней части платья, а здесь только кровоподтёки на юбке. – Ладно, продолжаем – скомандовал Филонов – Пиджак мужской чёрный, туфли серебристые женские. Пиджачок-то потерпевшего? – Нет, это Максима. Он отдал мне его на месте аварии. – То есть на улице без пяти минут ноябрь, а у вас, беременной женщины, из верхней одежды только пиджак чужого мужчины? Складывается ощущение, что усадьбу вы покидали в спешке. – Я же объясняю, мне было плохо – слегка занервничала Женя, старавшаяся хотя бы внешне сохранить черты невозмутимости и непоколебимости. Но Николай Петрович всё равно отнёсся к словам Стрелецкой с подозрением, очень уж многое казалось ему странным в этой истории. – Пиши дальше, Буевич. Сумочка женская серебристого цвета прямоугольной формы, примерно двадцать на пятнадцать сантиметров. Посмотрим, что внутри.       Филонов, особо не церемонясь, вывалил всё её содержимое на стол, мелкие вещицы с грохотом разлетелись по дубовой столешнице. Зеркальце, блеск для губ, пудра, парочка банковских карт и бесполезная мелочёвка, какая бывает обыкновенно в женской сумочке. Ничего необычного, кроме... Кроме покатившегося до самого края стеклянного бутылька с прозрачной жидкостью внутри. – И что это такое? – спросил Филонов, предоставив тем самым Жене возможность оправдаться. – Я не знаю – ещё более растерянным голосом произнесла она.       Напряжение в воздухе возрастало с каждым новым произнесённым словом и совершённым действием. Центром сосредоточения внимания по-прежнему оставался обнаруженный предмет. – Иван, зафиксируй – Филонов, подозвав к себе понятых, прежде чем рассмотреть предмет детальнее, дал криминалисту некоторое время для съёмки – Стрелецкая, все эти вещи были извлечены из вашей сумочки, вы подтверждаете это? – Да, но... – Женя не смогла закончить фразу, как её тут же перебил Филонов. – Тогда посмотрим, что это за бутылек, – Филонов поднял его на свет и, покрутив, постановил – Атенолол.       С последним услышанным словом Жене стало казаться, что земля вот-вот уйдёт из-под её ног. Степаненко, признав попытку растормошить свою клиентку провалившейся, бросил это пустое занятие и направился прямиком к Филонову. Он хотел всеми силами доказать, что только глупец будет тащить в дом прямые улики, в том числе руками своего же адвоката. Филонова же пламенная речь Степаненко совсем не убедила, он был вполне доволен тем, что нашёл и как по итогу складывалось дело. Николай Петрович, практически не слушая доводы Степаненко, отдавал последние приказания всё отснять, запротоколировать и взять на экспертизу, собираясь отбыть в обратный путь. Напоследок он достал из портфеля небольшого размера бланк, быстро начеркал в нём что-то и передал адвокату. – Подписка о невыезде. Евгения Анатольевна, прошу вас в ближайшее время из города не уезжать.       По многочисленному опыту всех присутствующих здесь данная фраза не сулила ничего хорошего. Винокуров, понимая, что ситуация складывается из рук вон плохо, решил для начала переговорить с глазу на глаз с Буевичем. – Петь, – мужчина отвёл коллегу в сторону, где их не должны были бы услышать, – честно скажи, какие перспективы по делу? Все эти филоновские подозрения реально представляют опасность для Женьки? – Володь, ты и сам всё видишь – грустно выдохнул Петька, закрывая замок на портфеле, – Пока факты говорят сами за себя. На бутыльке, конечно, может быть написано всё, что угодно, это уже экспертиза проверит. Ну пальцы ещё возьмём. Но есть ли они там или нет их, толку от этого. Препарат нашли не где-нибудь, а именно в Женькиных вещах, а это уже серьёзно. – Винокуров, чего к Буевичу прилип тут, а? – строго спросил взявшийся из ниоткуда Филонов – Завтра чтоб рапорт о твоём отстранении по этому делу за подписью Тубасова был у меня на столе. – Раз рапорт завтра, так завтра и отлипну – спокойно ответил Володя, на что Филонов, ухмыльнувшись, лукаво пожурил пальцем – Ладно, завтра, так завтра. Слушай, Василич, что хотел сказать... не строй ты из себя святого. Мой тебе совет: разводись с Женькой, как можно скорее, да от греха подальше, пока совсем всё не закрутилось. – Да это здесь причём. Женат, разведён – отмахнулся Володя. – Мозг включи, Винокуров. Пока ты тут свою жену ненаглядную спасти пытаешься, сам глазом не успеешь моргнуть, как в яме окажешься. История мутная, скользкая, и на тебя тень бросит. И это накануне твоего повышения. – Петрович, и что ты мне предлагаешь? Взять вот так, соскочить и со стороны наблюдать, как Женьку по этапу отправят? – Я тебя умоляю, никто её в тюрьму отправлять и не собирается. У неё от тебя малец и ещё один от финна этого на подходе. Дадут отсрочку, не сомневайся. Будет сидеть дома, детей воспитывать. – Николай Петрович! – неожиданно взбунтовался Петька – Вы же ей часть вторую сто пятой из корыстных теперь вменяете, там санкция только от восьми лет. Ни один суд нам отсрочку не одобрит. – Буевич, самый умный что ли!? – моментально завёлся Филонов – Видите ли, санкция у него только от восьми лет! Раз ты у нас умный такой, значит, сделай так, чтобы я вменил ей то, что подпадает под отсрочку, ты меня понял, Буевич? Р-работать надо! – прикрикнул Николай Петрович и в взвинченном состоянии покинул квартиру. – Работать надо – повторил филоновские наставления Петька и задал вопрос в пустоту – А я что делаю? – Петь, – Володя нервно потеребил мочку уха – то, что сейчас Филонов сказал, действительно можно организовать? Я про отсрочку, имею в виду. – В целом да, можно попробовать выйти на сто девятую, по неосторожности. Там санкция помягче и отсрочка вполне реальна. Но ты сам понимаешь, в профессию ей потом никак не вернуться.       Винокуров слабо кивнул головой, соглашаясь с Петром. Если вопрос о реальном отбытии Женей наказания в местах лишения свободы уже не стоял так остро, то перспектива изгнания её из мира юриспруденции навсегда оказалась отнюдь не призрачной. Володя знал Женю слишком хорошо, для неё потерять карьеру станет худшим наказанием из всех возможных.       Петька, вежливо попрощавшись с другом и коллегой, отправился вслед за Филоновом, он хотел совместить приятное с полезным: вернуться в контору на служебке, а не на своих двоих, как обычно, и поговорить с Филоновым о деле более предметно, насколько это вообще было возможно ожидать от Николая Петровича.       За всё то время, пока мужчины вели беседу, толпа в квартире потихоньку растворилась: понятых отпустили, а криминалиста Ивана срочно вызвали в соседний район на кражу. В гостиной остались только Курочкин с Ольгой, примостившиеся на диванчике, хозяйка и её адвокат. Валерий Андреевич без умолку что-то объяснял Жене, активно жестикулируя руками и прохаживаясь вокруг неё, сама же доверительница в отличие от своего адвоката стояла тихо, не проронив ни слова. Кажется, она совсем не слушала его, обратив свой взор на вечерний город за стеклом панорамного окна. Но неожиданно, буквально на полуслове, Женя остановила Степаненко, тем самым сильно удивив его. – Валер, тебе пора – холодно произнесла Женя, но, увидев недоумение на лице своего адвоката, всё же добавила – Ты говорил, что у тебя встреча. Так не заставляй же ждать клиента. В отличие от меня он тебе хотя бы заплатит.       Степаненко собирался что-то возразить на это, но Женя вновь перебила его, заверив, что завтра она обязательно позвонит ему, а сейчас сильно устала и хочет побыть одна. Валера настаивать на своём присутствии не стал, но перед уходом попросил оставшихся приглядеть за девушкой, её эмоциональное состояние вызывало у него сомнения.       К остальным она также не была столь благосклонна и вежливо попросила удалиться из квартиры и их. Но вдруг Женю вновь, как и вчера, одолел очередной приступ недомогания: мысли путались, по телу пробежала мелкая дрожь, добравшись до головы уже мощной волной лихорадки, а из носа хлынула кровь. На несколько секунд шок и оцепенение полностью охватили Женю, но, превозмогая их, она в спешке удалилась в уборную, жестом показывая, что идти за ней не нужно.       Просторная ванная комната, отделанная светлым мрамором, встретила девушку веянием прохлады, это как раз то, что было ей необходимо. Зажигать верхний свет она не стала, включив лишь подсветку у круглого зеркала, висевшего над раковиной. В такие моменты ярко-красный цвет крови пугал её, не столь сильный свет же, наоборот, заглушал эти боязненные оттенки, как бы по-детски обманывал сознание. Женя включила напор на самый максимум – так, шум воды заглушал её тяжелое дыхание, а быстрые потоки не давали крови смешиваться с водой настолько, насколько это пугало бы её воображение.       Но приступ, что было странным, оказался совсем недолгим. Пару минут, и кровь свернулась, перестав доставлять неудобства. Женя наконец спокойно выдохнула и, потянувшись к крану, увидела в отражении зеркала Володю, тихо стоявшего у двери. – Ликуешь? – спросила Женя, так и продолжив смотреть в отражение зеркала. – Почему ты решила, что твоя боль приносит мне радость? – невозмутимо ответил Винокуров. – Не знаю. Мне казалось, ты ненавидишь меня. – Это не так. – Хорошо, – Женя подумала, что выразилась не совсем верно, – не ненавидишь. Но, признай, презираешь. – И это тоже нет. – Тогда зачем ты здесь? – Помочь тебе. – Помочь убийце? – Жень, не говори глупостей.       Мысль о том, что Женя могла быть хоть как-то причастна к смерти Хайккинена, Володя даже не допускал к рассмотрению. Это было просто невозможно. Для этого вывода ему не нужно было даже никаких оправдывающих его жену доказательств. – Жень?       Винокуров настороженно окликнул жену по имени. Она всё также продолжала стоять к нему спиной и, прикрыв глаза тыльной стороной ладони, тихо плакала, изредка сотрясаясь в слабых попытках сдержать более эмоциональные порывы. В совершенном беспамятстве, забыв обо всём, Володя обнял Женю, осторожно прислонив её голову к своей груди; его сильная рука теперь мягко касалась её волос. Женя не препятствовала, а, наоборот, прижималась к мужу сильнее, будто ураган вот-вот разъединит их. – Володя, я устала... я запуталась... – прошептала Женя, продолжая тихо всхлипывать, – Я не знаю, кому мне верить, кого опасаться. Мне страшно – она инстинктивно зажмурила глаза посильнее, вновь тактильно ища защиту в объятиях мужа. – Ты всегда можешь положиться на меня – успокаивающе ответил Володя. – Все считают меня убийцей. – Поверь, никто так не считает. Разве что Филонов, но... – Разве этого мало? – неожиданно, резким порывом тела, девушка высвободилась из объятий, но осталась стоять в нескольких шагах от Володи – Этого мало, чтобы упечь меня за решётку?       Такое непостоянство и непредсказуемость в действиях Жени привели Винокурова в небольшое замешательство, но невольно для себя он наконец в полной мере осознал, насколько сильно ему не хватало её в эти месяцы. – С Филоновым мы как-нибудь сами разберёмся. Сейчас тебе нужно успокоиться. – Мне не стоило уезжать, всё могло бы быть по-другому.       Женя отвернулась от Володи в сторону зеркала, облокотившись руками на столешницу и опустив голову. Что-то очень сильное мучило её изнутри. – Это в прошлом. И ты ни в чём не виновата. Вместе мы обязательно найдём выход. Я расшибусь, но не допущу, чтобы мою жену арестовали. – Нет – холодно ответила Женя. Она вновь повернулась к мужу лицом, скрестив руки на груди. Теперь в её позе, жестах и голосе улавливалась воинственность и даже некоторая враждебность. – Что нет? – переспросил Володя, не поняв к чему относится это Женино «нет». – Ничего не в прошлом. И нет никаких «мы».       Винокуров смотрел на Женю в упор, но был не в состоянии объяснить причину таких резких изменений в её поведении. Буквально пару минут назад она крепко прижималась к его груди, делясь своими чувствами и страхами, а сейчас ведёт себя так, будто перед ней стоит абсолютно незнакомый для неё человек. Или даже хуже – враг. – Уходи – ещё более резко, чем до этого, произнесла Стрелецкая. – Жень, я тебя не понимаю. Что с тобой вообще происходит? – Мне повторить? – Ты ведёшь себя странно. – А ты, разве нет? Строишь тут из себя рыцаря, готового спасти всех и вся. Только если ты забыл, я ушла от тебя, жила с другим мужчиной, жду... – Женя осеклась не в состоянии солгать Володе прямо в лицо, поэтому опустила два слова «от него», которые бы, конечно, возымели больший эффект зарождения неприязни по отношению к ней, – жду ребёнка. Неужели это никак не ущемляет твою гордость?       Винокурова Женины слова полностью обескуражили, что-то сказать на это в ответ оказалось отнюдь не лёгкой задачей, с губ лишь срывался нервический смех. Но, собрав волю в кулак, Володя разочарованно произнёс. – Знаешь, я ведь правда старался об этом не думать. Видимо, зря. Так что, не волнуйся, свою помощь тебе навязывать я больше не буду. – Вот и отлично – показательно бодрым голосом заявила Женя – Провожать не стану, где выход, ты и сам знаешь.       Женя вышла из ванной только спустя некоторое время, она хотела быть уверенной, что все ранее присутствующие при обыске лица наконец покинули квартиру. Так и случилось – гостиная оказалась пуста. Облегчённо выдохнув, Стрелецкая «сбросила» с себя остатки бравады и тяжёлой поступью добралась до одного из кресел, захватив по пути свой мобильник. На экране светилось только одно сообщение, оставленное няней Васи, в котором женщина заботливо предупреждала маму мальчика об их походе в ближайшее кафе. Возвращать их домой Женя пока не планировала, ей было необходимо совершить ещё один важный звонок. Собравшись с духом и убедив себя в том, что так будет правильно и идти надо до конца, она набрала нужный номер. – Валер, можешь говорить? – Солнышко-заинька, с тобой я могу говорить хоть круглый год – запел соловьём в трубку Степаненко, перед встречей с денежным клиентом у него всегда поднималось настроение – Но конкретно в данный момент у тебя есть пять минут, не больше. – Много времени я не займу. У меня к тебе есть одна небольшая просьба. – Что, решила во всём сознаться, чистосердечное написать? В трубке Женя услышала очередной разыгравшийся приступ смеха у Валеры, на что лишь покачала головой. – Степаненко, мне сейчас не до шуток. – Ой, ну всё не злись. Выкладывай, что там тебе нужно. Филонову взятку дать? – Я сейчас отключусь – угрожающе-предупреждающим тоном заявила Женя. – Ну всё молчу и слушаю. – Я хочу... – Женя остановилась, в последний раз мысленно спросив себя о правильности задуманного, – В общем, я хочу, чтобы ты подготовил документы на развод. – Мать, ты там что, белены объелась? – Женину просьбу Степаненко воспринял достаточно эмоционально – Какой ещё к чёрту развод? Сейчас вот совсем не время выяснять отношения со своим благоверным. – Так ты сделаешь или нет? – Подожди, это вопрос второстепенный. Ты понимаешь, то, что ты замужем за опером, в этой ситуации даже хорошо, как-никак плюсик к репутации. – Я четыре месяца жила заграницей с другим мужчиной. Это тоже, по-твоему, плюсик к репутации? – усмехнулась Женя. – А кто не без греха? Тем более, это ещё нужно доказать, где и с кем ты там жила. – Валер, мне правда очень нужно, чтобы ты это сделал. Если моя жизнь идёт под откос, то я не хочу испортить её ещё и Володе. – Ладно, старуха, не могу больше говорить, клиент на подходе. Раз уж так сильно надо, сделаю. На следующей неделе пришлю по электронке. Может, за это время ты успеешь передумать. – Спасибо.       Из динамика послышались гудки, звонок был завершён. Женя, небрежно положив телефон на стеклянный журнальный столик, устало откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. В мыслях царили хаос и сомнения. Ей казалось, что она не может рисковать благополучием и карьерой мужа даже при таких форс-мажорных для её будущего обстоятельств. О том, что Винокурова в скором времени ожидало повышение, знала даже она, слухи всегда распространяются быстро. Поэтому признаться мужу в том, что, как бы странно это не звучало, она беременна от него, сейчас было равносильно погребению его карьеры. Потому что тогда Володя бы ни за что в жизни не отвернулся от неё, продолжив предпринимать сомнительные попытки в недопущении её осуждения. – Я не могу... не могу сказать ему всей правды.