Верни мой мир

Копошась внутри разломанной машины, Санс менял мелкие детали, восстанавливал проводку, обматывая концы разорванных проводов изолентой, вставляя их в нужное место, чинил переключатели. Спустя три часа изматывающей роботы, Санс вылез из-под металлического гиганта, и взглядом создателя оценил свое творение. Никакого прогресса, абсолютно. То, что ему удалось подлатать было всего лишь мизерной частью, пустышкой. С горяча скелет выкинул гаечный ключ, и тот с дзвяньжчанием металла рухнул на пол, дополняя своим шумом скрип входящей двери. Послышались тяжелые шаги спускающиеся вниз по лестнице, и Санс повернул голову, поднимая тяжелый взгляд на вошедшего. Облокотившись одной рукой об стену, стоял Папс, внимательным взглядом осматривая «юного механика». Санс отряхнулся, и игнорируя скелета в худи, принялся собирать инструменты, складывая в отведенный для них ящик. Высокий, не проронил ни слова, даже не пошевелился, он лишь стоял как живая колонна, следя взглядом за бегающим по комнате скелетом. Заметив это, Санс напряженно повернулся к нему лицом. — Чего тебе? — Ах, да, точно… — от неожиданного возвращения в реальный мир, Папс закашлялся, наконец-то отлипая от стены. — Мой бро… Мой бро приготовил для всех нас ужин, вот. Не до конца все понимая, Санс приподнял бровь, и высокий поспешил дополнить свою прерывистую мысль. — Понимаешь, он очень сильно за тебя переживает, с тех пор, как он вернулся с тренировки, постоянно спрашивает куда ты пропал, — не в силах смотреть на любопытные красные огоньки глаз, высокий впялился в стену. — И он был бы рад, если б ты присоединился к нам за ужином. Вытащив из кармана зажигалку, Папс зажег ее, следя, как огонь, пошатываясь под порывами гуляющего воздуха, выбрасывал яркие языки пламени. Наконец-то в голове Санса сложилась полная картина происходящего. Его глаза сузились, внимательно всматриваясь в, на первый взгляд, спокойное лицо, а уголки рта расползлись в коварной улыбке. — Неужели, только он? — Ч-что? — Быстро потушив зажигалку, и вновь встретившись взглядом с большими глазами, щеки Папса слегка засветились оранжевым. — Я всегда рад твоему присутствию. К тому же ты наверное устал. Я имею ввиду, если так долго работать, от тебя скоро и пылинки не останется. Тебе просто необходим отдых. Санс пожал плечами, без сомнения скелет в худи говорил правильные вещи, он слишком долго чинил машину, к тому же ломящая усталость и раскалывающаяся голова давали о себе знать. — Думаю немного еды не помешает. — Вот и ладненько. Старые ступени лестницы заскрипели под тяжелыми шагами.

***

Они дошли до главного входа в дом обычным способом, которым пользуются все монстры, не перемещаясь «коротким путем». Видимо Папс не хотел смущать брата. Открыв дверь, высокий скелет шагнул внутрь, жестом приглашая меньшего в столь уже знакомую гостиную. Санс последовал за ним, осматривая дом. Сейчас комнаты казались более живыми, из телевизора доносились веселые звуки идущей передачи, а на кухне, пританцовывая, возился с тарелками маленький скелетик, размещая блюда на стол. Заметив их, скелетик быстро подбежал, улыбаясь лучезарной улыбкой. — ПАПИ, НУ ЧТО ЖЕ ТЫ ТАК ДОЛГО, МОИ НЕПРЕВЗОЙДЕННЫЕ ТАКО СТЫНУТ. — Да вот, привел нашего гостя, — Папс отошел немного в бок, и Санс, который войдя в дом машинально спрятался за его спиной, теперь самолично встретился с голубыми глазками, которые медленно увеличиваясь, превращались в звездочки. Это милое создание, от которого Санса начинало воротить, радостно пропищало что-то невнятное и кинулось Сансу на шею, обнимая его маленькими ручками, тыкая носиком в его «ухо». — Я ТАК РАД, ЧТО ТЫ ПРОСНУЛСЯ, Я ТАК РАД, ЧТО ВСЕ С ТОБОЙ ХОРОШО, Я ТАК РАД… — Эй, эй, малой, может отпустишь, а то еще задушишь, — Санс попытался остановить мчащийся на него поток эмоций, безропотно стоя, зажатый в обнимашках. — ДА, ДА, КОНЕЧНО. Скелетик с голубым платочком, окутывающим его шею, сделал шаг назад, выпуская, вздохнувшего с облегчением, Санса из своих ручек, и, стряхнув накатившую на глазки слезу, перевел взгляд, уже просто голубых огоньков, на Папса. — ПАПИ И ГДЕ ОН БЫЛ? — Санс решил пройтись по городу, посмотреть окрестности, — спрятав руки в карманы худи, беззаботно соврал Папс. — ПО ГОРОДУ? ТАК ЗДОРОВО! И КАК ОН ТЕБЕ? ПОНРАВИЛСЯ? ПОДОЖДИ… ТЕБЯ ТОЖЕ ЗОВУТ САНС? — скелетик буквально впивался своими глазками в его глаза, засыпая вопросами, а потом и вовсе замолчал, продолжая все также внимательно смотреть на низкого монстра, но уже в полной тишине, которую нарушали только звуки телевизора. Сансу стало не по себе, он наверное в жизни не ощущал такую неловкость, то уводя в бок, то возвращая свой взгляд на радостный комочек костей. — РЭД! МОЖНО Я БУДУ ЗВАТЬ ТЕБЯ РЭД? ЭТО КРАСИВОЕ ИМЯ И ОНО ТАК ПОДХОДИТ К ТВОИМ ГЛАЗАМ! В добавок ко всему Санса ударило чувство шока, такого поворота он вообще не ожидал. В легкой панике скелет посмотрел на Папса, но тот лишь вальяжно пожал плечами. Санс вспомнил все те имена, что давали ему в его мире, и его слегка передернуло. Имя предложенное скелетиком резко контрастировало на их фоне, оно было таким мягким и домашним, что Санс слегка кивнул головой в знак согласия. — ОТЛИЧНО! А МЕНЯ МОЖЕШЬ ЗВАТЬ ГОЛУБИКА, МЕНЯ ТАК ВСЕ МОИ ДРУЗЬЯ ЗОВУТ. ТЕПЕРЬ И ТЫ МОЙ ДРУГ! — Ага, а меня Святая Пчела. — ПАПИ! Скелетик недовольно топнул ножкой, но посмотрев в глаза Санса, вновь расплылся в очаровывающей улыбке. — ПОЙДЕМ, РЭД, ТАКО УЖЕ ЗАЖДАЛИСЬ. Санс, вместе с тихо посмеивающимся Папсом, последовал за веселым скелетиком на кухню. Голубика был настолько милым и искренним, с непревзойденно обаятельной улыбкой и чистыми, наивными, сияющими, как глубокое озеро, глазками, словно лучик солнышка, что Санс при первой же возможной ситуации, стукнул бы его башкой об стенку. Санс сел за стол и маленькие ручки в голубых перчатках подсунули тарелку с двумя аппетитно пахнущими тако. Скелет взял одно в руку, на этот раз внимательно осмотрев сие блюдо. В свернутой пополам тортилье находились покромсанные кубиками кусочки жареного мяса, колбасок, капусты, расплавленный сыр, а сверху все это веселье украшал зеленый салат. Вроде бы ничего настораживающего. Сделав добротный укус, Санс почувствовал, как по его языку разлился микс всевозможных продуктов, которые по ошибке дружно собрались в огромной тортилье, и к тому же затопились вязким, сладковатым соусом, похожим на мед. И ни капли горчицы в этом междусобойчике. — Что за… — но Санс тут же засунул свои мысли туда, откуда они вылезли, как только увидел, как голубые глазки-звездочки с благоговением смотрят на него, ожидая оценки своего шедевра. — Прекраснейшее блюдо я сейчас отведал? Папс прикрыл ладонью свой рот, что бы сдавить смех, но малому этого было достаточно. Звездочки стали еще больше и блестящей, что Санс удивился, как они еще не выскочили из его глаз. Папс тоже сказал, что тако скелетика очень вкусные, а Санс продолжал поедать содержимое своей тарелки. Доев последний кусочек тако, низкий скелет, с тихо пророненным «спасибо», встал из-за стола. — Я наверно пойду, у меня осталась куча незаконченной роботы, — эта фраза адресовалась Голубике, но тот резко перевел взгляд вниз, немного хмурясь. — НО ТВОЯ РУКА?! Санс и вовсе забыл, что во время последнего срыва, вновь покалечил изувеченную кисть. Он больше не ощущал боли в кисти, а значит и не обращал на нее должного внимания. Только старые бинты, пропитанные протекшей кровью и магией, выдавали его затруднительное положение. — А, мелочь, можешь не беспокоиться. — РЭД, СЯДЬ! Не сказав ни слова Санс быстро сел на стул. — ПОЛОЖИ СВОЮ КИСТЬ НА СТОЛ И НЕ ШЕВЕЛИСЬ, ПОКА Я НЕ ПРИДУ С БИНТАМИ. Голубика скрылся, топоча вверх по лестнице. А Санс смиренно положил кисть на гладкую поверхность стола, ожидая возвращения скелетика. Папс с нескрываемым удивлением посмотрел на него, но потом принялся спокойно попивать мед из своей баночки. В скором времени Голубика вернулся, держа в ручках все необходимое для обработки ран. Бережно отматывая старые бинты, Голубика тихо вздохнул, когда его взору наконец-то предстало месиво, некогда являющееся довольно-таки пригодной кистью. Бросив на Санса взгляд, полный сожаления, маленький скелетик начал аккуратно водить ваткой, пропитанной дезинфектором, по изувеченным костям, убирая лишнюю магию и кровь, придерживая раненую кисть пальчиками другой руки. Легкие, нежные касания, рассылали тонкие ручейки боли, вытекающие из кисти в заливы руки, пробегающие по каналам ребер и впадающие в океан души. Санс прикрыл глаза. Такая приятная боль. Такая пьянящая. Настолько сводящая с ума. — Ахх… — широко распахнув глаза, Санс быстро закрыл рот рукой, резко осознавая где он сейчас находиться. Две пары глаз удивленно впились в него. — ТЕБЕ, БОЛЬНО? — Д-да, немного. Когда Голубика замотал кисть Санса белоснежным бинтом, завязав милый бантик, низкий скелет решил, что самое время уходить. — МОЖЕТ ТЫ ПЕРЕНОЧУЕШЬ У НАС? У НАС ЕСТЬ ОЧЕНЬ УДОБНЫЙ ДИВАН. — Не сегодня, у меня и вправду очень много дел, — Санс слегка улыбнулся грустно глядящему вслед скелетику. — Я провожу его, — Папс поднялся из-за стола, следуя к выходу за Сансом. — ХОРОШО. СПОКОЙНОЙ НОЧИ, РЭД.

***

Вновь вступив на холодную плитку лаборатории, Папайрус немного отошел в бок, облокачиваясь плечом об стену. — Неплохо посидели, скажи? — Ага. Рэд кинул свою куртку на один из ящиков, видимо, чтоб не замазать или не разодрать во время починки, и принялся проверять машину снаружи, не обращая никакого внимания на подходящий ближе скелет. Папайрус теперь стоял за несколько шагов от красноглазого и мог отчетливо видеть на руках, тянущихся из рукавов свободной футболки, шрамы. Бегая глазами от одного рубца к другому, следов, что навечно оставлены на белой кости, Папайрус почувствовал, как его душа снова сжимается в ком. — Я хотел тебя спросить. — Что именно? — Рэд повернулся, наконец-то уделяя Папайрусу внимание. — Кто оставил на тебе эти шрамы? — Тебе, что, это интересно? — Послушай, — Папайрус немного запнулся, отводя взгляд. — Тогда, когда мы с братом нашли тебя в лесу без сознания, я видел твои ребра и они… Если в твоем мире есть что-то, что тебе угрожает, может лучше остаться там, где безопасно. — О, не делай вид, что ты хоть немного знаешь о моем мире. — Я просто хочу понять. — Это не твое дело! Красные огоньки глаз обсыпали яростными взглядами Папайруса, но его внимание в одну секунду приковала маленькая деталь. Небольшая бумажка, торчащая из внутреннего кармана куртки. Он подошел, и, присев на корточки, вытащил предмет пальцами. Папайрус не задумывался, правильно ли он поступает, вторгаясь в чужие вещи. Он просто хотел понять все раз и на всегда. Это оказалась фотография, на которой Рэд обнимал долговязого скелета, они были вполне счастливы. — Кто это? Папайрус спиной почувствовал, как Рэд, подойдя ближе, заглянул через его плече, и по его хребту пробежали мурашки. — Это Босс. Допрос окончен? Папайрус вспомнил как, очнувшись, Рэд спутал его с этим Боссом. Ощущение языка разлилось горячими воспоминаниями по шейным позвонкам, и Папайрус трухнул головой. — Он твой брат, так ведь? Почему ты зовешь его Боссом? Рэд молчал. — Это он все это сделал с тобой? — голос Папайруса стал тихим и нерешительным от возникших в голове догадок. Рэд молчал. Папайрус перевел взгляд на еще одну вещь, которую заметил с момента находки низкого скелета. Это был красный ошейник, украшенный золотыми шипами, а по середине, на небольшом медальоне было выцарапано «Собственность Папайруса». — Это его рук дело? Пальцы высокого скелета дотронулись до грубой кожи ошейника, проскользив к золотому шипу, но тут же маленькая рука грубым движением их сбила. — Не трогай! Это подарок. — Это он изувечил твою кисть? Глаза Рэда широко распахнулись, на долю секунды выражая страх, сменившийся кипящей яростью. Было ощущение, что он вот-вот кинется и раздерет лицо, но Папайрус не мог остановить поток мыслей, рождающихся в его голове. — Да он! — от внезапного крика, голос Рэда сделался хриплым, на его глаза набежали слезы. — Он! Он бьет меня, трахает, делает, что хочет, я его собственность. Папайрус услышал то, что хотел услышать, заставил меньшего скелета выговориться, но от этого ему стало аж никак не легче. Печальные красные огоньки трепыхались, впиваясь во вспышки далеко не самых приятных воспоминаний, не сдержавшись, по идеальной, гладкой скуле, покатилась слеза, и Рэд всхлипнул. Папайрус почувствовал себя полным козлом, за то, что заставил это костяное чудо пережить все заново. — Послушай, ты не чья-либо собственность, ты не собака, ты не вещь, которую можно использовать, а наигравшись выкинуть. Ты не должен это терпеть. — Не делай вид, что ты хоть что-то понимаешь! Тонкие пальцы коснулись изящного подбородка, поднимая голову Рэда, всматриваясь в заплаканные глаза, своими полными нежности и понимания глазами. — Если твой мир настолько ужасен, где собственный брат не вправе тебя защитить, зачем ты так хочешь туда вернуться? Ты можешь остаться здесь. Мы с братом позаботимся о тебе. Тебе не придется жить в страхе. — Я должен вернуться. — Пожалуйста, останься… Душа Папайруса запульсировала, все тело будто облили кипятком, и он придвинулся ближе, прикасаясь к его зубам своими, переходя в мягкий поцелуй. Предостерегающие мысли, бешеной стаей, витали в его голове, но ему было все равно. Из легкой эйфории Папайруса вырвал сильный толчок в его ребра, и не удержавшись, он упал на пол, быстро откатившись от полетевшего в него молотка. — Уходи! Убирайся прочь! — Но… — Проваливай! Папайрус растворился в пустоте как раз перед тем, как в его голову полетела железная кружка, схваченная со стола. Санс сидел на полу, наполняя тишину лаборатории своим плачем и тихими всхлипами. Перед глазами все еще стояли рубиновые огоньки.