Верни мой мир

Папайрус удивленно смотрел на красноглазое чудо в его оранжевом худи, чьи обнаженные ноги соблазнительно выглядывали из-под просторной ткани. На миг он забыл обо всем. Забыл о том, что недавно взял в руку бутылку меда, и теперь она, освободившись из разжатых пальцев, смиренно катилась по полу. Забыл то, зачем встал так рано, что его ждет работа. Забыл о мире. Он видел перед собой только красивые изящные кости прекрасного скелета, и он бы простоял так вечно, любуясь самым чудесным созданием на свете, если б из транса его не вывели пронзительные красные огоньки глаз. — Н-нет. Абсолютно. А где твоя одежда? — Она немного испачкалась, — Рэд смущенно отвел взгляд, и Папайрус почувствовал, как его душа нагрелась от прилива милоты. — И я кинул ее в стирку. К утру все высохнет. — Ты наверное голодный? Расчистив баррикаду из продуктов, Папайрус усадил Рэда за стол, а сам принялся готовить лучшее блюдо, что позволяли его невиданные поварские навыки — омлет. Взбив пару яиц и додав туда немного колбаски и сырку, высокий мигом глянул на Рэда, и мгновение затянулось на вечность. То, как красноглазый изогнул позвоночник, чтобы положить локти на стол, то, как уголки его рта растянулись в легкой улыбке, заставляло душу Папайруса гореть, и он отвернулся. Он хотел Рэда. Хотел целовать его нежную шею, прочувствовать каждый позвонок, но высокого останавливало присутствие его братика, что так и стоял, не пошевелившись. Масло на сковородке зашипело, и Папайрус вспомнил, что он готовит. Положив омлет на тарелку и украсив его зеленью, высокий поставил свой кулинарный шедевр перед Рэдом. Красноглазый внимательно осмотрел блюдо, и, попробовав кусочек, расплылся в довольной улыбке. — Ммм, это вкусно. — Правда? Папайрус сам не заметил, как его рот растянулся в дурацкой улыбке. Его мысли крутились в чувствительном вальсе под звуки таинственной музыки. Он хотел делать Рэда счастливым каждый день, хотел готовить ему сотни вкуснейших омлетов, хотел дарить лучшее, достойное только его. Он хотел… — Папс, у тебя телефон звонит. Значит, то были звуки не таинственной музыки. Тонкие пальцы ловко достали телефон из кармана. На экране было написано «Альфис». Глубоко вдохнув Папайрус ответил на звонок. — Привет, моя любимая рептилия, не потеряла еще свой хвост? — Папайрус, я, по плечи в снегу, стою возле твоего поста, и знаешь, что я вижу? Я вижу все, даже твою коллекцию меда, в отличии от тебя. — Альфи, я немного простудил свою кость, поэтому не жди меня. — Ты охренел? Я и так дала тебе слишком много выходных. Ты же знаешь на сколько это важно… Остальную часть ора Папайрусу мешал слушать, так случайно прижатый к столу телефон. Когда высокий изучил все пространство стен, а шум в трубке утих, он приложил телефон обратно к «уху». — Да, Альфис, я понял. Скоро буду. Папайрус, завершив вызов, быстро засунул мобильное устройство обратно в карман и окинул взглядом сначала братика, затем Рэда. — Извините, ребята, но работа ждет. Еще немного задержавшись взглядом на прекрасном лице красноглазого, Папайрус широкими шагами вышел из кухни и, скрипнув входной дверью, покинул дом.

***

Санс доедал последние кусочки омлета, когда Голубика ожил и осторожно подошел к столу. — П-ПРИВЕТ, — скелетик запнулся, но подняв взгляд милых глазок, очаровательно улыбнулся. — Я ТУТ СОБИРАЛСЯ ГОТОВИТЬ, МОЖЕТ ТЫ ХОЧЕШЬ МНЕ ПОМОЧЬ? Санс чуть не поперхнулся от столь внезапного предложения. Когда-то он пытался нечто приготовить Боссу, но его несправедливо засуженное блюдо вылетело через окно. В принципе, прикинув свои кулинарные способности, Санс решил, что ничего плохого не случится. — А почему бы и нет? — ОТЛИЧНО! ЭТО БУДЕТ ВЕСЕЛО! ПАПИ ТАК ОБРАДУЕТСЯ. Санс встал из-за стола, отправляя тарелку в раковину, и когда его ноша достигла точки назначения, он повернулся к маленькому скелетику, чьи голубые глазки-звездочки светились несказанным счастьем. — И что же мы сегодня будем готовить? — МОИ НЕВЕРОЯТНЫЕ ТАКО. ТЫ УДИВЛЕН? — Не то слово, — Санс попытался изобразить восхищение, и Голубика весело засмеялся. Скелетик быстро перетащил все нужные продукты на стойку возле плиты, а на стол перед Сансом поставил миску с какой-то смесью внутри и пачку муки. — РЭД, ТЫ ЗАЙМИСЬ ТЕСТОМ, ПЕРЕМЕШАЙ ВСЕ ХОРОШО И ДОБАВЬ МУКИ, А Я В ЭТО ВРЕМЯ НАРЕЖУ ИНГРЕДИЕНТЫ, — обаятельно улыбнувшись своей лучезарной улыбкой, Голубика крутанулся на пятках и повернулся к стойке, кромсать колбасу. Теперь Санс остался один на один с какой-то вязкой субстанцией в пластиковой миске ярко-розового цвета. Взяв в руки вилку, он начал упорно мешать тугую смесь, разбивая комочки и делая ее более однородной. А не так уж и плохо получается, мешать он умел. Санс слегка улыбнулся. Теперь настала очередь муки. Санс схватил пачку и осмотрел ее в поисках надреза. Так, он есть, теперь осталось дело за малым, нужно просто перевернуть пачку. И белое воздушное облако накрыло красноглазого с головой, попадая своими частичками в гортань, заставляя кашлять. — У ТЕБЯ ТАМ ВСЕ ХОРОШО? Голубика быстро обернулся и, увидев белый хаос и удивленные красные огоньки глаз, звонко засмеялся, как утренние колокольчики. — РЭД, ЭТО НЕ ТАК ДЕЛАЕТСЯ, — скелетик подошел ближе, его прекрасные небесные глазки впивались в Санса, а на лице сияла милая улыбка. — ТЫ НЕМНОГО ЗАПАЧКАЛСЯ. — Где? — Санс быстро осмотрел себя, хотя это было бессмысленно, он был, буквально, по уши в муке. — ВОТ ЗДЕСЬ. Голубика протянул руку, и Санс машинально закрыл глаза, чувствуя, как мягкая ладонь нежно касается его щеки, поглаживая ее. Приятное чувство длилось считанные секунды и когда оно исчезло, красноглазый вновь посмотрел на маленького скелетика, что просто сиял от счастья. — ВОТ ТАК, — в глазах Голубики засверкали звездочки. — И ТЕПЕРЬ ПОПРОБУЙ НЕ РАЗРУШИТЬ КУХНЮ. Когда скелетик вернулся к стойке, Санс наигранно надулся, оттрусив посветлевшее от муки худи, и, побурчав себе под нос, вернулся к злосчастной миске с тестом.

***

Прошло полтора часа и, с горем по полам, сделанные тако были готовы. Санс слегка улыбнулся, все вышло не так ужасно, как он ожидал. Голубика радостно запрыгал на месте, увидев шедевр, и расплываясь в безмерном счастье повернулся к красноглазому. Он напоминал милого кролика в голубом платочке, которого взяли на ручки. — ТЕПЕРЬ МОЖНО И ОТДОХНУТЬ. Они прошли в гостиную, но только Санс присел на диван, голубоглазый скелетик встрепенулся. — РЭД, А ПРОЧТЕШЬ МНЕ ИСТОРИЮ. ПАПИ МНЕ ЧАСТО ИХ ЧИТАЕТ. ПОЖАЛУЙСТА, — большие небесные глазки жалостливо заблестели, ожидая ответ. Санс вскинул бровь. Голубика сегодня прям удивлял своими просьбами. Но прикинув, что ничего плохого в этом нет, скелет пожал плечами. — Ладно. Что за историю… — СЕЙЧАС ПРИНЕСУ! Издав нечто, похожее на счастливый визг, скелетик кубарем мотнулся вверх по лестнице и через минуту уже стоял возле дивана с небольшой розовой книжечкой в руках. Да этот парень, прям марафонец. Санс взял протянутую ему книжечку и открыл первую страницу. — Так, давай посмотрим. «Приключения пушистого кролика», — Санс фыркнул. Чего-чего, а такого он точно еще в своей жизни не делал. Голубика слегка улыбнулся и, смущенно сжавшись, не смело посмотрел на красноглазого.  — МОЖНО Я СЯДУ РЯДОМ С ТОБОЙ? — Конечно, — Санс оторвал удивленный взгляд от книжки. — Я же тебе сказку читаю. Голубика, как маленький котенок, получивший разрешение, шустро запрыгнул на диван и, поджав под себя ножки, положил изящный подбородочек Сансу на плечо, внимательно всматриваясь в картинки. — Итак начнем. Жил на свете пушистый кролик. Он был очень добрый и милый, и имел много друзей. Он всегда был веселым, и все любили его за это. Кролик дарил, то, чего всегда не хватает, он дарил радость. «Прям как Папс», заметил про себя Санс, и уголки его рта растянулись в легкой улыбке. — Но однажды, гуляя по теплым улочкам приветного городка, кролик заметил грязный, пушистый комочек шерсти на земле. Поджав ушки, он осторожно приблизился. Это оказался избитый котенок, что плакал от своей горькой участи. «Интересно, как же он похож…» Санс не заметил, как Голубика залез под его руку и свернулся калачиком на его груди, явно вживаясь в историю. — Кролик, почувствовал, как его сердечко сжалось от жалости и тревоги, и он нагнулся к котенку. «У тебя что-то случилось?» — с волнением в голосе спросил кролик. «Я сбежал от дракона, — шмыгнул котенок. — И теперь не знаю, куда мне идти». Кролик подал лапку котенку, и тот встал на ноги. «Не волнуйся, — кролик мягко улыбнулся новому приятелю. — Теперь я стану твоим другом, и ты сможешь жить у меня». С тех пор кролик и котенок стали лучшими друзьями. Они всегда были вместе, и им так было хорошо и весело, как никогда прежде. Но в один прекрасный день дракон вернулся. От последней фразы Голубика испугано охнул, и его пальчики сжали ткань оранжевого худи, а Санс, захваченный сказкой, продолжал читать. — Ему надоело жить одному в высокой башне, полной золота. Его все боялись, он веял страх и ужас, он был богат. Он имел все, чего только желал, но он не имел одного. Он не имел друга. Он был одинок. Страшно одинок. «Босс…» — И он захотел вернуть единственное близкое и ценное создание для него. Он захотел вернуть котенка любой ценой. И он полетел, на край земли, чтобы найти его… Санс почувствовал, как его шею коснулись зубы в мягком поцелуе, и он машинально шарахнулся. — Малой, что ты делаешь? — Я… Я… — взгляд Голубики смущенно забегал, а на глаза набежали слезки. — ИЗВИНИ… Я НЕ ХОТЕЛ. Громко шмыгнув, скелетик молниеносно улетел вверх по лестнице, и судя по звуку хлопка двери, заперся в своей комнате. Придя в себя, Санс тихо захихикал, ну и шебутной же малой. Послышался стук в дверь, и красноглазый быстро подскочил с дивана. Неужели Папс так быстро вернулся? Но открыв дверь, Санс увидел Андайн. — П-привет, Рэд, — ученая мило улыбнулась, но окинув взглядом свободное оранжевое худи, ее щеки окрасились румянцем. — А г-где все? — Они… — Санс на секунду обернулся назад, как будто надеялся там кого-то увидеть. — Они немного разбежались. — Я-ясно. Минута напряженного молчания, стоила Андайн упорных усилий концентрироваться на красных огоньках глаз, пока она вновь не заговорила. — Я п-просто пришла сказать, ч-что мы с Альфис с-собираемся з-завтра к вам в г-гости. — Хорошо, я передам. — С-спасибо. Добродушно улыбнувшись, Андайн закрыла дверь, и Санс пошел дочитывать, поглотившую его сказку.