Верни мой мир

Не сказав ни слова, даже не поведя взглядом, Санс безропотно лег внутрь металлического устройства. Оно напоминало большую трубу со столом для пациента внизу, по бокам размещались сканеры, а наверху панель с камерой, снаружи эта машина подключалась к огромному компьютеру, который, в свою очередь, соединялся с маленьким мониторчиком. На нем и набирала что-то быстро Андайн, выйдя из оцепенения. Закончив вводить настройки, ученая подошла к скелету и осмотрев его коротким взглядом, присоединила пару датчиков на череп, шею и чуть выше запястья левой руки. Санс лишь молча наблюдал за ней, как она закидывает голову и вводит значения в панельку сверху, как говорит ему, что все будет в порядке, низко наклоняясь к его лицу и всматриваясь в недоверчивые красные огоньки, как выпрямляется и нажимает кнопку. Машина приходила в действие. Стол начал медленно закатываться внутрь и единственная стенка, ведущая на свободу, с легким скрежетом, закрыла Санса в устройстве. Скелет в панике начал бегать глазами по металлическим стенкам, не вправе пошевелиться. С тихим щелчком красные лучи рентгена появились, считывая повреждения его тела, длительно задержавшись на его кисти, и с таким же тихим щелчком исчезли. Но Санса насторожило нечто другое. Маленькое окошко в стенке открылось и из него на железной лапке вылез шприц, метясь скелету в шею. Огоньки глаз уменьшились, тихий взвизг, и чувство укола парализовало все его тело. Санс ощущал, как перед глазами начинало все дымиться, сгущаясь, застилая сознания пеленой. И скелет отрубился. Память утекала далеко, очень далеко, намного дальше, чем в обычных кошмарных снах, пробираясь сквозь плотные стены воспоминаний, пролетая через ежедневные ужасы, возвращаясь к самим истокам, к тому с чего все началось. Свет. Свет по всюду. Такой яркий, такой слепящий. Санс прищурился. Трава. Зеленая, шелковистая трава. Она везде: возле высоких, могучих деревьев, что трепещут листьями на ветру, возле дорожек, выложенных камнями, возле маленького заборчика, отделяющего от всего мира детскую площадку. Этого не может быть, просто не может, взгляд скользнул вверх. Небо. В груди все сильно сжалось. Как он хотел, хоть еще раз, хоть на мгновение, увидеть голубую синеву над своей головой, вместо вечно мрачного, серого полотна подземелья. Как хотел остаться здесь, сидя на зеленой травке, мягко щекочущей его кости, смотря на детскую площадку, где так беззаботно игрались дети, дожидаясь ночи. Как он мечтал увидеть звезды. В дали вырисовался длинный, худой, но в то же время изящный силуэт, и начал неспешно приближаться. Силуэт позвал Санса женским, нежным голосом. — Мама?

***

С учащением биения души, Санс всматривался вдаль. Женщина подошла ближе и теперь скелет отчетливо видел ее мягкие черты лица, заостренные зубы, алые огоньки глаз, что ласково смотрели на него, легкое, бардовое платье, красный шарф, развевающийся волнами на спокойном ветре, и маленький сверток, что она так бережно держала в руках. — Мама! Санс подорвался с места и побежал. Он никогда в жизни так не бегал. Хватаясь ручками, обнимая самую дорогую в его жизни женщину, боясь отпустить, боясь, что она исчезнет, уйдет, скелет зарылся носом в шелковистую бардовую ткань, роняя маленькие слезки. — Ну-ну, чего ты, малыш? — женщина присела, всматриваясь со всей добротой и любовью в его глаза, нежно гладя ладонью по щеке, вытирая большим пальцем чистые, сверкающие на солнце слезы. — Не надо плакать. — Я… Я так скучал, мам, — на последних словах, к его горлу подошел ком всех тех эмоций, что бушевали внутри, но он сдержал накатившие слезы. — О, Санси, ты ж мои любимые косточки, — она мило улыбнулась, и в душе Санса, как будто все расцвело. — Теперь я рядом и никуда не уйду. Смотри кого я тебе принесла. Ее изящные пальцы отогнули край мягкой ткани свертка, и Санс увидел крошечный череп, что раскрыл свои сонные глазки и теперь со всем любопытством смотрел на него рубиновыми огоньками. Санс легко дотронулся до его носика и скелетик звонко засмеялся, Санс улыбнулся в ответ. — Это твой маленький братик, ты должен защищать его и любить, — женщина мягко поцеловала дитя в лобик. — Только я еще не решила, как мы его назовем. — Па-папайрус. — Что? — Давай назовем его Папайрус? Яркая вспышка света оглушила Санса и он закрыл лицо руками, морщась от боли. Все кружилось, он не понимал, что происходит. Когда мир остановился, а в голове унялся дикий звон, скелет неспешно, с опасением открыл глаза. Он стоял на том же месте, возле площадки, но все изменилось. Дети больше не катались на качельках, не копались в песочнице, вместо этого все монстрята и гражданские взрослые выстраивались в очередь и шли на гору, эвакуируясь, спасаясь, скрываясь в одной из пещер. Санс широко раскрыл глаза. Небо затянулось густым серым дымом, изредка озаряясь желтыми вспышками взрывов, а из далека доносились крики, очередь автомата, протяжные вопли. Подул сильный ветер, и струйки пыли полетели в неизвестность, запорашивая собой землю. — Санси! Санс резко обернулся на крик, на глаза наворачивались слезы от едкой боли в груди. К нему бежала его мама, бережно прижимая к себе уже подросшего Папайруса, одетого в ползунки. На ней не было того красивого, изящного бардового платья, а лишь жесткие, стальные доспехи капитана королевской гвардии и красный шарф, что развевался на сильном ветре. Она подскочила к напуганному скелету, отдавая Папайруса в его руки. — Санси, хватай брата и беги. Ее голос дрожал, а в глазах пылала тревога. Санс не мог поверить, не мог понять. — Мам, что происходит? — Король обезумел и объявил людям войну. Теперь… Теперь, либо мы отстоим свое право жить здесь, либо нас закроют в ловушке навсегда. — Я никуда не пойду без тебя, я не хочу тебя отпускать, я не хочу… — Санси, ты ж мои любимые косточки, — она наклонилась и нежно поцеловала Санса в щечку. — Ты теперь старший брат, ты теперь должен следить за Папайрусом. Пообещай мне, что защитишь его, что спасешь его, что вы всегда будете вместе. — Обещаю. — Санси, ты знаешь, как я люблю тебя, как я люблю вас обоих, но сейчас ты должен бежать. Со мной все будет хорошо, — она грустно улыбнулась. — А когда все это кончится, мы снова все вместе полепим куличики в песочке. — Но… По ее щеке скатилась скупая слеза. — Живо! И Санс побежал в пещеру, куда потоком стекались монстры, не оборачиваясь, ведь он и так прекрасно знал, что там, за его спиной, стоит, смотря ему вслед, его мама, отважный капитан королевской гвардии, с красным шарфом, что развевается на ее шее. Забежав в пещеру, Санс забился в самый угол, прижимая к себе младшего братика и плача. Сколько он просидел так, час или два, а может и пол дня? Напуганный скелет и сам того не знал. Глухое шарканье и громкий разговор, пробились в сознание Санса. Он открыл заплаканные глаза. Монстров в пещере уже не было, видимо они продвинулись по катакомбам дальше, только двое псов-стражников, медленно волокли за собой огромный ящик. — Мы проиграли, не могу поверить, что мы проиграли, — отчаянно говорил один из них. — Кто мог подумать, что наш король окажется таким больным психом, страшно подумать, что нас ждет. — Нужно подумать, что ждет все эти вещи, — пес указал на коробку, набитую всяким хламом. — Так как пыль сейчас не найти, я думаю их похоронят вместо монстров. — Жаль капитана, она сражалась как никто другой. Санс забыл как дышать, внутри него все сжалось, пропитывая каждую косточку страхом. «Нет, нет, нет». Со стенки коробки свисал красный, шелковистый шарф. «Нет, мама». Он резко вскочил на ноги, придерживая одной рукой Папайруса, и ринулся к коробке. — Стой! Что ты делаешь? Но Сансу было абсолютно все равно. Он схватил шарф и в тот же момент растворился в пустоте. Когда его ноги коснулись холодного снега, он позволил себе отдышаться. Его не волновало то, как у него получилось это сделать, его не волновало ничего, кроме… Санс поставил скелетика на ноги, который осматривал все испуганными рубиновыми глазками, и обмотал вокруг его шеи красный шарф, приобнимая брата за плечи. — Все будет хорошо. Я защищу тебя, — пальцы скользнули по мягкой красной ткани. — Мы защитим тебя. Обещаю. Снова гребаная вспышка света. Жуткая боль в голове. Он в темнице. Везде цепи, решетки. Напротив камера его маленького брата, тот спит. Санс прижался к железным прутам. В далеке комнаты стояли непонятные устройства, кушетки, на столе лежали инструменты. Нет он ошибся. Он был в лаборатории. В коридоре послышались тяжелые, неспешные шаги, и Санс отшатнулся. — И кто же сегодня у нас выполнит всю веселую программу? Обладатель до жути спокойного голоса вошел в комнату, и Санс увидел высокого, стройного скелета, облаченного в длинный, белый халат, со страшными трещинами на лице. Он противно улыбнулся и подошел к клетке Папайруса, что сонно, но с ужасом в глазах, смотрел на него. — Может ты? — Нет! — Санс кинулся к прутьям. — Возьми меня! Возьми меня! Ученый медленно повернул голову и, с широкой улыбкой, подошел к его клетке, касаясь длинными пальцами прутьев. — Я так и думал. Его рука проскользила внутрь клетки и схватила подбородок Санса, заставляя его глаза полные ненависти смотреть на ученого. — Ты ведь понимаешь, что все то, что я с тобой делаю, может в скором времени превратить тебя в пыль. Ты не выдержишь. — Я выдержу все. Только не трогай его. Оставь в покое моего брата! — Оу, кто-то играет роль верного пса, как мило, — тихий смешок, и большой палец проскользил по контуру зубов Санса. — Когда-нибудь ты ответишь за все то, что сделал с нами, мразь! — Неужели? Ох, Санс. Король сам спонсирует все те опыты, что я провожу над тобой, он заинтересован в этом эксперименте, а я, в свою очередь, заинтересован в небольших бонусах, — ученый наклонился ближе, переходя на шепот. — Пойми же вам никто не поможет, ни одна душа. И тебе придется терпеть все то, что я захочу сделать с тобой, пусть я даже разберу тебя по косточкам, а потом соберу как конструктор. Ты все понял? — Открывай клетку. — Хороший мальчик. С душераздирающим скрежетом калитка отворилась, и ученый, схватив Санса за шею, поволок его из комнаты. Повернув голову, Санс столкнулся со взглядом рубиновых глаз, что с непониманием смотрели на него. Он знал, что его брат ненавидит его за то, что он не может противостоять извергу, хотя он пытался, давно пытался, что его каждый раз, безропотного и послушного, уволакивают из комнаты, что он слаб. Санс сам себя ненавидел за это. Но он не мог. Не мог атаковать ученого, ведь его магия слаба, и есть огромный риск, что монстр убьет Папайруса. Дверь захлопнулась. Вспышка света.

***

— Все п-показатели в норме. К-кисть заживает. Нужно будет еще п-пару дней поносить повязку и в-все будет хорошо. — А как Рэд? — в голосе Папайруса читалось волнение. — Он с-скоро очнется. С этими словами Папайрус облегченно выдохнул. На протяжении всего этого времени он сильно нервничал, но даже на секунду отойти, чтобы покурить, он себе не позволял. — З-знаешь, чего я не могу понять? — Андайн с широкой улыбкой потрясла маленького скелетика за плече. — С каких пор ты стал боссом? — Не трогай его! Душа Андайн стала голубой и она, с внезапным криком, отлетела в сторону, прилипая к стене. Глаз Рэда пылал красным. — Не смей трогать его! — Он н-наверно н-не отошел от м-морфия, — с ужасом пропищала ученая. Рэд взмахнул рукой, и острые кости, вылезшие из пола, начали приближаться к женщине-рыбе. Папайрус стоял парализованный шоком. Он мог остановить Рэда, но он не хотел атаковать, не хотел ранить его. Рэд не остановился на том, чтоб ограничить движения ученой острыми костями. С щелчком появился череп гастер-бластера, набирающий полный заряд. — Санс, прячься, — с ужасом в глазах крикнул Папайрус своему братику. — НО, ПАПИ… — Быстро! Он не знал, что делать. Он не знал, что сработает. Санс был слеп от страха, от злобы. Он ничего не видел кроме широкой улыбки, белого халата и… Длинные теплые руки обняли его грудину, прижимая плотнее к мягкому худи. Он чувствовал, как нос высокого скелета зарылся в его шейные позвонки. — Все хорошо, все будет хорошо, все закончилось, — звучал теплый голос. С тихим щелчком, успевший набрать полный заряд, гастер-бластер растворился в воздухе.

***

Они стояли возле дома. — Ну, я пойду, — Санс потер перевязанную кисть и виновато отвел глаза. — А то я много вам сегодня хлопот доставил. Так и не подняв взгляд на братьев и не ответив на возгласы Голубики, который хотел, чтоб он остался, Санс побрел за дом, в свою маленькую мастерскую. Спустившись по старой лестнице, он услышал неуверенный стук, а за тем скрип отрывающейся двери. — Рэд, можно? — высокий скелет спускался вниз. — Почему бы и нет? Санс, который успел подойти к машине, обернулся и следил, как скелет в худи медленно шел к нему, тревожно вглядываясь в его глаза. — Прости, — Санс опустил взгляд. — Я не хотел этого. Совсем скоро машина будет готова и я исчезну. — Рэд, тебе незачем возвращаться туда, где тебя ненавидят, где тебя избивают и… — Папс подошел ближе, мягко кладя ему руку на плечо. — Мы тебя любим, ты нам нужен. Разве не лучше остаться там, где ты хоть кому-нибудь нужен? — Я должен вернуться к Боссу. — Но зачем? — в глазах Папса читалось искрение непонимание. — Я должен его защитить, должен уберечь. — От чего? Это тебя нужно от него защищать. Он же тебя убьет. — Ты ничего не знаешь! — Рэд послушай, — высокий скелет присел, его глаза бегали, фокусируясь на красных огоньках. — Все что я хочу, это чтоб тебе жилось лучше, чтоб ты ничего не боялся. Я желаю тебе добра. А весь тот мир, будь он не ладен. Он убивает тебя. Я… Я не хочу, чтоб с тобой случилось что-нибудь плохое. Я слишком сильно успел к тебе привязаться. — А-андайн, я не хотел ей навредить. Она хотела мне помочь, а я… — Это был морфий. — Это не был морфий! Не в нем проблема, проблема во мне! — Санс скинул со своего плеча руку. — Во мне! Я больной, припадочный псих! Гребаный шизофреник с приступами паранойи! — Не говори так. — Я знаю, что я говорю. Я знаю, что с моей головой не все в порядке. Я знаю, что он лезет в мое сознание. Я знаю, что лучше б я сдох, но я не могу. Это все он сделал, — по его щекам потекли слезы, а крик перешел на шепот. — Это все он сделал… — Кто? Босс? — Нет не он. Совершенно не он. Высокий скелет сделал глубокий вдох. — Мне плевать на то, как ты себя называешь. То, что с тобой случилось — это ужасно. Но поверь, мы сможем это решить. Кем бы ты ни был: наркоманом, психом, да хоть маньяком с топором, ты все равно для меня важен. За это время ты стал для меня семьей, и я не хочу тебя отпускать. Ты словно поселился глубоко в моей душе, и без тебя она не станет прежней. Я спасу тебя. Я обещал. — И что? Мы будем жить счастливо, купаясь в полях дружбы, а ты будешь меня сдерживать, чтоб я в припадке случаем не убил кого-нибудь? Пойми. Так не может продолжаться вечно. Я должен Вернуться к Боссу. — Но зачем? — Потому что я люблю его! Высокий скелет молчал, а Санс опустил взгляд. — Прости, я хочу побыть один.