Я не могу сказать

4 июня

      Сэм стоял перед дверью в Женину палату и мучился от двойственности положения. С одной стороны, девушка и так была психологически и физически измотана, и, как врач, он бы и сам к ней сейчас никого не пустил. Но врачом для Жени он не являлся, был эмоционально пристрастен, а подобного при оказании помощи всё же старался не допускать, поэтому и вверил Стрелецкую и её ребёнка одному из лучших своих подчинённых. Оттого и так нестерпимо хотелось зайти, увидеть её, сказать что-то совсем малое, незначительное, но хоть немного приободряющее, ведь, в сущности, всё обошлось.       И он решился, приоткрыл дверь и тихо, на цыпочках вошёл. В вип-палате царил приятный полумрак, она освещалась в такое время суток лишь небольшим сферическим ночником, дававшим немного тёплого света, почти как дома. Но и этого вполне хватило, чтобы разглядеть её тонкие, чувственные черты бледного лица, рыжие локоны, разбросанные по подушке, и серые, ещё блестевшие от прошлых слёз глаза, отчего-то даже открытые, не погружённые в сон. Они бесцельно следили, как капля за каплей бежали по тонкой гибкой трубочке от самого верха до её руки, давеча и так исколотой иглами, но, когда на пороге явился Хайккинен, мгновенно переключились на него. – Прошу прощения за вторжение, – начал тот с извинений. Хайккинен, отбросив всякое стеснение, прошёл прямиком до кровати и опустился на стул. Так он был ещё ближе к ней, мог более явственно видеть её болезненную красоту, в которую влюблялся из раза в раз всё сильнее и сильнее. – Сэм, – тихим голосом откликнулась Женя и попыталась хоть немного приподняться, что в целом у неё даже получилось. – Что вы! Лежите-лежите! Сейчас нельзя делать резких движений. Сэм в своём благородном порыве остановить Женю подался вперёд, но та поспешила его успокоить. – Кажется, так даже легче. Он внутренне выдохнул и вернулся на место. Эта рыжая девушка определённо сводила его с ума. – Не хотел было вас тревожить, но всё равно не смог не зайти. Как вы? – Уже лучше. Доктор сказал, что это нервное и что угроза миновала. Честно признаться, – Женя вдруг осеклась, не зная, может ли она честно и открыто разделить с этим мужчиной такие интимные, сакральные чувства и переживания, но всё-таки решилась это сделать, как бы даже в благодарность за всю ту помощь, оказанную ей им, – я так испугалась... У меня ведь срок совсем небольшой, а женщины так часто теряют ребёнка именно в этот период. И… – Вам действительно не о чем беспокоиться. Здесь вы под чутким, профессиональным наблюдением, в том числе, – он сделал краткую паузу и по-особенному выделил голосом, несколько тише и нежнее, – моим. Она, пребывая сейчас в нездоровом своём состоянии, кажется этого и не заметила, всё думала о маленьком сыне. – А Вася? Где он сейчас? – Дома. Вика с ним посидит до утра, а как он проснётся, отвезёт к себе. Поверьте, повода для волнений нет абсолютно. И на её лице мелькнуло слабое подобие улыбки. Женя наконец позволила себе немного расслабиться и отпустить все те страхи, которые обыкновенно тревожат материнское сердце; мальчик был в безопасности. Сэм же так и оставался сидеть подле Жени, цепляясь за любую нить разговора. Ему хотелось, как можно дольше, пробыть рядом с ней, хотя бы всё то краткое время, которое можно было бы счесть приличным. Ах, к чёрту бы сейчас все эти приличия! – Я и не думал, что Питер настолько мал, – вновь продолжил он, – Мы с Викторией буквально неделю назад подписали оффер, а оказалось, что она ваша подруга. Удивительно! – На самом деле, я и сама не так давно знакома с ней, но да, Вика замечательная. – Женя, вы были одна. Почему? Хайккинен вдруг так резко перешёл от их разговора про Вику к истинным причинам (весьма вероятно волновавшим его) ночного звонка именно ему, человеку, едва знакомому и явно смутившему её тогда в ресторане своим неподдельным интересом к ней, что Женя даже не сразу нашлась, что на это ответить. – Муж… – она почему-то начала именно с этого, на том же решила и закончить, добавив без особых эмоций лишь самую малость, впрочем намеренно ложную, – Он в командировке. Так получилось. – Если хотите, я могу ему позвонить, рассказать о случившемся. В качестве глав. врача, конечно же. – Не хочу! – выпалила Женя, но тут же смягчилась, её реакция могла быть неправильно понята. – То есть не надо. Я лучше сама. – Понял, – Сэм жестом показал, что ни на чём не настаивает и самодельничать точно не станет. – Женя, – внезапно тот накрыл её руку своей, – выздоравливайте! В ответ на его прикосновение, отнюдь не случайное, преднамеренное, она ничего не сказала. Лишь остро взглянула сначала на свою руку, чувствовавшую тепло его ладони, а после и на него самого и попыталась аккуратно и даже тактично, насколько это вообще было возможно в данной ситуации, высвободиться из этого внезапного плена. – Вы неисправимы, Женя! – Хайккинен искренне рассмеялся в голос (ровным счётом у него никак не получалось совладать с её этой непокорностью), убрал руку и поднялся со стула. – Вам нужно отдохнуть. Доброй ночи! – Спасибо, – только это и сказала она ему на прощание.       Сэм наконец удалился, оставив Женю одну в сильном душевном смятении. Его тонкий вопрос про Винокурова (филигранность этой попытки принесла весьма ожидаемый им результат: прямо в лоб о муже никто не спрашивал, но косвенно мысль подводилась именно к нему, к его почти что преступному отсутствию, которое и привело к столь экстремальному развитию событий) невольно взбудоражил в ней чувство негодования до максимальных своих пределов.       Она, так и оставшись сидеть на кровати, дотянулась до мобильника. На его экране высветилось почти три ночи. Каких-либо звонков или сообщений от Володи не было, а потому и вновь звонить самой оказалось бессмысленно. У него сейчас вероятно другие заботы.       Единственное, что ещё можно было успеть сделать до первых рассветных лучей солнца, так это попытаться заснуть. Но получилось это далеко не сразу. Дверь в палату вновь приоткрылась, и на её пороге появилась незнакомая женщина. – Тоже не спится? Зайду?       Женя от растерянности лишь неуверенно кивнула, она ещё и вовсе не отошла от прошлого своего визитёра, как вдруг появился новый. Таинственная незнакомка, получив разрешение, бесшумно юркнула из коридора в палату и принялась с оживлением оглядывать обстановку вокруг, как-то даже не особо интересуясь самой Женей. В отличие от той же Стрелецкой, напротив, пытавшейся в блёклом свете ночника повнимательнее рассмотреть посетительницу.       Ею была женщина лет тридцати пяти приятной наружности. По крайней мере, в полумраке теней Жене неизвестная особа показалась весьма красивой: высокой, стройной, с правильными чертами лица, кудрявыми волосами, не очень длинными, только до плеч, и имевшими знакомый Жене бордовый отлив, когда-то она и сама красилась в подобный. С такой эффектной внешностью незнакомка лет десять-пятнадцать назад вполне могла сойти за модель, а может, и была ею в прошлом, Стрелецкая эту мысль не отвергала. – Что-то совсем сон не идёт, вот и брожу по корпусу. Присяду? – женщина вдруг очутилась подле диванчика, стоявшего неподалёку от окна, в ожидании очередного разрешения от Жени, та же вновь отреагировала лишь молчаливым кивком своей головы. Незнакомка тут же села достаточно вольготно, без смущения, и продолжила, – Видела, как Сэм выходил из твоей палаты, – отставив все формальности, та сразу перешла на «ты», – давно знакомы? – Не очень, – наконец заговорила Женя, а про себя вдруг подумала: «Почти и незнакомы». Благодаря более близкому расстоянию, установившемуся между женщинами, Женя смогла теперь лучше рассмотреть свою посетительницу. Её взгляд зацепился за чисто женское: маникюр, отнюдь не из дешёвых, серый бархатный костюмчик, сидевший на незнакомке практически идеально, и немного базовых украшений, впрочем без каких-либо сомнений, драгоценных. Дама, что находилась возле Жени, явно была не из бедных. – А мы вот с ним давние друзья. Да-а... В школе за одной партой сидели, пока его семья в Финляндию не уехала после смерти матери. Не знала? – после незнакомка вновь продолжила, когда в ответ на свой вопрос услышала от Жени несколько растерянное и даже чуть скорбное «нет». – Может, расскажет ещё. Сама понимаешь, личное. Да и для Сэма тема больная. А для кого небольная, верно? Кстати, Ира Кривицкая. Женщина всё это время говорила как-то слишком скоро, с внешним оживлением, также порывисто протянула и руку для знакомства. Может, она и всегда была такой, Стрелецкая наверняка этого не знала, но пока та показалась ей немного чудной. – Кривицкая? – с удивлением переспросила Женя. – Понятно, – Ира недовольно протянула это пресловутое «понятно», закатила глаза и, скрестив руки на груди, даже слегка озлобленно уточнила, – из ментовских ты что ли? – Почему? – Да потому что была б из простого люда, так не отреагировала бы. – Просто фамилия красивая. О местном криминальном авторитете Роме Кривицком Женя знала не понаслышке, и Володя, и Лёня Кораблёв часто упоминали о нём в своих рабочих разговорах, поэтому, не имея сейчас ни малейшего желания ввязываться во что-либо, она попыталась по-тихому отбрыкнуться. Правда не получилось, сдалась под давлением тяжёлого недоверчивого взгляда Ирины. – Из адвокатских я, – призналась Стрелецкая. – А-а, ну это ещё куда ни шло! – как будто даже с облегчением и радостью в голосе произнесла Ирина. А потом вдруг поднялась с места, подошла к окну и молча простояла так спиной к Жене пару минут. Стрелецкая же искренне недоумевала, зачем и, главное, к чему всё это вело? Но то ли от бессилия, то ли от пассивного своего любопытства просто молчала, чего-то ждала и даже не пыталась вежливо спровадить от себя посетительницу. И та заговорила, всё ещё не поворачиваясь к Жене лицом. Заговорила таинственно, пространно. – Скажи, адвокаты ведь тоже хранят тайны? Ну как священники там или врачи? – Правда. Ирина наконец развернулась, и Женя её увидела уже совсем как будто иной, хоть также и оживленной, но оживленной каким-то лихорадочным беспокойством и, как поняла она позже, внутренним гонением голоса совести. Кривицкая, как совершенно малое дитя, бессознательно грызла свой дорогой маникюр на большом пальце, пытаясь справиться с тревогой. – Знаешь, мне бы выговориться, чтоб не осудили... Хотя.., хотя если б даже и осудили, то ведь всё равно... всё равно ведь выслушают! В церковь идти не хочу... стыдно, наверное. Скажешь, могла бы и Сэму рассказать, раз такие друзья, но он не поймёт. Да... не поймёт. Всё это время Ирина металась по палате, почти как безумная, а на последних своих словах и вовсе встала прямо перед изножьем больничной кровати в ожидании Жениного разрешения начать исповедь и, как только его получила, вернулась на диванчик. – Я ведь здесь по собственной воле, не по случаю. Ещё и, дура, дотянула почти до середины срока! Всё что-то колебалась, сомневалась, решалась. Надо было раньше весь этот спектакль разыграть, и дело с концом! – Спектакль? – Женя поморщилась от недоумения, из слов Ирины она ровным счётом ничего пока не поняла. – Для мужа ребёнка я потеряла, и безутешно страдаю. Хотя... – голос Ирины всё это время был пронизан напускной наигранностью, но в конце всё же дрогнул. Она на пару секунд задумалась, замолчала, а затем решила поскорее отмахнуться. – Впрочем, неважно. – И в этом тебе помог Сэм? – Ну да, он за такие дела частенько берётся. Женя совершенно точно не собиралась осуждать свою незваную гостью, это было не её дело, но взгляд всё равно отчего-то изменился. Ирина заметила это. – Да не смотри ты на меня так! – Кривицкая как будто одновременно злилась и слёзно просила, – Видимо, мы с тобой по разные стороны баррикад. Просто... Просто, представь, вот какая жизнь была б у этого ребёнка? А я тебе скажу. Скажу! Не-вы-но-си-ма-я! – она в один миг вспыхнула, как спичка, заёрзала на месте, заламывая свои пальцы рук. – Ты ведь знаешь, знаешь моего мужа, кто он такой, что за человек! Бандиты хотят его в бетон закатать по самую шею, а законники на ту же самую шею срок навесить, да такой, что на две жизни не хватит! И мне, прикажете, в этот адский котёл нового человека опустить? Сделать его приманкой в охоте за головой мужа?! – Ирина наконец выдохнула, встряхнула головой, как бы даже не веря в то, что смогла всё это произнести. Сверхэмоциональная тирада отняла у неё так много сил, что дальше она продолжила уже спокойнее и ровнее. – А Кривицкому, попробуй, слово скажи. Столько лет жили, а тут, видите ли, приспичило наследника родить! – лицо её исказилось в неприязни, – Сначала таблетки по-тихому пила, ему врала, что не получается. Только когда узнал, так мне лицо разукрасил! Да уж... – Кривицкая рефлекторно поднесла руку к щеке, видимо, памятуя о прошлых синяках. Она старалась говорить об этом так, будто это было самое обыкновенное житейское дело, встречающееся сплошь и рядом во всех семьях, но слёзы всё равно блеснули в глазах. – Потом и правда не получалось какое-то время. Обрадовалась! Но ненадолго. На этом Ирина закончила. Женя слушала Кривицкую внимательно, совсем не перебивая. Она действительно прониклась её нелёгкой судьбой и хотела сказать что-то доброе в ответ на внезапное откровение, но не стала, её слова этой женщине были явно не нужны, даже её имя вовсе не интересовало Ирину. Только бы выслушали! – Знаешь, как будто даже отпустило, – Кривицкая вновь глубоко выдохнула, смахнула слезинки с ресниц и, улыбнувшись, поднялась с места, направившись к выходу, – Ладно, пойду я! Вижу, тебе отдохнуть надо. И вообще прости, что завалилась! Женя махнула рукой, мол, всё в порядке, и никакого беспокойства не было, а Ирина остановилась в дверях и, обернувшись, обратилась с последним вопросом. – А твой-то муж кто? – Тебе не понравится, – слабо улыбаясь, покачала головой Женя. – А говоришь, не из ментовских! Ну и угораздило тебя, конечно, – в ответ улыбнулась и Ирина. Она собиралась уже выйти из палаты, как Женя вдруг спросила, почему-то внутренне волнуясь. – Ира, а если Кривицкий узнает правду? – Правду? – переспросила она, чтобы дать себе время на «подумать», а потом ответила как-то даже слишком легко, без страха, – Ну, тогда следующую исповедь я буду изливать уже перед Творцом нашим Всевышним. Что уж... Чему быть, того не миновать! Спасибо тебе! Ирина наконец растворилась в темноте больничного коридора, и в своей жизни Женя её больше никогда не видела.

***

      Никакие уговоры, предостережения и устрашающие слова, звучавшие сплошь и рядом при перечислении последствий ранней выписки, не остановили Женю перед принятым ещё ночью решением отправиться домой с наступлением утра. Сэм настаивать на обратном не стал, состояние Стрелецкой стабилизировалось, угроза миновала, а факт разлуки матери с сыном, к которому она так спешила, мог отрицательно сказаться на её эмоциональном фоне и принести тем самым даже больший вред, чем отсутствие больничного наблюдения. С таким своеволием не согласился лишь непосредственный лечащий врач Жени, но и тот довольно быстро отступил, его слово против слова главного врача всё равно не имело веса.       Как и договаривались, сначала забрали Васю у Вики, под утро та увезла мальчика к себе. Насколько долго пробудет Женя в больнице, Савосина не знала, а папа Васи за это время так и не объявился. И хоть её собственный муж до самого вечера был свободен и без проблем смог бы приглядеть за Елисеем один, она всё же решила отправиться к себе домой, а не ждать на квартире Винокуровых. Тем более, что в компании своего маленького друга Жениному сыну было бы намного комфортнее.       От Вики до дома Женя настаивала взять такси, не хотела создавать Сэму дополнительные проблемы и неудобства, он вполне мог получить штраф за перевозку ребёнка без детского кресла. Хайккинен лишь отмахнулся, заверив Женю, что это не её забота. И ей ничего не оставалось, как повиноваться.       По дороге Сэм ничего не спрашивал и даже не пытался заговорить с Женей, та слишком была увлечена беседой с сыном, который без умолку щебетал что-то на своём птичьем, показывая маме то робота, которого ему подарили в гостях у Елисея, то небольшую пёструю книжку про динозавров из своего рюкзачка.       Хайккинен в Васин лепет не вслушивался, поскольку детей по сложившимся личным обстоятельствам даже несмотря на профессию, откровенно говоря, не любил, и лет до семи вовсе не воспринимал. Но в этом нежно-лучистом единении матери и ребёнка Сэму нравилось наблюдать за Женей в зеркало заднего вида, он смотрел в него даже чаще, чем того требовало движение. А она не замечала, внимательно слушала Васины истории и выдавливала из себя улыбку, чтобы мальчик не распознал её плохого самочувствия.       Бледная, без толики макияжа и со слегка вьющимися распущенными волосами Женя открылась Сэму с совершенно иной стороны. Вчера в ресторане она была подобна Артемиде: остроумна, находчива и воинственна, теперь же выглядела мягкой и абсолютно беззащитной. И хоть повод для сближения оказался отнюдь не радужным, Сэм внутренне ликовал от представившейся возможности побыть рядом с Женей.       Когда подъехали к парадной, Хайккинен заботливо помог обоим своим пассажирам выбраться из автомобиля. Вася на всех парусах тут же помчался в палисадник, ему не терпелось проверить, не раскрылся ли новый бутончик садовых роз, за которыми он ухаживал вместе с бабушкой Таней, их соседкой, ведь ему при распределении обязанностей досталась самая важная миссия – поливать цветочки своей любимой лейкой в виде слоника.       Женя, захлопнув дверцу автомобиля, держала в руках детский рюкзачок, который его владелец надевать перед выходом из машины не захотел, и книжку, так и не поместившуюся в него. Стрелецкая стояла перед Сэмом, сфокусировавшись на том, как она без конца перебирала пальцами по твёрдой обложке, впервые, быть может, не в состоянии собрать слова в стройную благодарность. Но, преодолев неловкость и бессилие, она смогла произнести. – Сэм... – Женя, – тот решительно её перебил и за свою смелость получил в награду её взгляд, она наконец посмотрела на него прямо, без отвлечения, – я знаю, что вы хотите меня поблагодарить. – Ну в общем-то, да, – Стрелецкая выдохнула и даже немного повеселела. Худо-бедно, но начало было положено. – Не могу и двух слов связать, какой ужас! – и тут он вновь потерял её глаза, Женя отвлеклась на Васю, окликнув его, чтобы тот был осторожен. – Вы очень помогли мне, хотя и вовсе были не обязаны. Спасибо. – Напротив, – со всей серьёзностью в голосе не согласился Хайккинен. – Это мой долг. И как врача. И как друга. Женя на последнее его добавление ничего не сказала, постаралась быстро переменить тему на что-то другое. Но внешне он заметил, как она по-настоящему смутилась: дёрганно провела рукой по волосам, отчего-то открыла и сразу же закрыла карманный замочек на своей ветровке и всё также старалась не смотреть ему в глаза. – По поводу документов не волнуйтесь. Дети, семья, личные неурядицы никак не оправдывают меня, поэтому я всё подготовлю в ближайшее время, в оговорённый срок. – Женя, право слова! – не сдержавшись, воскликнул Сэм. – Ну что я зверь, по-вашему, какой-то? Поверьте, я заказчик более чем лояльный. Поэтому оставьте геройство, поправляйтесь! – Нет, это исключено… – Женя попробовала возразить, но Хайккинен вдруг взял её за плечи. Стрелецкая осеклась, растерялась такому внезапному прикосновению и, не моргая, уставилась на Сэма. Этого-то он и добивался. С каждой новой встречей ему становилось мало: мало просто смотреть на неё, просто разговаривать, просто быть рядом и не касаться её. В переменившемся её взгляде он прочёл испуг, взрастающее негодование и немую просьбу остановиться, но Сэм не отступил, наоборот, вкрадчиво добавил. – Женя, отдохните хотя бы сегодня. Хорошо? Стрелецкая всё стояла неподвижно, словно заколдованная кукла, которой, кажется, стали восхищаться как-то совсем по-особенному. Поняв, что само собой это не закончится, она кивнула не то вниз, не то в сторону, заморгала часто-часто и наконец сделала шаг назад для освобождения. Избежать дальнейших объяснений и, возможно, даже признаний ей помог сын. – Мама, мама, смотли! Цветочек, цветочек! – Вася, по-видимому, всё-таки нашедший новую розочку среди зелени, подпрыгнул на месте, хлопнул в ладоши от радости находки и побежал, стремглав, к Жене. – Прошу прощения, – она постаралась сохранить внешнюю невозмутимость, чтобы ненароком не дать повод, – нам пора. Ещё раз спасибо, – и, взяв подбежавшего к ней сына за ручку, поспешила зайти в парадную.

***

– Наконец-то! Женя, уже давно собравшаяся и оттого сидевшая на банкетке в коридоре, как на иголках, пока сын резвился в детской, вскочила и прямиком направилась ко входной двери, в звонок которой позвонили. Нину Фёдоровну она вызвала ещё час назад, и всё это время не могла найти себе места. Рабочий день уже закончился, и Володя мог заявиться на пороге дома в любой момент, а видеть его, по крайней мере, сегодня, Женя категорически не желала. На скандал у неё не было никаких сил, а делать вид, будто ничего не произошло, она не могла, да и тошно было. Поэтому Стрелецкая и решила, что лучшим решением в данной ситуации станет её полное отсутствие, тем более что к кому пойти, чтобы излить душу, она уже придумала. – Здравствуй, Женечка! Надеюсь, я недолго до вас добиралась? – Что вы, что вы! – протараторила Женя, забрав у гостьи сумку и тут же поставив перед ней тапочки. – Вы уж простите, Нина Фёдоровна, что я вас выдернула. Винокуров задерживается, а меня подруга неожиданно на день рождения пригласила. Неудобно было отказываться, она меня очень выручила в одном деле. Женя в очередной раз обратилась к зеркалу, оправила небольшие складки с новой тёмно-зелёной кофточки с аккуратной россыпью стразов и провела расчёской по волосам. Врать, а в особенности Нине Фёдоровне, она не любила, но кое-что присочинить всё же пришлось. Володя, судя по времени, действительно задерживался, а Вика, собственно к которой Женя и намеревалась поехать, ей и вправду очень помогла в минувшую ночь. Только никакого дня рождения не было. Ей просто нужна была складная легенда, чтобы без особых подозрений покинуть свой дом, и ничего лучше, чем это, так и не придумалось. – Даже не переживай за это! Отдыхай спокойно, с Васенькой я посижу. – Спасибо вам, Нина Фёдоровна! – Женя, схватив свою сумочку, быстро обулась и контрольный раз взглянула через приоткрытую дверь в детскую на сына, всё также самозабвенно игравшего с поездами. – Скорее всего, я у неё и заночую, поэтому попросите Винокурова вызвать вам такси или служебку на крайний случай. – Хорошо, Женечка, так и сделаю. А Володя в курсе? – Ну-у, конечно, – замялась вдруг Стрелецкая, к этому времени практически уже вышедшая из квартиры, – конечно, в курсе, – более утвердительно добавила она – Всё, я убежала, Нина Фёдоровна! – и захлопнула за собой дверь. – Поссорились, не иначе, – подумала Нина Фёдоровна и неодобрительно покачала головой. Женя дважды за разговор с ней назвала мужа строго по фамилии. Чаще всего такой формализм с её стороны не приводил ни к чему хорошему, поэтому странное предчувствие Беляеву охватило и в этот раз.

***

      Володя, быстро преодолев несколько лестничных пролётов, остановился перед дверью собственной квартиры, чтобы перевести дух и настроиться на встречу с женой наконец в привычных домашних интерьерах. Бодро выдохнув, он открыл дверь своим ключом, отставил папку-портфель, сменил уличную обувь на тапочки и снял пиджак, как из детской выглянула Нина Фёдоровна, которую, к слову, он не сразу заметил, поскольку стоял к ней спиной. − Жень, я дома! − Володя, тише, − Нина Фёдоровна приблизила указательный палец к губам, − Васенька только что уснул. − Ой, Нина Фёдоровна, − Володя совсем не ожидал в такой час увидеть у себя дома Беляеву, поэтому искренне удивился её присутствию, – а где жена моя? − Так она на день рождения уехала, к подруге, − слегка растерянно ответила Нина Фёдоровна. По заданному Володей вопросу она поняла, что Женя вопреки своим словам мужа относительно своего отсутствия всё-таки не предупредила. − На день рождения? Странно... Впервые слышу. Винокуров вмиг помрачнел, о чём-то задумавшись, а Нина Фёдоровна, будучи глубоко чутким человеком, даже почувствовала себя отчего-то виноватой за то, что давеча даже не попыталась задержать Женю. Может быть, и размолвка между супругами тогда бы разрешилась окончательно. Ведь в том, что Винокуровы поссорились, Беляева теперь уж точно не сомневалась. − Володя, а давайте я вас лучше накормлю! Нина Фёдоровна тактично попыталась перевести тему, чтобы Володя поскорее отвлёкся от мыслей о внезапном Женином бегстве, и, когда тот одобрительно кивнул на её предложение об ужине, отправилась на кухню. − Спасибо, не откажусь. А я пока наберу всё-таки Женьке. Винокуров, открыв журнал вызовов на своём мобильнике, поймал себя на мысли о том, что Женя, как ни странно, не звонила ему ни вчера, ни сегодня, и её номер, который он, впрочем, помнил и наизусть, затерялся за потоком оперативных звонков. − Точно обиделась, − подумал Володя, когда из трубки до него донеслись только монотонные гудки. Конечно, он и сам был хорош, но её молчание заставляло беспокоиться. Когда Володя вошёл в кухню, Нина Фёдоровна заканчивала накрывать на стол. Она не стала ни о чём расспрашивать, поскольку ей хватило лишь одного его растерянного взгляда, чтобы понять, что разговор так и не состоялся. − Нина Фёдоровна, − Винокуров сел за стол несмотря на то, что аппетит вдруг резко куда-то исчез, − а Вася у вас вчера не оставался? − Ой, Володя, нет, к сожалению! Вчера мне весь день чего-то нездоровилось. Только сегодня вечером смогла вам на подмогу прийти. − Спасибо, − он слабо кивнул на заботливо поставленную перед ним тарелку с солянкой и вновь погрузился в размышления. Утренняя сцена у парадной отчего-то совсем не давала покоя.       Квартиру Луганских совершенно не выспавшаяся, поскольку праздновали до победного, компания из шести человек покинула в седьмом часу утра, чтобы хозяин смог ненадолго прикорнуть и хотя бы к вечеру наведаться в роддом приличным семьянином. Лёнька Кораблёв вызвался развести по норам сладкую парочку в лице Зои и Старосельцева, а также Буевича, а Винокурову вверили доставить Полину.       На предложение Володи сначала заехать по её адресу, чтобы та привела себя в порядок перед работой, а после отправиться по направлению к его дому, и с чистой совестью (и головой) добраться до комитета, Зубкова согласилась мгновенно. Поспать лишних полчаса-час в пути и быть доставленной к месту несения службы в комфортной машине с приятным водителем, чего ещё можно было желать утром, наступившим после празднично-бессонной ночи?       Домой Володя попал благодаря своим ключам. Хоть уже и было достаточно приличное утреннее время, чтобы позвонить в дверь, он всё же решил не испытывать судьбу: и Женя, и Вася могли ещё спать несмотря на выверенный режим сна и бодрствования, к которому Стрелецкая так долго приучала их сына.       Заглянув в детскую, к своему удивлению Винокуров в ней ребёнка не обнаружил, только смятую, незаправленную кроватку и полуоткрытые полки комода, будто в них рылся кто-то очень не сведущий о местоположении нужных вещей. Володя подумал, что Вася, верно, убежал к ним в кровать, как малыш часто любил делать, но и их с Женей спальня пустовала с не меньшим беспорядком. В остальных комнатах он тоже никого не нашёл. Тогда мужчина лишь пожал плечами и отправился в ванную, вспомнив, что в машине его ждёт Полина.       Быстро приняв душ и переодевшись, Володя заглянул на кухню, чтобы выпить аспирин, так как предстояло проработать ещё целый день, а то и больше (будь неладен этот Лёнькин заветный ящичек, говорил же, что от него потом только пластом лежать), и перехватить налету бутерброд, другого времени на приём пищи он вряд ли сегодня ещё найдёт.       Третьей причиной зайти на кухню была слабая надежда на то, что Женя перед уходом оставила хотя бы записку, но ничего похожего Володя вокруг себя не нашёл. То ли от шальной ночи, то ли действительно от тоски, но внутри вдруг необъяснимо защемило.       Винокуров и вправду в последние дни совсем отдалился от семьи: сына, если и видел, то только спящим, а с Женей встречался урывками, от которых их отношения только ухудшались. И вот теперь он в очередной свой утренний забег до дома стоит посреди пустой кухни, толком и не зная, где могут быть сейчас его жена и сын.       Володя, конечно, себя успокоил тем, что наверняка у Женьки с самого утра заседание или встреча с клиентом-жаворонком, которому не терпелось решить юридические вопросы спозаранку. Вася же мог быть у Беляевых или Татьяны Семёновны, что можно было бы даже проверить, но выглядеть глупо не хотелось. На худой конец сын мог находиться вместе с Женей, чего он категорически не одобрял. Хоть рабочий контингент жены и был в разы поприятнее его околоуголовного окружения, Васька всё же был мал, чтобы брать его с собой. Но а беспорядок в квартире мог бы быть от того, что мама с сыном дружно проспали, поэтому и собирались в спешке.       Подобные рассуждения в голове звучали вполне стройной линией, и беспокоиться было незачем, тем более что вечером он обязательно приедет домой, постарается даже несильно поздно, и проведет наконец время с семьёй.       Из дома Володя вышел уже с более оптимистичным настроем. Всё-таки холодный душ, таблетка и маломальский завтрак смогли вернуть его к жизни нормального человека. Поскольку на привычное место поставить машину не удалось, пришлось парковаться чуть в отдалении. Но пока он шёл к своему авто, наткнулся на Женину ласточку, стоявшую себе тихо-мирно там, где и всегда. И все выстроенные ниточки-версии вдруг потеряли былую стройность. Если машина стояла здесь, то уйти они могли разве что в ближайший парк. Но кто отправляется в парк с такой спешкой да ещё и с утра пораньше? Затем на ум пришёл вариант с поликлиникой, и он уже смотрелся куда более реальным. Но все эти загадки-догадки словом враз надоели. Нет, позвонить Жене всё же стоило, с этим Володя согласился, и даже собирался это сделать сразу же по приезде на работу.       Полина, уставшая за время отсутствия Винокурова сидеть в машине, в это время лениво разминала руками шею, прохаживаясь по асфальтированным дорожкам придомовой территории. − Решила подышать? – спросил он на подходе к своей машине. − Ага, − Зубкова, смутившись, вмиг закончила свою гимнастику, представила, что наверняка выглядит глупо или хуже того некрасиво, прямо как старая коряга, − Погода сегодня хорошая! − и посмотрела на небо, хоть и облачное, но освещаемое ярким июньским солнцем. − И то правда, – Володя, последовав примеру Полины, тоже поднял голову вверх. В этом городе такие погожие деньки были на вес золота. – Питерская сырость ещё не надоела? Обратно в Москву не сбежишь? − Пока терпимо, привыкаю. − Ну и хорошо! – он бегло взглянул на часы, показывавшие почти девять, – Ладно, Поль, поехали. Уже прилично так опаздываем, − и открыл дверцу автомобиля со своей стороны.       И практически тут же закрыл её, когда к его парадной подъехал графитовый лексус, из которого показался неизвестный ему мужчина. Тот открыл дверцу с заднего пассажирского сидения, помог дотянуться ножками до земли ребёнку и предложил руку для опоры девушке. Обычно Володя бы даже не обратил на это внимание, но дело касалось его жены и сына.       Вася докучать маме не стал и стремглав понёсся к маленькому садику, в котором росли его любимые розочки, а Женя так и осталась стоять, разговаривая о чём-то с мужчиной. И всё бы ничего, если бы тот не схватил её за плечи, совершенно бесцеремонно и непристойно для малознакомого человека. Володя был уверен, что Женька, его строптивая, буйная Женька, влепит тотчас наглецу пощёчину за проявленное своеволие или хотя бы отпрянет от него, но она стояла неподвижно.       Вдруг из палисадника послышался звонкий Васькин голосочек, он волчком всё кружил подле розовых кустов, и Винокуров на какое-то время отвлёкся на сына. Но когда вернул свой взгляд к машине, неизвестный стоял уже один, а Женя, взяв за ручку подбежавшего Васю, быстрым шагом шла к парадной. Этот мужчина простоял в одиночестве ещё немного, затем сел в авто и выехал со двора, оставив Винокурова в полном недоумении.       На придумывание обвинений или оправданий времени совсем не оставалось, уже вовсю трезвонил Тубасов, поэтому Володя и решил отложить терзания относительно личности таинственного водителя и его необъяснимой на данный момент связи с Женей до вечера.       Нина Фёдоровна потихоньку скрылась с кухни, чтобы проверить, как спит Вася, а Володя без конца мешал и мешал ложкой солянку, устремив взгляд куда-то вдаль. А затем вдруг отставил тарелку и приборы в сторону, взял мобильник и набрал Толика, одного из своих подчинённых.       Долго вокруг да около Винокуров не ходил, быстро покончил со светским этикетом и сразу же перешёл к делу. Его просьба была совсем простая, почти что пустяковая – пробить по базам одну машинку. Благо иностранные номера особенно бросились в глаза и запомнились тоже без каких-либо проблем, тем более что на наблюдательность и память Володя никогда не жаловался, по-другому работать в уголовке было бы сложно. Толик же в свою очередь охотно согласился помочь и попросил время до завтрашнего обеда. На этом и распрощались.       Нет, в Жене Винокуров был уверен даже больше, чем в самом себе. Раз она сказала, что уехала к подруге на день рождения, то значит так оно и есть. Только этот мутный во всех отношениях тип никак не выходил из головы.

***

      Вика, облачившись после долгого рабочего дня в домашний бежевый костюмчик с белой майкой, предвкушала тихий вечер в обнимку с подушкой за просмотром любимого сериала, но, как только она уютно устроилась на мягком диване, в дверь позвонили. Нехотя открыв её, на пороге своей квартиры Вика обнаружила Женю. − Вик, давай выпьем, а? Гостья тяжело вздохнула и облокотилась головой на дверной косяк, чуть приподняв левую руку, крепко державшую продолговатую бутылку с тёмным толстым стеклом. В её голосе улавливалась не просто просьба, а настоящая мольба. Савосина, не скрывая своего удивления, слегка отпряла назад и растерянным жестом пригласила подругу войти внутрь. − Мать, тебе ж нельзя! – Вика наконец пришла в себя от внезапности визита и моментально оживилась, кружа вокруг своей гостьи. – Причём про мать – это я не фигурально! − Не волнуйся! Из ума я ещё не выжила. Это гранатовый сок. Всё, как доктор прописал, – Женя торжественно вручила Вике бутылку и нырнула в предоставленные ей тапочки. – Впрочем ты можешь выпить что-нибудь и покрепче. Ты ж не беременная? Женька вновь эпатировала Вику своим вопросом, вдобавок ко всему так резко развернувшись к ней лицом, что хозяйка даже впала в ступор на несколько секунд. − Ой, боже упаси! Мне и одного чертёнка за глаза хватает! – нервно помотав головой, отшутилась Вика и позвала за собой в просторную кухню-гостиную. – Проходи! Сейчас что-нибудь организуем. И да, извини, слегка не прибрано, – она несколько смутилась за свой домашний беспорядок и, чтобы хоть как-то рассеять его в поле видимости, принялась с жаром собирать разбросанные по полу машинки, кубики и конструктор, забрасывая их подальше с глаз долой. Женя прошла вслед за хозяйкой дома и огляделась по сторонам: в центре большой комнаты располагался округлый стол цвета слоновой кости, по его правую часть находилась кухонная зона с соответствующей мебелью, а по левую – длинный г-образный мятный диван, стоявший напротив внушительного размера плазмы. В целом такой интерьер Жене пришёлся по душе, а оставленные, где только можно и нельзя, детские игрушки её ни капли не смущали – Вася устраивал бедлам и похуже. − Пустяки! – махнула рукой Женя. – Слушай, а это ничего, что я завалилась к тебе так, без предупреждения? Твои против не будут? − О, за это можно даже не переживать! Я сегодня одна кукую. Цзынь! – Вика стукнула друг о друга два винных бокала, которые только что достала из кухонного шкафчика, – Для антуража, – и поставила их на стол перед Женей, а затем приступила к поискам полезных закусок. – Ты садись, располагайся. О чём это я? А! Елюшка в гости к дедуле с бабулей запросился, там-то ведь мультики никто не запрещает. А муж на дежурство отбыл. Так что молодец, что пришла! − А я и не знала, что у тебя муж наших кровей, − Стрелецкая присела наконец на стул, положив перед собой на стол телефон и связку ключей. − Жень, у тебя налицо профдеформация! По-твоему, только опера да следователи на дежурства остаются? – Савосина водрузила на обеденный стол вазочку с помытыми фруктами и гроздью винограда и отправилась за плитками шоколада, благодаря профессии сладкого у неё всегда было в избытке. – Он у меня хирург. Мы с ним ещё с институтской скамьи вместе. Но об этом позже как-нибудь. Лучше ты выкладывай, что у тебя такого стряслось, что ты на ночь глядя из дома сбежала. − Да у меня просто зла не хватает! – Женька вмиг вспыхнула от негодования, подскочила с места и в одну секунду очутилась возле Вики, приготовившейся нарезать сыр и ветчину. – Давай лучше я, не могу без дела сидеть. Та без лишних уговоров уступила подруге и отправилась заканчивать сервировку стола тарелками, приборами и салфетками. − Нет, ты представляешь, он даже не понял, что я не ночевала дома! Я ему, главное, вчера все трубки оборвала, а он и перезвонить не соизволил! Это вообще как понимать? Я уйду, он даже не заметит! Вдруг телефон, оставленный Женей на столе, зазвонил тягучей мелодией. − А говоришь, не заметит, − Вика аккуратно взяла мобильник в руку и направила его экран в сторону Жени, на котором высветилось «Володя». Стрелецкая подошла ближе, чтобы удостовериться в том, что имя мужа ей не привиделось, и забрала телефон. − Это он просто решил тебе подыграть! − Женька фыркнула, отключила звук, отбросив от себя мобильник обратно на стол, − Теперь его очередь попереживать, − и вернулась к кухонной тумбе. – Вот поэтому и сбежала! Потому что, если б увидела, точно убила б или развелась бы с ним! − Ну второе-то пострашнее будет! – усмехнулась Вика, усаживаясь за стол, – Жень, я, конечно, не семейный психолог, но, мне кажется, вам нужно просто сесть и поговорить, иначе так и будете копить эти обиды. Женя вдруг отвернулась от разделочной доски, держа в руках огроменный кухонный нож, и посмотрела на Вику недоумевающе, изогнув бровь. Савосина тут же поняла, что ляпнула невпопад, и поспешила сгладить углы. − Ну, не в таком состоянии, конечно. Позже. − Я тоже так думаю, − смягчившись, кивнула Женька и наконец присоединилась к столу, поставив на него тарелку с нарезками. Вика с лёгкостью откупорила бутылку, благо использование штопора для подобных сосудов не предполагалось, и разлила гранатовый сок по бокалам. − Я хоть и небеременная, но вино что-то тоже не хочу. Так что, − она в торжественном настроении подняла свой бокал, − не переживай, подруга! Всё у вас с Володей наладится, вот увидишь! Женя на озвученный Викой тост слабо улыбнулась и, стукнувшись бокалом с Савосиной, отпила немного сока. − Вик, можно я у тебя заночую? − Ещё спрашиваешь? Ну конечно, можно! Я б тебя и сама не отпустила! Беременную за руль, в такую темень и в твоём-то состоянии! После такого можно сразу из профессии уходить! − Спасибо, − Женя улыбнулась уже шире. Никакой тьмы в окне она решительно не увидела, да и состояние её было нормальным, но Викина забота всё равно не могла не вызвать умиление. – Столько подруг, а пойти, не поверишь, не к кому! Одна в роддоме, вторая – по уши в романе, а третья… А третьей лучше вообще ничего не говорить, иначе уже к следующему утру об этом будет знать весь город. − Всё! Оставайся – и точка! – Вика потянулась за кусочком шоколада, как вдруг ей пришла в голову мысль, чем таким интересненьким увлечь подругу. – Слушай, а давай я тебе на таро погадаю? Я умею. − Вика, и ты в это веришь? – теперь уже совсем звонко рассмеялась Женя. – Ты же человек с высшим медицинским образованием! − В первую очередь, я женщина, а потом уже врач. И, как известно, в каждой женщине живет ма-а-аленькая ведьмочка. Так что сиди тут, я быстро!       И пока Вика пропадала в соседней комнате, Женя, не совладав со своим любопытством, всё-таки взяла в руки телефон, хотя и обещалась этого не делать. Володя позвонил ей единожды, и больше попыток дозвониться до своей жены предпринимать не стал.       Встрепенувшись от воспоминаний о том, что вчера она так долго и упорно ждала от него ответа, а на утро он даже глазом не моргнул на её несколько пропущенных, Женька вновь отбросила мобильник и обхватила себя руками. Она не приняла лишь один его звонок, а уже так извелась! Ведь за время её отсутствия могло что-то произойти с Васей или даже с ним самим, но, глубоко выдохнув, Стрелецкая отогнала от себя мрачные мысли подальше, как раз к моменту, когда в комнату вернулась Вика с колодой карт. − А вот и я! – радостно воскликнула она, возвращаясь на своё место, перемешивая при этом карты. – Сейчас что-нибудь да увидим! Женя, всё ещё настроенная к предстоящему ритуалу скептически, усмехнулась. − Ты так напоминаешь мне одну мою подругу! – Ту, что в роддоме, или ту, что в романе? – не отвлекаясь, спросила Вика и вытянула из колоды первые три карты. – Ту, что язык за зубами держать не может. Она вот тоже то камни заряжала, то в музыку ветра верила, то чуть мужа в жабу не превратила! – Женька залилась громким смехом. − Жень! Ну не сбивай ты с мысли! – шикнула на развеселившуюся подругу Вика, усиленно пытаясь правильно понять полученный расклад. – Слушай, а ты никуда не собираешься? В поездку, в смысле. Женя наконец успокоилась, для приличия подумала с несколько секунд, но ответила всё равно отрицательно. Володя свой короткий отпуск уже отгулял, они буквально месяц назад неплохо отдохнули в Финляндии, а ехать куда-то одной, без мужа и сына, Стрелецкая уж точно не планировала. − Странно, − задумчиво произнесла Вика и заправила волосы за уши, − карты отчётливо показывают мне поездку, причём абсолютно спонтанную, сгоряча как будто. И поможет тебе в этом человек весьма влиятельный. − Ну раз спонтанная… − Женя пожала плечами, не зная, что бы такого на это ответить, − Всё может быть, − и вновь улыбнулась. Она не особо во всё это верила, но обижать Вику ей совсем не хотелось, поэтому и пришлось изображать маломальский интерес. – Что ещё говорят? − Говорят, что этот человек по уши влюблён в тебя. Уж часом, не будущий ли это мой работодатель? – в голосе Савосиной вдруг появились нотки кокетства, а в глазах угадывался намёк. − Вик, не говори ерунды, а! − Ну-у, ерунда-не ерунда не мне решать, конечно. Но когда вы сегодня утром заезжали за Васей, я заметила, как он смотрит на тебя. − И как же? Женька, как будто даже разозлилась на то, что об этом вообще зашла речь, поэтому откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. − Так, как мой муж смотрел на меня на первом свидании. С благоговением! – возвышенно произнесла Вика и плавным движением вознесла кисть руки. − Тебе показалось, не было такого! – Стрелецкая поморщилась, она до последнего пыталась убедить себя в том, что знаки внимания со стороны Сэма – это всего лишь проявление чрезмерной учтивости и галантности. − Ладно, – Савосина тактично отступила, не стала настаивать на своём, поскольку Жене эта тема явно была неприятна, – давай посмотрим, что вас с Володей ждёт, – она отодвинула выпавшие ранее карты в сторону и достала из колоды новую тройку. Пару минут девушки просидели в абсолютной тишине. Вика всё крутила карты то так, то этак, как будто от этого что-то могло измениться, а Женя, стараясь не выдать своего волнения несмотря на озвученный ранее скептицизм, взялась за сок. Она первой и нарушила установившееся в комнате неловкое молчание. − Я, конечно, ничего в этом не смыслю, но по картинкам как-то всё не очень оптимистично. − Ну-у, − Вика замялась, сама понимая, что Женя была права, − «башня» и «смерть» − это ведь иносказательно! Разрушится старое, построится новое. Не без переживаний, конечно, но всё же! А «тройка мечей», − она показала на карту с сердцем, проткнутым тремя мечами, − вы ведь сейчас в ссоре, вот карты и выпадают такие. Всё наладится, вот увидишь! − и, быстро смешав их с остальными, убрала колоду обратно в коробку, − Я тут сериал, кстати, собиралась смотреть, давай вместе?       Савосина, осознав свою ошибку, теперь всеми силами пыталась выправить и без того расшатанное эмоциональное состояние подруги, поэтому, даже не дождавшись согласия, подскочила к Женьке и уволокла её на мягкий диван, принявшись тотчас без остановки нахваливать сюжет.       В ближайшем будущем Женю не ожидало ничего хорошего, и Вика искренне желала, чтобы её расклад не сбылся.