Я не могу сказать

1 июня

      Для утренника в детском саду родителями коллективно было принято решение ставить «Три поросёнка», но поскольку в сказке действующих лиц было всего четверо, то круг персонажей согласились расширить за счёт увеличения количества волчат и поросят, а также добавления кордебалета из девочек-лесных фей. Сцена небольшого музыкального зала в этот день превратилась в безумный калейдоскоп из малышни в праздничных костюмах, картонных декораций и надоедливой мелодии, повторяющейся из раза в раз.       Детские визги, топот и хлопки так сильно повлияли на Женю, что та, еле дождавшись окончания Васиной реплики, тотчас ускользнула в коридор в поисках уборной. Поток ледяной воды из-под крана быстро помог освежиться и немного прийти в себя, по крайней мере, прекратился этот противный стук в висках.       Но побыть в гордом одиночестве едва ли получилось, в уборную зашла девушка. Достав из сумочки пудру и помаду, она повернулась к соседнему от Жени зеркалу, чтобы поправить макияж, с чем справилась практически мгновенно, поскольку выглядела и так хорошо: уложенные тёмные волосы до плеч, аккуратные стрелки и помада оттенка бордо. Одежда же на ней была значительно проще по стилю, но вместе с укладкой и макияжем выглядела более чем гармонично: белая майка с американской проймой, джинсы и лёгкая кожаная курточка бежевого цвета. – Утомили вас, наверное, все эти детские песни и пляски? – произнесла незнакомка, прокрашивая новым слоем помады слегка стёртые места на губах и наблюдая за Женей в отражении в зеркале. – Да, возможно – слабо кивнула Женя. Сейчас ей меньше всего хотелось поддерживать светскую беседу, по-видимому, с одной из мамочек, пришедших на утренник. – А меня вот совершенно точно. Не люблю я все эти шумные детские празднества. На лице девушки появилась такая естественная гримаса лёгкой брезгливости, что невольно своей искренностью и прямотой она расположила Стрелецкую к продолжению разговора. – Не любите детей? – Скажем так, не всех подряд. Своего сорванца я обожаю, но вот чужих детей предпочитаю лицезреть исключительно в материнской утробе. Женя лишь вопросительно посмотрела на незнакомку, не найдя, что ответить на столь странное признание. – Я – гинеколог, веду беременности – поспешила успокоить девушка – Так что зачастую за таких деток у меня болит сердце даже больше, чем у самих мамочек. Кстати, Виктория, мама Елисея Савосина. Можно просто Вика. А вы..? – Женя, мама Васи Винокурова – Стрелецкая слегка пожала в ответ протянутую ей руку в знак приветствия – Рада знакомству. – Взаимно – Савосина широко улыбнулась, легко и без единого намёка на жеманство – Может, водички? Она с лимоном. А то какая-то вы совсем бледная. Вика, даже не дождавшись какого-либо ответа от собеседницы, моментально достала из сумочки совсем небольшую бутылочку питьевой воды и протянула её Жене. Совсем отказываться было уже как-то неприлично, поэтому, сделав всего несколько глотков, Стрелецкая с благодарностью вернула её в руки Савосиной. – Спасибо. С самого утра что-то мутит. Теперь, кажется, лучше. – Так, может быть, это как раз по моему профилю? В глазах своей новой знакомой Вика прочла немой вопрос, но ответ на него произносить вслух всё же не стала, а лишь аккуратно похлопала себя по животу, поскольку врачебную тайну она привыкла соблюдать свято даже несмотря на то, что пациенткой как таковой Женя ей и не являлась, да и открыто обсуждать такие вещи в подобных местах было неподобающим. – А-а, вы в этом смысле – догадавшись к чему конкретно клонит Вика, Женя слегка усмехнулась – Нет, я не беременна. – Ну и хорошо. Вика мгновенно согласилась с Женей, не стала давить своим экспертным мнением, внушительным стажем или просто интуицией, как это любили делать многие, чем приятно удивила её. – Не против? Савосина достала из кармана куртки пачку с тонкими сигаретами и зажигалку, но закуривать пока не собиралась, ожидая разрешение от Жени. – Нет, не надо – в ту же секунду выпалила Женька, не успев даже обдумать свой ответ, что прозвучало несколько грубо. В попытке как-то смягчить скоропалительный отказ она добавила – Пожалуйста. – То есть сомнения всё же есть? – хитро подмигнула Вика. – Сомнений нет – Женя скрестила руки на груди – Зато датчики дыма есть – и взглядом указала на потолочные пожарные извещатели. – А-а, эти? Эти ерунда, пустышки. Проверено, и не раз. Воспитатели, как оказалось, тоже люди, ещё и терпящие наших чад. Так что давайте простим им эту маленькую слабость. – Но всё же? – Женя мягко намекнула Савосиной, что в её присутствии этого всё равно лучше не делать. – Нет-нет, не буду – Вика вновь широко улыбнулась, укладывая обратно в сумочку пудру и помаду, – Тем более, кажется, музыка и визги поутихли, надо бы возвращаться, пока нас с вами мальчишки не потеряли. – Да, действительно, пора – резко засуетилась Женя, поправляя причёску и слегка подпорченный макияж от воды. – Женя, если вдруг вас всё же одолеют сомнения, позвоните мне – Вика протянула Стрелецкой свою визитку – Сейчас я принимаю в шестнадцатой ЖК, но планирую перебираться в частную клинику, в «Добрый аист», может, слышали? – Нет, не доводилось. – В общем, можете звонить мне по поводу и без. Я, правда, была рада нашему знакомству. Наскоро попрощавшись, Вика также легко и непринуждённо покинула дамскую комнату, как и вошла в неё, оставив Женю вновь одну. Быстро изучив содержимое визитки, Стрелецкая закинула её в один из внутренних карманов своей сумки. «За ненадобностью», – категорично подумала Женя, но после мысленно добавила вероятностное «наверно». – Только этого мне не хватало.

***

      В семейном кафе в детский день и яблоку негде было упасть. Шум и гам, детский смех и топот эхом отдавались в округе. С заказом в этот раз покончили быстро; Васька весь день без умолку щебетал о банановом мороженом и шипучем лимонаде, себе Женя взяла только апельсиновый сок, тошнота до сих пор беспокоила её. Вася, убедившись, что мама заказала ему именно то, что он так сильно хотел, тут же запросился к клоунам в детской зоне, громкий голос аниматоров предупреждал о скором демонстрировании фокусов. Молодая девушка-официантка любезно согласилась проводить ребёнка до места «рождения магии», поэтому, дав своё разрешение, Женя ненадолго осталась одна за уютным столиком у панорамного окна.       Воспользовавшаяся моментом уединения и относительной тишины, она достала из сумки свой мобильник. Половина первого, а ответа от Володи так и не было. Она позвонила ещё раз, теперь телефон был недоступен. – Разрядился, наверное – тихо и спокойно предположила Женька, услышав голос робота в трубке, но спустя уже пару секунд мысленно взбунтовалась.       Да, лучший друг сейчас в реанимации, неотложные оперативные мероприятия и следственные действия, ночные облавы, но это ведь не отменяет её переживаний. И пары слов в смс было бы достаточно, чтобы усмирить её беспокойство и неожиданно возродившееся из пепла чувство ревности. Вчерашняя сцена в больнице рыдающей Цветковой в объятиях Володи сильно вывела Женю из себя. Сейчас же её реакция на увиденное даже ей самой показалась несколько странной, хоть и не лишённой права на существование, так как воспоминание об их бывших отношениях невозможно было искоренить навсегда из своей памяти. Из туманных рассуждений Женю вывел голос официантки, принёсшей готовый заказ. – Что-нибудь ещё желаете? – Нет, спасибо. Можно сразу счёт.              Девушка согласно кивнула и удалилась. Отправляться на поиски Васи Жене не пришлось, ни один клоун в мире не смог бы заинтересовать мальчика настолько, насколько он любил банановое мороженое, поэтому уже спустя несколько минут он за обе щёки уплетал желанный десерт, сидя напротив мамы один, совсем, как взрослый, который лишь «слегка» не доставал ножками до пола. – Вкусно? – слабо улыбнувшись, спросила Женя, наблюдая за тем, как Васька в считанные секунды измазал себе нос мороженым, – Аккуратнее, хорошо? Возьми салфетку.       Мальчик послушно кивнул и благодаря небольшой помощи своей мамы вернул себе опрятный вид. Женя, подперев рукой подбородок, внимательно смотрела на Васю. Она поймала себя на мысли о том, как же быстро растёт их с Володей сын, через каких-то всего лишь полтора месяца ему будет уже три. Кажется, идеальное время для второго ребёнка. Но она не была уверена, что вообще готова пройти весь этот путь вновь с самого начала, её всё устраивало так, как оно было до сегодняшнего разговора с Викой. И если симптомы в виде перемены настроения, всплеска эмоций и тошноты можно было бы списать на стресс или лёгкое отравление, то задержку в десять дней оправдать было сложнее.       Неожиданно зазвонил телефон. Женя, имевшая профессиональную привычку класть телефон экраном вниз, спешно потянулась к своему мобильнику, но, прочитав на экране «Степаненко», изрядно расстроилась. Брать трубку не хотелось совсем, но сделать это всё же пришлось. Тем более, как оказалось, разговор не занял много времени, Степаненко пока только интересовался сегодняшними планами Жени относительно её появления в конторе и, не впечатлившись отрицательным ответом своей коллеги, предложил встретиться на нейтральной территории в удобное ей время. Договорились, что Валера подъедет к кафе через десять минут.       На самом деле, такая инициатива с его стороны немного пугала, О Великий Степаненко крайне редко приезжал на встречи к кому-либо сам, зачастую хозяином положения всегда оставался он. Можно было назвать лишь два исключения: за большие деньги и по большой дружбе. Как правило, оба условия всегда присутствовали в связке. И поскольку Женя не считала себя человеком, подпадающим под обозначенные исключения, это означало, что Степаненко непременно что-то нужно от неё лично. – А папа плиедет к нам? – Не думаю, что у папы получится присоединиться к нам, малыш. У него слишком много работы.       Женя не любила огорчать сына известиями о том, что его отец в очередной раз пропустит Васькин утренник, совместный поход в цирк или кафе, но и обнадёживать ребёнка фразами «вот-вот приедет», «скоро будет», «обязательно придет» уже изрядно поднадоело. Зная, как сильно реагирует на это мальчик, она поспешила перевести тему на что-нибудь более весёлое и беззаботное. – Доел? Понравилось? Пойдёшь играть на площадку?       Получив в ответ от ребёнка трёхкратный положительный кивок головой, Женя, предварительно расплатившись, вместе с сыном направилась к выходу из кафе. По левую его часть располагалась небольшая детская площадка, компактно застроенная горками, качелями и лабиринтами. Детей вне кафе было также много, как и внутри него, поэтому Вася, будучи мальчиком общительным и активным, сразу же устремился в толпу ребятни, столпившейся около девчонки лет пяти-шести с ярко-розовыми бантами на голове, запускавшей огромные мыльные пузыри.       Несмотря на столпотворение малышни во внутреннем дворике кафе, взрослых на площадке было не так много, по-видимому, все они оставались внутри, наслаждаясь редкими минутами покоя, что дало Жене возможность удобно расположиться одной на скамейке под раскидистой липой.       В ожидании Степаненко, обещавшего быть с минуты на минуту, Стрелецкая решила сделать ещё один звонок. И отнюдь не Винокурову. Ей хватило и девяти за это утро неотвеченных, чтобы понять, что и десятый постигнет та же участь. Решено было звонить Зое.       Та рассказала всё и даже больше, чем это требовала ситуация. Отсеяв ненужную информацию про наглую хабалку из трамвая, прилюдно нахамившую ей, но в ту же секунду пожалевшую о своём рождении, Филонова, жужжащего под ухом с самого утра, и газетчиков, обрывающих им трубки в канцелярии битый час, Женя оставила для себя только самое главное: Володя заезжал в канцелярию примерно час назад за Ольгой, чтобы отвезти её в больницу к Курочкину. Улучшений в состоянии Фёдора, к сожалению, пока не наблюдалось, он также был без сознания в отделении реанимации.       Но у такого метода сбора информации был один единственный минус – это сам осведомитель в лице Зои, тонко чувствующей людей и их настроение. На выдвинутое ею предположение о ссоре между супругами Женя вежливо отмахнулась, мол, ничего не случилось, не смогла дозвониться, вот и решила набрать в канцелярию. Зоя, конечно, согласно покивала, прощаясь с подругой, но от своих подозрений всё же отказываться не стала.       В действительности, Женя и сама не понимала, находились ли они с Володей в состоянии ссоры или нет. И всё это из-за её глупой ревности. Или не такой уж и глупой..? Ведь он так и не ночевал дома, не брал всё утро трубки, и вообще похоже его больше беспокоило эмоциональное состояние Цветковой, чем чувства собственной жены. – Же-ня! Стре-лец-ка-я! – Степаненко слегка жестикулировал рукой возле лица коллеги, чтобы более явным образом заявить ей о своём приезде, потому что на иные сигналы она не реагировала. – А – слабо откликнулась Женя, будто пробудившись ото сна, – Прости, Валер, задумалась, не заметила, как ты приехал. – Ну если ты о деньгах так призадумалась, то не стоит, ибо твой старый добрый друг Степаненко уже давным-давно обо всём позаботился – Валера вальяжно устроился на другом конце скамейки, запрокинув ногу на ногу, – И который из них твой? – и показал в толпу играющей ребятни. – В синей футболке с Микки Маусом. – Слушай, как вымахал-то! На тебя, кстати, похож, это хорошо. – Спасибо – с нотками подозрения в голосе ответила Женя. Она до сих пор не понимала, что же такого от неё потребовалось Степаненко. – Же-е-нь, – взывающе протянул Валера – возьми клиента, а? Там такие хорошие люди за него просят, ну грех не помочь! И вновь зазвучала от Степаненко всё та же незамысловатая, знакомая Жене от первой до последней строчки, песня, с той же умоляющей интонацией и теми же словами о статусности заказчика. – Надеюсь, ты пришёл просить не за Полевщикова-младшего? – Солнышко-заинька, да как ты могла подумать про меня такое? – Валера поначалу вздыбился, расхорохорился, картинно обижаясь, а позже добавил украдкой – Не за младшего, за старшего. – Хочешь сказать, это отец утопил невестку и стрелял вчера в капитана полиции? – Ну нет, конечно. Да и вообще, никто эту девицу не топил. Там свидетелей целая яхта друзей жениха и невесты. Сама она в воду нырнула, только потом не вынырнула обратно. – Да-да – саркастично покачала головой Женя, облокачиваясь на спинку скамейки, – И не бил он её совсем, а гематомы на лице – это так, пустяки, последствия удара о воду или о камни. – Бил, не бил. Разницы нет. Причиной смерти это не стало. Ну не всем так повезло с мужем, как тебе! – Степаненко потихоньку придвинулся поближе к Жене, вернувшись к своей умоляюще-слёзной интонации в голосе, – Жень, ну возьми, а? До этого придурка младшего никому дела нет. Если бы он вчера пистолетом не размахивал направо и налево, дело бы замяли в два счёта и глазом не моргнули. А теперь резонанс. Полевщиков-старший должен в городскую думу баллотироваться этой осенью, а тут такое. Представляешь, какие люди его туда продвигают? Он и сам не рад, что у него сын таким идиотом уродился, даже деньги на лечение предлагал в счёт компенсации, но пассия этого вашего Курочкина нос воротит. И вообще, – Валера придвинулся ещё ближе, жестом подозвав к себе Женю, чтобы поделиться секретом, – команда Ильи Николаевича под видом конкурентов пресс-релиз готовит, мол, Полевщиков-младший неродной, приёмный. – Отречься от собственного сына ради места в думе? В голове не укладывается. – Что уж там от сына, от матери родной отказывались! – Всё равно, Валер. Как ты себе это представляешь? Он оказал сопротивление при задержании, ранил капитана полиции, лучшего друга моего мужа, в конце концов, крёстного отца моего ребёнка. – Да в этом и смысл, Жень. Про свою личную взаимосвязь предлагаю сильно не распространяться, достаточно того, что Курочкин – коллега и друг твоего мужа. – Но разве это не конфликт интересов? – Я тебя умоляю! – скривился Степаненко, не считая это серьёзной проблемой, – Чем дольше я живу в этом городе, тем больше у меня друзей, жён и детей. И что, мне не работать теперь? – Подожди, а как же институт отвода? – А кто его заявит? Сами себе мы, ясное дело, заявлять не будем. – А сторона обвинения? – А к чему ей, собственно, апеллировать? Ты можешь быть предвзята к обвиняемому, так как он ранил друга твоего мужа и поэтому что? Будешь плохо его защищать? Поддержишь арест или строгую меру наказания? Всё это только на руку второй стороне. – Как-то это всё странно и запутанно – Женя устало покачала головой – Зачем нужны все эти игры? – Понимаешь, наверху должны увидеть, что Полевщиков-старший остаётся верен закону и праву даже в том случае, когда под статью попадает его собственный сын. Тебе и делать-то ничего не придётся. Ну посидишь с сыном пару раз при допросе, отца по телефону проконсультируешь, дашь несколько интервью и спокойно отойдёшь от этого дела. В суд пойду уже я. Твоя главная задача – засветиться. – Да уж, Полевщиков-старший настолько правильный, что не боится даже адвоката, косвенно заинтересованного в том, чтобы его сын присел на несколько лет. – Умничка ты моя! Вот за твою-то смекалку я тебя и люблю! – продолжал сыпать комплиментами Валера – Твоё неучастие кардинально ситуацию не изменит, а участие, напротив, послужит тебе приятным бонусом. Купишь сынишке машинку. Не игрушечную. – Через палату это пройдёт как по назначению? То есть бонус я получу чистыми? – Правильно, солнышко, всё именно так. – Тебя-то, наверное, тоже не обидят? Женя посмотрела на коллегу уличительно, прищурившись, а Валера в очередной раз виртуозно отбрыкнулся, так и не раскрыв конкретных сумм. – Ну из песни слов не выкинешь, кое-что да будет. Стрелецкая вдруг резко встала со скамейки и, набросив ремень сумки на плечо, окликнула Васю, заигравшегося с детворой на площадке. – Ладно, Валер, нам пора уже. – Подожди-подожди – засуетился Степаненко, поднимаясь с места вслед за коллегой, – А как же ответ? Завтра утром уже первый допрос. – Будет сумма, тогда и поговорим. Женя сказала это так надменно и расчётливо, что Валера поначалу даже растерялся, не ожидал услышать от неё столь прагматичный отклик. Но быстро сообразив, что к чему, в шутку пожурил пальцем и загоготал во весь голос. Видимо, его уроки адвокатского мастерства всё-таки не прошли даром для этой пропащей, как ему казалось ранее, девчонки с тёмным прокурорским прошлым. – Вот правильно, молодец! Моя школа! Давай, я тогда всё узнаю и вечерком тебе наберу, лады? – Посмотрим – с загадочной улыбкой на лице пожала плечами Женя и, взяв за руку подбежавшего к ней сына, отправилась к выходу.

***

      Володя стоял около автомата с напитками в задумчивом положении, его когнитивные способности от полного отсутствия сна в сегодняшнюю ночь и переживаний за Фёдора сильно ослабли, и поэтому процесс выбора между эспрессо и американо несколько затянулся по времени.       Несмотря на всю свою внутреннюю и внешнюю мужественность пребывание в стенах больниц наводило на него неуловимое чувство тревоги. Особенно остро это ощущалось в ночные часы: безлюдные, тихие и слабо освещённые коридоры рождали в уме целый ворох мрачных мыслей. В дневные часы, как сейчас, с непрекращающимся скрипом и грохотом дверей, неразличимой болтовней между пациентами, слоняющимися без дела по всему корпусу, всё же немного отпускало, больница уже не казалась такой нелюдимой и погибельной, но глубоко внутри всё равно обволакивало холодом.       Так случилось, что по долгу службы Винокуров был частым визитёром больниц: потерпевшие, свидетели, обвиняемые частенько попадали на больничные койки, нередко он и сам становился их временным обитателем. Однажды в детстве его беззаботные прыжки по студёным мартовским лужам чуть не обернулись самой настоящей трагедией, мама Володи ещё очень долгие годы со страхом в сердце встречала каждую новую весну, памятуя о пневмонии сына. Остальные же поводы для пребывания в больнице, в основном, обуславливались, так называемыми, «производственными травмами»: шальной пулей в руке, ножом в животе или прихватившим сердцем в минуты всеобъемлющего страха за Женину жизнь, оказавшуюся под властью полоумного маньяка.       Размышления о больницах неожиданно привели Винокурова к мысли о жене. Вчерашняя сцена в приёмном покое произвела на Володю двоякое впечатление. С одной стороны, он прожил с Женей в браке достаточное время, чтобы смириться и даже полюбить в ней эту пресловутую горячность в её взглядах и поступках. Но с другой, сложившаяся ситуация казалась странной и даже в некоторой степени обидной. Глупо – ревновать его к Цветковой, тем более в момент переживаний за жизнь и здоровье Фёдора. Ольга – девушка, практически невеста лучшего друга, их отношения давно закрыты и забыты, и упрекнуть его было не в чем. – Возьмите эспрессо, вы ведь всю ночь не спали. Обернувшись на прозвучавший где-то позади голос, Володя увидел как к автомату с напитками подошла новоиспечённая Петькина стажёрка, Полина. – Пожалуй, соглашусь – кивнул майор, обратившись вновь к автомату, чтобы завершить операцию по выбору напитка – А вам? – Спасибо, но свою дозу кофеина я сегодня уже получила. Предпочитаю не увлекаться. – И то верно. Винокуров в ожидании своего кофе хотел было поинтересоваться у Полины причиной её появления возле этого автомата, если её не мучила жажда или утомление, но из-за недостатка сна так и не смог подобрать корректные слова, чтобы не выглядеть грубым, поэтому лишь вопросительно посмотрел на собеседницу. Полина, неплохо умевшая читать эмоции людей, слегка смутилась и поспешила оправдаться. – Я подумала, вам нужна будет помощь, чтобы донести всё это – и показала на три картонных стаканчика, водружённых на верх автомата.       Володя украдкой улыбнулся, он действительно не подумал, как будет доставлять заказанные общим собранием напитки. Дальше по дороге обратно до места пребывания их друзей и коллег, оставшихся ожидать около входа в операционное отделение, беседа сложилась как-то сама собой, в основном, говорила Полина, делясь ещё небольшими, но очень яркими впечатлениями о работе в следственном, кратко об учёбе на юрфаке, предыдущем месте работы и внезапном желании стать следователем. Этот непринуждённый разговор о чужой жизни и планах помог Винокурову наконец переключиться и приободриться, он мысленно согласился с тем, что ещё не время посыпать голову пеплом. – Разбираем, народ! – огласил Володя, когда они с Полиной приблизились к конечной точке своего пути. – Что-то вы долго, мы уже заждались – первым с насиженного места соскочил Буевич, ринувшись навстречу пришедшим за своим кофе. – Что, есть известия? – взволнованно спросил Винокуров, подумав, что что-то пропустил за время их отсутствия, но успокоился, когда получил от Петьки отрицательный ответ, – Оль, держи. Володя протянул девушке стаканчик с чаем, но та, покачав головой, вежливо отказалась. Выглядела Ольга мрачно: усталость и слёзы лишили её облик цвета и жизни, организм хотел только одного – сна, но сознание не разрешало себе поддаться этому желанию, также это касалось и любых напитков и еды, она просто не чувствовала в них потребности. Но рядом прозвучало твёрдое и безапелляционное Володино «надо». – Оленька, Володя прав – по-отечески поддержал коллегу Иван Иванович, сидевший рядом с Ольгой на больничной кушетке, – Сладкий горячий чай придаст вам сил и повысит глюкозу в крови. Вам бы и поесть не мешало, поэтому после больницы обязательно жду вас у нас с Ниночкой дома. Цветкова, не имевшая ни моральных, ни физических сил противостоять натиску окружавших её коллег, в итоге легко поддалась на уговоры и с тихой благодарностью приняла напиток. – Иван Иваныч, вы хоть и не просили, но мы вам тоже взяли чай. – Спасибо, Володя.       На этом доставка напитков была завершена. Каждый погрузившись в свои мысли, молча опустошал содержимое картонных стаканчиков. Кажется, Иван Иванович оказался прав, с каждым новым глотком на сердце становилось теплее.       Относительная тишина в этой части больничного крыла вдруг прервалась нарастающим по силе звука стуком женских каблуков. Никто из присутствующих уже не обращал на это внимания, так как по коридорам больниц постоянно кто-то бродил, и глупо было шарахаться от каждого шума извне. Но Петька, заскучав от пребывания в стенах этого учреждения, всё же обернулся и своим следующим вопросом заставил остальных сделать то же самое. – О, Женька, а ты чего тут делаешь? – Ну да, Фёдор же только тебе друг, не правда ли, Буевич? – съязвила в ответ Женя. Будучи в плохом настроении, она просто не смогла удержаться, чтобы не уколоть. – Ну извини, не подумал. – Впрочем, как и всегда – «разгромив» Петьку в три секунды, Женя переключила своё внимание на остальных – Есть ли какие-то новости? – Здравствуйте, Женечка – первым на правах старшего заговорил Беляев – Пока, увы, никаких. – Операция идёт уже второй час – тихо добавила Оля. Она сидела, сжавшись, придерживая голову двумя руками и упираясь локтями в коленки. Её апатичность и удручённость заставила Женю вдруг понять свою неправоту и почувствовать смущение за вчерашнюю сцену ревности. – Ещё одна? Но зачем? Фёдору стало хуже? – Нет, не стало – ответил уже Володя – Вчера извлечь пулю не смогли, сказали, что прооперируют повторно, когда состояние стабилизируется. – Разве такое возможно? – При задержании мы у этого Полевщикова пистолет изъяли, так вот даже Иван удивился, там внутри пули какие-то необычные оказались, с крестообразной насечкой – поделился информацией Петька – Видимо, в этом проблема. – Кстати, он случаем не увлекался охотой? – к обсуждению подключилась и Зубкова – У меня дядя часто такие использует, говорит, что это более гуманно. Хотя, на самом деле, более гуманно – это вообще не заниматься охотой. – Да шут его знает! – отмахнулся Буевич – Надо у Филонова спросить, это же он у нас эксперт по развлечениям в дикой природе.       По правде говоря, Винокуров не ожидал увидеть здесь Женю, и хоть мысленно и согласился с её ответом Буевичу о том, что для неё Фёдор такой же друг, как и для всех остальных, всё же понял, что одной из причин её появления в стенах этой больницы являлся он сам. Володя, заприметив в дальнем углу коридора урну, залпом выпил остатки своего кофе, это был отличный повод, чтобы поговорить с Женей в относительной уединённости. Стрелецкая, обо всём догадавшись, проследовала за мужем, оставив друзей и коллег одних за рассуждениями о природе происхождения столь нестандартного вида оружия у задержанного.       Это был их первый разговор после вчерашней сцены в этой же самой больнице, отчего чувство неловкости съедало их обоих. Жене не хотелось начинать с банального «привет», поэтому решила сразу перейти к сути. – У тебя абонент не абонент. Я подумала, что, скорее всего, мобильник сел, поэтому вот – Женя протянула зарядное устройство, достав его из своей сумочки, – из дома привезла. Вдруг пригодится. – А я-то думаю, чего это у меня трубка молчит уже который час? – искренне удивился Володя в попытках включить телефон, с виду не подававший признаков жизни, – Ну точно, разрядился. Спасибо, Жень – и, отыскав под одним из окон розетку, принялся реанимировать мобильник. Эта краткая благодарность, прозвучавшая из уст мужа, заставила Женю слегка улыбнуться. Конечно, она хотела бы услышать от него её любимое и нежное «зая», но учитывая нынешнюю ситуацию и вчерашнюю ссору, обращение к ней по имени уже вселяло долю оптимизма. – Мне было несложно. Рада, что смогла хоть чем-то помочь. – Как Васька? Всё в порядке? – Ну Василий вдоволь наелся мороженого, набегался, напрыгался и теперь наверняка спит без задних ног дома у Беляевых. Так что да, всё в порядке. – Хоть за вас с Васей я могу быть спокоен. Женя молча кивнула, она разрешила себе сделать небольшую паузу, чтобы собраться с духом и начать разговор о том, что так её беспокоило. Володя же не придал этому какого-то особого значения, поскольку был занят настройкой своего мобильника. – Володь, слушай. Я понимаю, что это, наверное, не совсем уместно сейчас, и вообще может не подтвердиться, но ... – Чёрт! – выругался Винокуров, пролистнув список входящих на телефоне, – Пять пропущенных от Тубасова, видимо, дело совсем труба. Жень, прости, ты что-то сказала? Прошлые слова и так дались ей с трудом, но Женя не имела привычки отступать, поэтому, забрав в лёгкие побольше воздуха, продолжила. – Я говорила, что, мне кажется ...       Но Жене так и не удалось поделиться с мужем своими подозрениями. Тяжелая дверь, разделяющая холл и вход в операционное отделение, открылась, к группе людей, столпившейся у единственной пригодной к сидению кушетки, подошёл мужчина зрелых лет в белом халате. – Добрый день! Сегодня вас как-то много – поздоровался доктор, окинув удивлённым взглядом всех присутствующих. – Жень, давай дома договорим, ладно? Винокуров мягко коснулся Жениного плеча и поспешил присоединиться к остальным, ей же не оставалось ничего больше, чем просто последовать за мужем. – Доктор, как он? – привстав со своего места, тотчас же спросила Цветкова. – В общем и целом уже неплохо. Мы смогли извлечь пулю, поэтому прогнозы обнадёживающие. Сейчас я вас к нему пустить не могу, но к вечеру, думаю, это уже будет возможно. – Вот видите, Оленька, всё обошлось – успокаивающе произнёс Иван Иванович. – К сожалению, не всё так радужно, как нам бы того хотелось. Последнее сказанное доктором предложение заставило всех переглянуться между собой. – Что вы имеете в виду? – твёрдо спросил Винокуров. – Пулю-то мы вытащили, но из-за её необычной формы заседала она глубоко в тканях. Нам пришлось повредить немало связок и мышц, чтобы её достать. Поэтому Фёдору предстоит долгая реабилитация, но лучше всего ещё одна операция. – Третья? Вы что шутите? – возмутилась Женька. – Увы, нет. Насколько я помню, ваш друг из органов. К сожалению, такое ранение без ювелирной работы хирурга-ортопеда повлечёт сильную хромоту, что может сильно сказаться на его работоспособности. – То есть вы только что объявили во всеуслышание о своей вопиющей некомпетентности? Это возмутительно! – ещё больше закипела Стрелецкая. – Скорее, о бессилии – совершенно невозмутимым тоном ответил доктор, видимо, давно привыкший к таким нападкам со стороны близких и родных пациентов, – Ну нет в нашей районной больнице специалистов такого уровня и оборудования тоже нет. И взяться ему, уж поверьте, неоткуда. – Ладно, опустим всё это – всё также сохраняя в голосе твёрдость, произнёс Володя – Что нам нужно сделать? – Мы можем дать вам направление в военный госпиталь, у них такие операции поставлены на поток. Но поскольку действовать нужно, как можно скорее, пока всё не срослось окончательно, то за операцию и дальнейшую реабилитацию придется заплатить. – В моё время, молодой человек, любое медицинское вмешательство было бесплатным для пациента. – Ну не такой я уж и молодой, раз отчасти застал и «ваше» время – обратился доктор к Беляеву – Но другого выхода сейчас нет. – И какова цена вопроса? – поинтересовался Петька. – Точно сказать вам не могу, но думаю, что в пределах полумиллиона. Тысяч триста, триста пятьдесят на операцию, остальное на реабилитацию. Если вы согласитесь, то уже более предметно я обсужу это с коллегами из госпиталя. – И сколько у нас времени? – уже поникшим голосом спросила Женя. Все без исключения были опечалены услышанным. – До конца недели это будет иметь смысл, дальше – всё меньше и меньше – доктор, увидев какой эффект возымели его слова, поспешил приободрить собравшихся – Не отчаивайтесь, состояние вашего друга стабильное и сейчас это самое главное. Когда изыщите средства, позвоните мне – мужчина протянул свою визитку Жене, стоявшей к нему ближе всего, – мы тут же начнём подготовку к переводу. – Негусто – обречённо вздохнул Петька, когда доктор скрылся за дверьми операционного отделения – Особенно, если учесть, что сегодня уже вторник, и есть всего пять дней, чтобы найти пол-лимона. – Это конец – слабо произнесла Ольга, поднявшись со своего места и направившись к окну, – Я не смогу найти в такой короткий срок столько денег. – Ну во-первых, не «я», а «мы» – поправил Ольгу Винокуров – А во вторых, на реабилитацию-то мы точно собрать сумеем, осталось вот только придумать, как на остальное наскрести. – Соглашусь с вами, Володя – Иван Иванович тоже поддержал идею об открытии сбора – Совместными усилиями коллег и руководства мы сможем собрать хотя бы часть суммы. – На руководство я бы так сильно надежды не возлагал – усмехнулся Петька. – Я продам Федину машину! – неожиданно заявила Цветкова. Голос её вдруг приобрёл силу и уверенность, которых до этого не было. Ей казалось, что решение проблемы наконец нашлось само собой – Этого вполне должно хватить. – Не думаю, что это хорошая идея – отозвалась Полина. – Почему? – Найти проверенного покупателя с живыми деньгами в такой срок непросто. – Полина права – вмешался Володя – Тем более у нас нет доверенности, да и прочая бумажная волокита отнимет много времени. Думаю, надо идти к Луганскому. – Тоже не вариант – произнесла Женька, до этого не участвовавшая в беседе, но пребывавшая в собственных размышлениях о поиске решения, – Маша, конечно, много не рассказывала, но, кажется, у Димы какие-то проблемы по бизнесу. Ей рожать вот-вот, а он третью неделю всё никак из Москвы не улетит. В общем, на их помощь я бы тоже не рассчитывала. – Тогда это тупик, других способов найти такую сумму просто нет. – Оль, но разве Полевщиков-старший не предлагал тебе компенсацию? Женя решила не ходить вокруг да около и спросить об этом прямо, тем более что эти деньги могли с лихвой покрыть все озвученные доктором расходы. – Его папаша тебе что, правда, денег предложил? Во даёт! – удивляясь, спросил Петька. – Кто-то, видимо, всё же очень хочет попасть в городскую думу – предположил Володя, почёсывая мочку уха. – Предлагал, но я отказалась. И возвращаться к этому вопросу точно не собираюсь. – Почему? – с искренним непониманием задала вопрос Женя – Это бы решило проблему целиком и полностью, и не надо будет устраивать никаких унизительных сборов. – А идти на поклон к Полевщикову и брать у него деньги – это, по-твоему, неунизительно? – Уж один-то раз можно поступиться своей гордостью и принять то, что тебе само в руки идёт? – Не сомневаюсь, что ты бы так и сделала, но мне, знаешь ли, совесть не позволяет брать деньги у преступников. – Ну во-первых, они не преступники, а подзащитные, а во-вторых, тебе не совесть не позволяет деньги брать, а должностная инструкция и закон. – Так, девочки, прошу не препираться! Негоже в больнице устраивать пересуды – вмешался Иван Иванович, тактично заняв место между Ольгой и Женей, на что девушки лишь уничижительно взглянули друг на друга и показательно отвернулись. – Ребят, – снизить градус возникшего напряжения помогла и Полина, отлучавшаяся в это время на телефонный разговор, – мне только что Виктор Иванович позвонил, просил всех приехать в комитет. – А чего это шеф тебе позвонил, а не мне? – в голосе Петьки недвусмысленно прозвучали нотки профессиональной ревности. – Сказал, что ты трубку не берёшь. – Голова моя баранья! – стукнул себя по лбу Буевич – Я же на беззвучный поставил и забыл. Тогда поехали?       Оставаться в больнице больше не было необходимости, поэтому вся честная компания достаточно быстро покинула её стены, запах антисептиков сменился наконец на свежее июньское поветрие. Над рассадкой людей внутри автомобиля Винокурова долго не думали: Беляева усадили вперёд, а Петю отправили назад, в «малину».       Володя не хотел уезжать вот так, не попрощавшись с Женей, тем более пять пропущенных от непосредственного начальства и скорое совещание у Ковина подсказывали ему, что он вновь заночует вне дома. – Ты сейчас за Васей? Когда Володя подошёл к жене, Стрелецкая, облокотившись на боковую поверхность автомобиля, неторопливо искала в сумочке ключи. – Да, к Нине Фёдоровне, потом домой. Тебя когда ждать? – Пока не знаю. Надо ребят отвезти, потом в РУВД заскочить, выяснить, чего Тубасов мне так настойчиво названивал. А что? – Ничего. Но если вдруг задержишься, позвони, ладно? Винокуров одобрительно кивнул, всё же он чувствовал за собой вину из-за случившейся вчера между ними размолвки. Краткий звонок или пару слов в сообщении – и ничего бы не было. Женя, наконец отыскавшая среди женской мелочёвки ключи и решившая, что на этом их разговор с мужем окончен, и она может ехать, открыла дверцу авто, но неожиданно была застигнута врасплох непредвиденным вопросом. – Жень, а откуда ты знаешь, что Полевщиков-старший предлагал Ольге деньги? Стрелецкая, стоявшая спиной к мужу, слегка разволновалась от услышанного. Благо ответ пришёл в голову практически мгновенно, поэтому, повернувшись, она не подала и вида растерянности на своём лице. – Я сегодня в консультацию забегала, вот Степаненко и растрещал на радостях, что у него такой клиент. – Ну да – согласился Володя. Его подозрения не подтвердились. Правда, какие именно это были подозрения и в чём конкретно они заключались, он так и не смог сформулировать, просто внутри возникло какое-то странное чувство подвоха. Иные это называли чуйкой – Было бы странным, если Полевщиков нанял своему сыну в адвокаты кого-то менее сговорчивого, чем Степаненко. – Нет, но я всё равно не понимаю, почему Ольга так противится этим деньгам! – Женя со злостью хлопнула дверцей автомобиля, закипая вновь от воспоминаний перепалки с Цветковой – Фёдор и так получит их в рамках гражданского иска, только года через два, когда всё разбирательство закончится и ему они будут уже не нужны. – Деньги здесь ни при чём. Ольга права, это дело чести. – То есть я, по-твоему, бесчестна, да? Конечно! Куда уж мне, адвокату, до ваших высоких идеалов сотрудников следствия! – Я не это имел в виду, Жень. В попытках оправдаться за нечаянно брошенные слова Володя коснулся Жениного плеча, чтобы её остановить. – А, по-моему, как раз-таки это! Стрелецкая, твёрдо одёрнув руку мужа, яростно сверкнула на него своими глазами, села в машину и заблокировала её изнутри, готовясь к выезду с парковки. – Жень, ну подожди же ты! Винокуров понимал, что если он сейчас хоть что-нибудь не предпримет, то их размолвка примет новый, неприятный оборот, чего очень не хотелось. Но уже из салона его машины выглянул Буевич, жестом показывавший на циферблат своих наручных часов. Простой ещё в несколько минут мог обернуться им серьёзным опозданием на совещание Ковина. И Володя упустил свой шанс, её автомобиль поспешно выехал за пределы парковки. – Вот и поговорили.