Верни мой мир

— Ч-что? Папайрус попытался столкнуть, успевшего взобраться на его колени Рэда, но тот крепко вцепился своими пальцами в оранжевое худи. — Ну же, Папи, давай. Папайрус застыл в шоке, панически вглядываясь в красные глаза, переполненные неумолимым желанием. Легкое касание пальцев легло на его шею, царапая позвонки, рассылая по телу мелкие мурашки возбуждения. — Я знаю, что ты хочешь, — обжигающим дыханием Рэд шептал в шею, едва не касаясь ее зубами. — Я видел, как ты смотришь, как проводишь пальцами по моему лицу, когда я сплю. Так вот, я здесь, возьми меня, делай со мной, что хочешь. Оставив влажную дорожку на белых позвонках, Рэд прикусил изящную кость ключицы, и Папайрус почувствовал, как магия внутри него начала пульсировать. Нет, это не правильно. Все не правильно. В голове крутился рой корящих мыслей, но в итоге все сводилось к одному — к Рэду. Папайрус уже не мог думать ни о чем, только о красноглазом скелете, что напористо оттягивал его худи вниз. — Я твой. Рэд изогнул позвоночник, прижимаясь к тазу высокого, давя на лобковую кость, измываясь от желания властного прикосновения, и все предохранители в голове Папайруса, что так усердно противостояли происходящему, враз слетели. Он не мог больше делать вид, что абсолютно беспристрастен, что не замечает тепло изгибающегося горячего тела, что отгоняет прочь темные мысли. Он хотел Рэда. Подавшись безумию, он крепко схватил голову красноглазого, впиваясь в его зубы, сливаясь в пожирающем поцелуе. Он ощущал сладкую магию извивистого языка, чувствовал, как маленькие ручки обхватили его спину, прижимаясь еще плотнее, и это сводило с ума. Языки переплетались в страстном танго, вбирая, неведомую до этих пор им магию, сливаясь воедино. С каждым мгновением пульс учащался, отдавая глухим стуком в голове. Папайрус скользнул рукой под красную футболку, ощущая нежные позвонки хребта, касаясь утонченных ребер с еле ощутимыми неровностями от рубцов. Он подался вперед, заваливая низкого на прохладный пол, прильнув сверху к горячему телу. Обхватив столь желанного скелета руками, Папайрус мягко поцеловал уголок рта и склонился к шее, прикусывая ее зубами, оставляя красные следы. Рэд тихо застонал, царапая пальцами плотную ткань оранжевого худи, посылая по телу дрожь, что растекалась, словно заряды тока. Высокий хотел ощутить резкие касания на своих костях, отдаться без остатка безумному чувству. Он, отстранившись, скинул с себя мешающий балахон, оставаясь в широкой черной майке. На мгновение Папайрус замер, любуясь идеальной красотой Рэда, но изящные руки, обхватив его шею, потянули вниз, заманивая в поцелуй. Высокий, изогнув хребет, подался на локтях вперед, ощущая упирающийся таз красноглазого, трясь об него через ткань шорт, впиваясь в чужой рот, проглатывая стоны. Резкий рывок и он держит Рэда, поднимая его с паркета. Короткий момент, и красноглазый с громким вздохом упал на мягкий матрас. Папайрус, как дикий кот, накинулся сверху, подминая под себя меньшего, хаотично шаря под футболкой, впиваясь в нежные ключицы. Толчок в плечо, и Рэд оказался сверху, усевшись на хребте высокого скелета, он плотно обхватил ногами ребра. — Нам это немного мешает, — теперь он смотрел сверху вниз, расплываясь в похотливой улыбке. Куртка соскользнула с плеч, беспощадно отлетев в сторону, теряясь в сумраке комнаты. Красная футболка, под напором тонких рук, медленно поползла вверх, обнажая белые кости, представляя чужому взгляду изогнутый, идеальный позвоночник, прекрасные изрубцованные ребра. Пальцы высокого схватили бедра, что изящно выглядывали из низкой посадки шорт, и прижали плотнее к его хребту. Когда футболка отлетела вслед за курткой, Рэд взял ладони Папайруса и положил себе на грудину, плавно проведя по своим ребрам. Жар. Это единственное, что ощущал Папайрус. Неумолимый жар изящного тела, на который не была способна ни одна звезда. Мягкий сумрачный свет, рождаемый ночными кристаллами, нежно освещал фиолетовым сиянием нагие кости, даруя им невероятное очарование, и пальцы Папайруса просунулись под ребра, обхватывая их изнутри. Магия бурлила, желала большего, образовывалась в шортах, отдавая легким оранжевым свечением. Схватив Рэда за ошейник, высокий быстро перевалил его на спину, размещаясь между его ног. Ошейник давал невероятный контроль. Рэд взмахнул бедрами, прижимаясь к пылающему магией тазу, издавая протяжный стон измучившего желания. — Папи, пожалуйста. Тихий шепот нарушил покой тишины, засмущав молчаливые стены, и шорты слетели с дрожащих от желания ног. Завораживающая, мягкая, красная магия образовывала вход, и Папайрус плавно провел пальцами по нежным складкам. Обнаженные ноги сильней сжались вокруг его бедер. Он ощущал, как Рэд, откинув назад голову, впивался до крови на костях в его предплечье, что разжигало еще больший азарт, заставляло кипеть кровь от наслаждения. Пальцы скользнули между складками, зарываясь в мягкую магию. Он был таким влажным. Магия сочилась, стекая тонкими струйками по запястью, а Папайрус продолжал вторгаться внутрь изящного скелета, задевая самые чувствительные места, вырывая тихие стоны. — Рэд, ты замечателен. Пальцы Рэда царапали хребет и ребра нависшего над ним скелета, оставляя красные кровяные полосы, притягивая его ближе, в желании ощутить каждую кость. Это безумие. Чертовски приятное безумие. Уже четыре пальца вошли в сочное, истекающее маленькой лужицей на простыни, влагалище, массируя его изнутри, и Рэд с громким вздохом прикусил темную ткань широкой майки. Папайрус изогнулся, он провел влажным языком по вздымающейся от задушливого дыхания грудине, целуя каждое изысканное ребро, даруя наслаждение. — Папи… ах… Папи… прошу… — Рэд скулил, толкаясь бедрами на встречу пальцам. — Прошу… Войди в меня. Бриджи съехали вниз, и твердый член с легким хлюпаньем полностью вошел в мягкую магию, соприкасаясь их бедрами, озаряя сумрачную комнату громким стоном.

***

Маленький скелетик шел по коридору, насвистывая себе под нос веселую мелодию. Утро было просто великолепным. Яркие лучи проникали в дом, пуская солнечных зайчиков бегать на перегонки по стенке, а за окном в вечном вальсе кружились нежные снежинки. «В начале я разбужу Папи, а потом можно тормошить и Рэда», Санс весело хихикнул, подойдя к комнате брата. Но как только он открыл дверь, его улыбка угасла, а широко раскрытые глаза впились в двух скелетов, спящих вместе под махровым одеялом. Санс, тихо ойкнув, быстро закрыл дверь и затопотал вниз по лестнице. «Наверное Рэду приснился ужасный кошмар, и Папи захотел его утешить.» Скелетик решил заниматься тем, что всегда его успокаивало и приносило радость — готовить. Но многочисленное обилие продуктов, что были изъяты из недр холодильника, теперь лежали нетронутыми на деревянном столе, и если бы у них были глаза, они бы со всем сочувствием смотрели на маленького грустного скелетика, облокотившегося об шкаф. «Кого ты обманываешь?» Он знал, что Папи нравится Рэд, он видел, как менялся его брат, когда красноглазый был рядом, он должен был быть счастлив за них, но… Но он не мог понять, почему его душу больно щемит, почему сердце хочет рыдать, забиться в темный угол и истекать слезами. Он хотел, чтобы Рэд проводил время с ним, готовил с ним, гулял, что б они смотрели фильм, обнявшись… Скелетик горько улыбнулся. «Санс, ты безнадежен» За спиной послышались тяжелые шаги, и он обернулся. — Утречко, бро. В дверном проеме стоял Папи в черной широкой майке, засунув руки в карманы бридж цвета хаки. Скелетик быстро стер грусть со своего лица, заменив его привычным обаятельным добродушием. — ВАУ, ТЫ СЕГОДНЯ ТАК РАНО ПРОСНУЛСЯ. — Та вот, подумал во сне, вдруг тебе нужна моя помощь, а я лежу как окостенелость. Глаза мигом раскрылись. Высокий скелет обошел стол с выставкой всевозможных продуктов и уселся на укромный стул, скрестив ногу на ногу. — Я тут смотрю, ты решил изучить содержимое холодильника? — ПАПИ, — лицо Санса вновь стало серьезным и он тяжело вздохнул. — Я ХОТЕЛ У ТЕБЯ КОЕ ЧТО СПРОСИТЬ. — Спрашивай, я для тебя как открытая книга. Скелетик слегка кивнул и опустил свой взгляд в пол. — ТЕБЕ НРАВИТСЯ РЭД? — Конечно, он чудесный гость и друг, ты знал, что он тоже любит шутить? — НЕТ, ПАПИ, НЕ В ТОМ СМЫСЛЕ. ТЫ ЛЮБИШЬ ЕГО? Минута молчания, что поглотила, казалось, весь дом. Минута звенящей тишины, и высокий скелет поднял свой серьезный, глубокий взгляд. — Всей душой. — ЭТО ХОРОШО, В СМЫСЛЕ, — на глаза скелетика набегали еле заметные слезы. — Я РАД ЗА ВАС. Я СЧАСТЛИВ, ЧТО ТЫ НАШЕЛ КОГО-ТО В СВОЕЙ ЖИЗНИ, И Я ХОЧУ, ЧТОБ ТЫ ЗНАЛ, ЧТО Я АБСОЛЮТНО НЕ ПРОТИВ. — Санс… — Всем доброе утро. Оторвавшись от душераздирающей темы, скелеты перевели взгляд на выход из кухни, от куда и донесся голос. В дверях стоял Рэд, и Санс почувствовал, как его ноги вмерзли в пол, а тело застыло, отказываясь двигаться. На Рэде не было ничего, кроме огромного для него оранжевого худи. Красноглазый плавно провел рукой по мягкой, укутывающей его тело, ткани и слегка улыбнулся, смотря на высокого. — Папс, ты не против?