Верни мой мир

Прошло две недели с тех пор, как Санс принялся чинить эту безнадежную рухлядь. Он проводил практически все свое свободное время в лаборатории, каждый лишний час, чтобы восстанавливать механизм, менять шланги, закручивать детали. Две недели практически без сна. Санс взглянул на свою работу и довольно улыбнулся. Теперь машина была более-менее похожа на ту, что доставила его сюда. «Еще немного, — витали в голове мысли, полные надежд. — Еще немного.» Сложив инструменты на место и выключив в помещении свет, Санс пошел к выходу. Прохладный ночной воздух укутал каждую его косточку и увлек за собой. Темные силуэты маленьких домиков виднелись в дали, сливаясь гранями своего контура с шелковистым полотном ночи. Мягкий, блестящий под лучами звездных камней снег приятно поскрипывал от неспешных шагов, оставляя за собой лишь неглубокие следы маленьких ножек. Санс давно не помнил такой чудесной, чарующей ночи, а может никогда и не знал? С тихим завыванием ласкового ветра, пара изящных снежинок упало на теплый, бежевый мех, зарываясь между шерстинок, будто в надежде согреться. Вокруг лишь тишина ночи, пьянящая своей красотой, одинокая дорога, извивисто ведущая вдаль, тонкие ароматы свежей выпечки из кофейни «У Маффет» и маленький скелет с красными огоньками глаз. Это прекрасно. Дойдя до длинного моста и сделав глубокий вдох, желая до конца все прочувствовать, желая вобрать в себя красоту спокойной темной ночи, Санс повернул обратно к дому. Дойдя до входной двери и, постучав кедами об каменный пол, очищая подошву от прилипшего снега, Санс вошел внутрь. Сейчас здесь было тихо, везде отсутствовал свет, видимо хозяева дома давно пошли спать. Санс теперь был вечным гостем, чем-то по типу недо-постояльца, который всего лишь на несколько часов появлялся в своей обители. Его всегда радушно встречали, Папс бросал пару сомнительных шуток, за чем скромно отводил глаза, Голубика угощал его неизменным тако, которое, таки, имело неплохой вкус, ему выделили уютный диван. Его машина скоро будет готова. Все вроде бы идет хорошо. Откинув голову на мягкую подушку, Санс закрыл усталые глаза. Сон, как густой туман, пробирался в его разум, обволакивая его. Теплые воспоминания о чудесной прогулке растворялись в темноте сознания, заменяясь давними, выцветшими, как потертая старая пленка, снами. Снова он видит ужасы прошлого, от которых невозможно сбежать. Снова та ночь.

***

Маленький скелетик проснулся от криков, доносящихся снизу. Он вначале подумал, что ему показалось, и вновь прикрыл глазки, но когда крики стали доноситься громче, он понял, что то был не сон. Поправив голубой платочек на шее, Санс подошел к двери, ведущей из его комнаты. Ему было страшно, легкая паника охватила его душу, заставляя биться, как сердце напуганного кролика. Что угодно могло происходить там, внизу. Но что бы то ни было, он должен был помочь. Поэтому собрав всю свою отвагу в кулачок, Санс покинул безопасные пределы своей комнаты и пошел по коридору, ведущему к ступенькам. «Папи, ну почему ты не слышишь?» Звуки переходили на хриплые стоны, разбиваясь об стены мрачной темноты дома. Тени, выросшие от приглушенного света за окном, выползали на обои и потолок, пошатываясь в лихорадочном танце, всей своей черной сущностью следя за настороженной ходьбой маленького скелетика. Санс нервно сглотнул и принялся спускаться вниз по ступенькам. Старые деревянные ступени скрипели под давлением маленьких ножек, предательски выдавая скелетика темноте и хриплым звукам, заставляя его нервничать еще больше, бояться быть пойманным неведомой силой, что кроеться в сумраках ночи. Наконец-то ступив на пол, напрягая каждый нерв, вслушиваясь в каждый шорох, Санс шел на стон. Он доносился из гостиной. «Папи, ну как ты можешь спать?» Скелетик неуверенно вошел в комнату, огибая ее, готовясь увидеть все те ужасы, что прячутся в темноте. Санс сделал шаг, еще, еще. Ничего. Только мягкий диван у дальней стены комнаты, только Рэд, сжимающий до красноты костяшек одеяло. «Наверное ему снятся кошмары как и Папи.» Санс подошел ближе и склонился над стонущим скелетом. Закрытые веки спящего хаотично дергались, улыбка сползла в гримасу страха, а на белом, гладком черепе выступил пот. — Босс, нет. Босс, пожалуйста. Агх. — Рэд, это я, Голубика, прошу открой глаза. — Ах… Босс… Нет… Не надо… — Пожалуйста, Рэд, проснись, — Санс потряс скелета за плечи, в надежде разбудить. Но Рэд не проснулся. Его ужасы не давали ему проснуться, окутывая своими темными слизкими лапами, затягивая глубже и глубже в черноту, окутывая глаза и сознание, слепя, скрывая от лучиков света. На глаза маленького скелетика навернулись слезы. Он видит, насколько Рэду плохо и не может помочь. В отчаянной попытке разбудить спящего монстра, Санс сдернул с него одеяло и тут же оцепенел. Его взгляд приковало легкое свечение мягкой красной магии между расставленных ног Рэда, свет который не в силах была сдержать черная ткань его шорт. Магия была настолько мягкой и чарующей, что к ней хотелось дотронуться, проскользить пальцами по влажным складкам, вторгаясь внутрь, прочувствовать ее шелковистость. Еще один громкий стон разорил тишину, и Санс опомнился, тихо взвизгнув, возвращая одеяло на место. Топот маленьких ножек по деревянному скрипящему паркету уносился в сторону лестницы. Обхватив дрожащими ручками лакированные перила, скелетик отдышался. Как же он хотел в свою кроватку, зарыться с головой под одеяло, чтоб не слышать эти душераздирающие стоны, всхлипы и крики, забыть все это. Как же он хотел, чтобы Папи был сейчас рядом. Но ступив на первую ступеньку, он резко развернулся. «Нет, я не позволю Рэду страдать. Я помогу ему.» Скелетик мотнулся на кухню, нашел в темноте тряпочку и, смочив ее холодной водой, вернулся в гостиную. Он сел рядом, всматриваясь в обеспокоенное лицо Рэда, окутанное кошмарным сном, бережно, успокаивающе гладя его по плечу, нежно, почти невесомо проводя большим пальцем по ключице, которую обнажал широкий ворот футболки. Мокрая холодная тряпочка легла на красивый, хрупкий череп. — Все хорошо, Рэд, я рядом, все будет хорошо. Свет, редкими яркими лучиками, проникал в сознание спящего скелета, обжигая чудовищные лапы кошмара, заставляя, с грозным шипением, убираться прочь. Тень страха сползла с лица, а стоны сменились на мирное посапывание. Ему удалось. Рэд спокойно спал. Дрожащие пальцы сжали одеяло и приподняли его. Красная магия развеялась, не оставив за собой ни следа. Санс выдохнул, его ладонь мягко коснулась щеки спящего. — Всё хорошо.

***

Санс проснулся от ароматов еды и шума возни на кухне. Привстав с дивана, он потер пальцами заспанные глаза. На кухне с очередным блюдом возился Голубика, напевая ненавязчивую мелодию себе под нос, а Папс сидел за столом, попивая мед. Заметив краем глаза, что Санс очнулся, высокий скелет повернулся к нему с теплой улыбкой на лице. — Долговато ж ты спал, скоро побьешь все мои рекорды. — Хех, да. — О, РЭД, ТЫ ПРОСНУЛСЯ! — теперь на него смотрели и голубые глазки-звездочки. — ПОЙДЕМ, КАК РАЗ УЖЕ ВСЕ ГОТОВО. С веселой улыбкой, Голубика принялся расставлять тарелки. Санс слегка улыбнулся, чувство голода, захлестывающей волной, прошлось по его телу, поэтому предложенные маленьким скелетиком тако, были как-ни-как к стати. Откинув с себя одеяло, Санс оперся левой рукой об диван, готовясь встать. Он забыл про свою изувеченную кисть, да и она не особо тревожила его. Но сейчас сильная, вязкая боль дала о себе знать, пульсируя, отдаваясь эхом по всей руке. Скелет сжал зубы, чтоб не дать вскрику вырваться наружу, чтоб не заставить за себя беспокоиться. Игнорируя боль, как только можно, не подавая никакого виду, Санс прошел на кухню и сел на стул. Увидев всех в сборе, Голубика радостно улыбнулся. — ВСЕМ ПРИЯТНОГО АППЕТИТА, НО В НАЧАЛЕ Я ПЕРЕБИНТУЮ РЭДУ КИСТЬ. — Та нет, все в порядке. Может потом? Острая боль, словно резкий удар ножа, мелкими вибрациями вновь прошлась по каждой косточке кисти, и Санс непроизвольно скривился. — НЕТ, РЭД, СЕЙЧАС. Голубика крутнулся на стуле и вмиг оказался с бинтом в руках. Взяв своими пальчиками раненую кисть, скелетик принялся разматывать, успевшую пропитаться кровью из-за неосторожности Санса, марлю. — ОЙ, — глаза Голубики заблестели в страхе. — ПАПИ, ПОСМОТРИ. Папс подвинулся ближе и на его лице глубоким следом отразилась тревога. Санс и сам взглянул на свою кисть. Обычно он практически не волновался о том, в каком состоянии его кости, регулярные побои сделали свое дело, но сейчас, то что он увидел, заставило его душу сжаться в панике. Слезший старый бинт, открывал изувеченную кисть, представляя миру ее искореженную уродливость. Испачканные кровью кости, что так и не смогли срастись, начали гнить по краям, а на черных участках образовывалась еле заметная пыль. Санса пробрала паническая дрожь, он буквально медленно рассыпался на кусочки. Яркая боль вновь вспыхнула в разрушенных костях и низкий скелет взвыл. — ПАПИ… — голос Голубики дрожал. — МЫ ДОЛЖНЫ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ. — В начале доедим, а потом пойдем в лабораторию к Андайн. Я уверен, она нам поможет. — В лабораторию? — внутри Санса все похолодело. — Именно, доедай быстрей, твоей руке не становится лучше. — Да ей и так прекрасно, я туда не пойду! — Нет, ты пойдешь с нами. Я немедленно звоню Андайн. — Я сказал не пойду, значит не пойду.

***

Ученая женщина-рыба открыла дверь и Санс, следуя за Голубикой и Папсом, вошел внутрь. Пол лаборатории был оббит холодной белой плиткой, а на стене висел огромный монитор, подключенный к жутко шумящему устройству. Санс внимательно осмотрел помещение, и не увидев ничего устрашающего, позволил себе немного расслабиться. Андайн коротко глянула на него и повернулась к Папсу. — Я-я очень рада вас видеть, Папайрус, — застенчиво начала ученная. — Н-но кто это? — Это Санс, — Папс показал рукой в его сторону. — Андайн, я думал параллельные миры твоя специальность. — Н-неужели это…? Глаза рыбы заблестели от удивления и она с нескрываемым восторгом подбежала к Сансу. От неожиданного внимания, красные огоньки скелета нервно забегали, а сам он немного ссутулился, отходя назад. — Я-я так рада познакомиться, Санс. О-о боже! Я… я никогда н-не встречала. Ох… У… у м-меня столько вопросов. — Андайн. Холодным голосом Папс вмиг остудил поток мыслей рыбы. Высокий скелет подошел ближе и, положив руку Сансу на плечо, с предупреждением посмотрел ученой в глаза. Прижавшись чуть плотнее к скелету в худи, Санс чувствовал благодарность и облегчение, что допрос прервали. — Андайн, ты ведь понимаешь, что мы сюда не просто так пришли. Существует серьезная проблема. — Д-да, пойдем за мной. Спустя несколько минут, они оказались в мрачном, совершенно не уютном помещении. Андайн сказала, что это ее «нижняя лаборатория». Повсюду были шкафы с различными хирургическими инструментами, вдали одной из комнат стояли кровати для когда-то здесь находящихся пациентов, странные, ужасные машины, хранящие тайну тех дел, что творила здесь ученая, запах пыли. Холодные мурашки пробежали по позвоночнику Санса, когда они остановились возле одного из приборов женщины-рыбы. — М-можно твою руку. Сильная тревога охватила Санса. Он боялся этого места, он боялся, неизвестно на что способную, ученую, он боялся всех инструментов и машин. Он боялся, что над ним снова будут проводить те ужасные вещи. Санс, нервно помотав головой, попятился назад. — Рэд… Мягкий, теплый голос высокого скелета, заставил Санса остановиться. Он с нескрываемым недоверием в глазах, протянул ученой кисть. — Я-я знаю в чем проблема. Медленно у-умирающая часть т-тела. Я недавно з-закончила проводить эксперименты. Так что… Поэтому… Я… Я знаю ч-что делать, — Андайн отпустила руку Санса и махнула вбок. — Санс, т-ты можешь лечь в то устройство? И тут мир для Санса рухнул. — Я. Я не лягу туда. — П-послушай, тебе не стоит бояться. Т-тебе, п-просто нужно лечь туда, я подключу п-приборы, ты д-даже не почувствуешь боли. М-мы исцелим твою кисть. — Я не подопытная крыса! — в панике Санс сорвался на крик, из глаз начали стекать слезы. — Хватит на мне ставить эксперименты! Хватит! Хватит! Хватит! — Н-но я н-не… Ученая онемела, застыв в непонимании и страхе. Санс не мог остановиться, больше не мог. Он кричал до хрипоты, захлебываясь собственными слезами. И тут, словно из ниоткуда, перед ним вырос Голубика, обхватывая его щеки своими ладошками, и со всей уверенностью смотря в его глаза. — РЭД, — его голос звучал твердо и спокойно, — ПОСМОТРИ НА МЕНЯ. ТЫ МЕНЯ СЛУШАЕШЬ? Красные огоньки глаз Санса, будто приковались к голубым огонькам, не смея моргать, не смея отвести взгляд, не смея упустить хоть слово. — Да. Папс и Андайн молча наблюдали за происходящим. Если женщина-рыба все еще была напугана и стояла скромно поджав ушки, то лицо высокого скелета было пронизано шоком. — РЭД, УСПОКОЙСЯ, ДЫШИ ГЛУБЖЕ. МЫ НЕ НАВРЕДИМ ТЕБЕ. СЕЙЧАС ТЫ ТОЛЬКО САМ ДЕЛАЕШЬ ВСЕ ХУЖЕ. — Да. — А ТЕПЕРЬ ТЫ ПОЙДЕШЬ И ЛЯЖЕШЬ В УСТРОЙСТВО, НЕ КРИЧА И ВЫРЫВАЯСЬ. ТЫ БУДЕШЬ МИРНО ЖДАТЬ, ПОКА АНДАЙН БУДЕТ ТЕБЯ ЛЕЧИТЬ. ТЫ ВСЕ ПОНЯЛ? — Д-да Босс.