rewinding

От возмущения у Донхёка, по ощущениям, немеют конечности, а в голове становится всего-навсего пусто: не возникает абсолютно никаких вопросов и никаких ответов, тем более. Однако даже так он совсем неосознанно, из некого инстинкта самосохранения, умудряется резко прикусить чужой язык и тем самым старшего от себя впоследствии отстранить. — Ты чё, блять, рехнулся?! — возмущается тут же Минхён, немного невнятно и отчасти даже скомкано, так как ему в этот момент и правда оказывается больно. Хотя, по мнению корейца, этот чёртов псих подобное уж точно заслужил. — Я рехнулся? — издевательски и всё же удивлённо произносит Донхёк, тыльной стороной своей ладони стирая с губ только что произошедший недо-поцелуй. — Я рехнулся?! — не может в конце концов он не сорваться на ответный повышенный тон, действительно поражаясь чужой наглости и хамству. Нет, серьёзно, какого хрена сейчас вообще произошло? Это у них тут такой ритуал для новичков? Что-то вроде фирменного приветствия? Бред какой-то. Минхён просто неуравновешенный и наглухо-отбитый кретин, и лучше от него всего-навсего держаться подальше. — Да это ты тут явно спятил! Так что больше не смей ко мне подходить. И, что странно, Марк, должно быть, и правда на такое соглашается. По крайней мере, он никак не реагирует на брошенные в его сторону слова и, в принципе, не кидается вслед за брюнетом, когда тот, выждав зачем-то пару секунд, срывается с места и быстрым шагом постепенно исчезает из чужого поля зрения — возвращается обратно в кабинет и отныне намеревается делать вид, будто ничего между ними и не было. Без разницы, что там у старшего вообще на уме и что именно тому хотелось проверить. Хотя... Зачем всё же было нужно так поступать? Было ли это банальной проверкой на реакцию или у канадца такой оригинальный способ заводить друзей? Донхёк его совсем не понимает и в итоге, так или иначе, старается о подобном не думать, концентрируясь лишь на написанном в своей тетради и на учёбе в целом. Потому последующие уроки так и проходят в странной молчаливой обстановке, пока Минхён окончательно не уходит из кабинета первым: после звонка тот хватает свою сумку и обшарпанный скейтборд, скрывается практически сразу же за поворотом, напоследок зачем-то оборачиваясь и впоследствии встречаясь с донхёковским любопытным взглядом (к сожалению, того предательски ловят с поличным), и позволяет, наконец-то, нормально дышать — безо всякого напряжения и дурных предположений о том, что может произойти рядом с таким человеком ещё. Ведь вдруг в нём растёт какой-нибудь, к примеру, насильник. Конечно, думать так — полнейший абсурд, но удержать себя от подобных мыслей Ли оказывается всё же не способен. Как-никак, он впервые сталкивается с таким к себе отношением, и ожидать только худшего вполне даже нормальная для него реакция. Оттого брюнет заметно хмурится, немного запоздало собирает все свои вещи в рюкзак и вслед за старшим довольно торопливо покидает здание школы, желая как можно быстрее добраться до дома. Зачем — сказать наверняка он, увы, всё же не сможет; но, так или иначе, Донхёк ускоряет свой шаг. Правда, как оказывается, выходит это несколько зря, ведь он всё равно не успевает вовремя сесть на нужный автобус, шумно выдыхает и машинально достаёт из кармана мобильный телефон, снова приступая обновлять все ленты своих социальный сетей. В уведомлениях твиттера под записью о неудавшемся дне у него высвечивается что случилось от совершенно чужого ему человека — от крайне любопытного недавнего подписчика, которого он впоследствии, естественно, игнорит. Не потому, что не хочется хоть с кем-то, наконец-то, поделиться всем случившимся за сегодня безумием, а потому, что людям, как правило, насрать на других — на их возможные проблемы и на редкостные тараканы в голове. Да и Донхёк на самом деле всего-навсего не способен говорить о том, что его беспокоит, и, в принципе, кому-либо доверять. — Эй, новенький, — чужой голос тут же вытягивает корейца из несколько ненужных на данный момент размышлений и заставляет оторваться от экрана, встречаясь в итоге с внимательным взглядом Джено и с его же довольно дружелюбной улыбкой. — Автобус, что ли, ждёшь? Нет, я просто так стою на остановке и бессмысленно считаю ворон, хочется сдерзить Ли в ответ на глупо-заданный вопрос, однако он выдавливает из себя лишь немного невнятное ага и не пытается, по сути, поддержать беседу. В отличие, конечно, от старосты. — Мы с Джемином вот тоже, — делится не шибко интересной информацией парень, кажется, не понимая, что Донхёку на это как-то немного (на самом деле очень даже много) без разницы. — Он, кстати, из нашей параллели и тоже староста. Джено ещё зачем-то подмечает, что они явно два идиота, раз решились на подобную должность, а Джемин на это выдаёт лишь краткий смешок и ещё крайне плоскую шутку, от которой Ли так и хочется в недоумении дёрнуть вверх не только левую бровь, но и верхнюю губу в немом вопросе что за хрень ты, парень, несёшь (в конце концов, за сегодня её и так произошло слишком много). Однако на деле брюнет, естественно, ничего не произносит вслух и просто натянуто улыбается в знак тактичной вежливости и некого сочувствия (ну, потому что всё-таки жаль таких недалёких людей). — Слушай, а вообще нам стало кое-что интересно, — довольно быстро переходит к делу одноклассник, и всё же вызывает у младшего интерес. — Мы видели, как ты сегодня обедал с Марком, и это.. ну, как бы очень многих удивило. — А что в этом такого? — недоумевает довольно предсказуемо кореец, в конце концов всё же приподнимая немного свою бровь. — Просто Марк у нас что-то вроде местной элиты, — пытается как можно тактичнее объяснить всю ситуацию Джено, а его друг лишь подтверждающе кивает и внимательным взглядом изучает Донхёка. — Может, там, где ты был раньше, такого не было, но у нас, в столице, очень важно, в какой школе ты учишься. Тут как бы часто происходят всякие междоусобицы и стычки, и через драку ученики разных школ выстраивают между собой определённую иерархию. Короче, мерятся своими членами — у кого вроде как больше. — О, а это очень по-взрослому, — подмечает с явным издевательством Ли, поворачивая голову в сторону и проверяя номер подъезжающего к остановке автобуса. — А Марк, получается, один из таких? — Да, но его вообще-то за это даже уважают, — зачем-то пытается староста оправдать его соседа по парте, хотя Донхёк уж точно не способен понять, зачем подобные бессмысленные мордобои, в принципе, необходимо устраивать. — Просто благодаря таким разборкам наша школа считается в некотором роде одной из лучших, и никто нас не трогает. К девчонкам не пристают, а внутри стен, например, не происходит практически никаких конфликтов. Всё равно идиотизм какой-то, отмечает про себя кореец, а вслух выдаёт лишь неубедительное вот как, понимая, что просто так ему от всего этого, к сожалению, не отделаться. Хотя бы потому, что, как только нужный автобус всё же появляется в поле его зрения, избежать продолжения их разговора по причине мне нужно домой, увы, отнюдь не выходит: оба парня поднимаются в салон вслед за ним и снова возвращаются к тому, с чего начали. — В общем, тёлочки у нас от такого бэдбоя, как Марк, просто в восторге, а сам он, вот, почти что никого к себе не подпускает, — не может успокоиться Джено, а Донхёку подобная настырность уже начинает надоедать. — Поэтому было странно видеть сегодня вас вместе. — Он предложил это сам, — пожимая плечами, непринуждённо объясняет брюнет и смотрит лишь в сторону окна, якобы заинтересовываясь происходящим за стеклом. — До этого он о тебе ещё и расспрашивал, — не унимается староста, возомнивший себя, видимо, Шерлоком, да ещё и с доктором Ватсоном под своим боком (им прямо подходит эта концепция: приставучий чудик и его верный пёс). — Ты явно его чем-то заинтересовал. — Ну, а я ему тогда очень сочувствую, — саркастично заключает Донхёк и тут же натягивает на голову громоздкие наушники, тем самым ставя на данном разговоре окончательную жирную точку. Просто потому, что ему претит подобное внимание со стороны, а излишнее любопытство в любом случае до добра не доводит. Как и поспешные выводы, к сожалению, тоже: на деле сочувствовать Ли оказывается вынужден лишь самому себе, ведь— На следующий день, на уроке истории, учительница психует на то, что её предметом в их классе практически никто не интересуется — все только говорят, и говорят, и говорят о чём-то между собой; и оттого она решает поставить всех тут же на место: госпожа Чон задаёт сдать ей ровно через три недели подробный реферат о каком-нибудь известном месте Южной Кореи, написанный от руки, и сделать это необходимо со своим соседом по парте. О-оо нет, в тот же миг отрицает подобную реальность Донхёк, сталкивается после этого с самодовольной ухмылкой Марка, складывающего свои указательный и большой пальцы в мини-сердце (ему наверняка во всех этих драках и отбили последние остатки извилин), и понимает, что не может не сделать заданное. Хотя бы потому, что оно на оценку, а ему необходимы только высшие баллы. По этой причине, судя по всему, и придётся мириться с частым присутствием старшего. Или же— — Давай договоримся так, — сразу же выдвигает свои условия Ли во время перемены. — Я сделаю всё сам, а ты не будешь меня доставать и вообще забудешь о моём существовании. — Не-а, — не позволяет продолжить Минхён, вытаскивая из кармана пачку сигарет и поднимаясь лениво со своего места. — Мне такое чёт не катит. — Э-ээ, серьёзно? — недоумевает кореец, провожая хмурым взглядом своего одноклассника до окна. И пока тот привычно закуривает, Донхёк злобно сжимает чёрную ручку, совершает спешные вдох-выдох, вдох-выдох, вдох и внезапно вскакивает со стула, тот чуть ли не роняя и, так или иначе, сокращая между ним и старшим расстояние. — Слушай, — зачем-то шёпотом проговаривает парень, будто не привлёк уже к себе внимание других одноклассников и, в частности, естественно, Джено. — Не знаю, что у тебя вообще на уме, но мне очень нужна хорошая оценка, и я не думаю, что мы с тобой— — Психиатрическая больница Гонжам, — выдыхая клубок никотинового дыма, перебивает младшего Марк и наклоняет голову набок, кажется, даже и не пытаясь вслушаться в чужие слова. — Чего? — не сразу понимает брюнет и машет ладонью перед своим лицом, пытаясь избавиться от отвратительного запаха. — Заброшенная лечебница в Кванджу, — объясняет канадец, периодически бросая взгляд в сторону входа в кабинет (видимо, ему не хочется спалиться перед каким-нибудь учителем). — Про неё же куча инфы. Можно даже будет туда съездить на выходных, самим всё изучить и типа как бы ну э.. нафоткать? Кароч, эта мымра будет в восторге, отвечаю. — Там, вообще-то, закрытая местность, и заборы везде, — закатывая свои глаза, раздражённо подмечает Донхёк и, тем не менее, подобной идеей всё же вдохновляется. — Видишь, из тебя фиговый помощник. — А из тебя, как я вижу, идиота кусок, — совершая очередную затяжку, выпаливает практически сразу же Марк. — Если ты не знал, через заборы перелезать ещё можно. Хотя такому, как ты, это сделать слабо. — Не слабо. — Слабо-слабо, — настаивает тот по-прежнему на своём. — У тебя ведь явно кишка тонка, чтобы правила нарушить. Ты же такой правильный мальчик, Донхёк-и, — издевательски произносит блондин и на полшага сокращает между ними расстояние практически до минимума. — Да иди ты, — злобно реагирует Ли на минхёновый выпад и всё же ведётся на подобную уловку с брошенным в его сторону вызовом. — Психбольница, так психбольница. Но, — он вырывает из чужого рта не докуренную сигарету, бросает её за окно и сводит свои брови друг к другу, не позволяя воспринимать себя как мягкотелого человека. — Пока мы занимаемся рефератом, при мне не кури. — Блять, да ты дебил! — не обращая никакого внимания на выдвинутое условие, Марк рвётся тут же к подоконнику и отчаянно высматривает вырванный остаток сигареты в траве. — Это ещё почему? — неуверенно интересуется Донхёк, рефлекторно повторяя за старшим. — Да сигарета же не потушена была, — продолжает возмущаться белобрысый придурок (неважно, что накосячил в итоге именно Ли) и никак не реагирует на тихое чёрт со стороны, хотя так хочется что-нибудь съязвить. — Кажется, всё обошлось, — подмечает кореец и благодарит всевышние силы за то, что утром лил дождь. — Видишь, курить это опасно, — нелепо умничает он и всё же вызывает на чужом лице одобрительную ухмылку (странно, что он оказывается ей в итоге так рад). — Опасно, блин, с тобой связываться, а не курить. — Может быть, — не отрицает отчего-то Донхёк подобной вероятности. — Ну что, объявим пока что мир? — после небольшой паузы и игры в «гляделки» лукаво интересуется Марк и протягивает младшему руку. — Мир, — сжимая в своей ладони чужую, брюнет ещё не до конца понимает, на что в конце концов соглашается, и, к сожалению, забывает установить ещё одно правило: никаких сомнительных приставаний. Однако, так или иначе, последующие дни проходят действительно в мирной и спокойной обстановке: Донхёк внимательно слушает абсолютно все уроки, отвлекаясь лишь на небольшую переписку на клочках бумаги с Минхёном (тот всё выпытывает у него номер его мобильного телефона и, что главное, делает это каким-то дешёвым пикапом по типу эй, детка, у тебя такие красивые глаза, го обменяемся своими контактами — юмор у старшего, честно говоря, оказывается ну очень специфичным), в свободное время он ищет различную информацию о Гонжам, которой на деле находится не так уж и много, и просто знакомится с другими ребятами из класса, хотя тех интересует только одно — конечно же, Марк (девчонки всё выпрашивают о нём какие-то факты, как будто он знает канадца не несколько дней, а всю свою жизнь, и Донхёк им, естественно, отвечает заевшим да он всего лишь обычный фрик). Ближе к концу недели — в обед четверга — они всё-таки договариваются о поездке в Кванджу на один день и планируют провести его за сбором информации, словно какие-то настоящие журналисты. — Парочка настоящих журналистов, — зачем-то подмечает Минхён, и, честно говоря, все его подобные двусмысленные намёки младшего отчасти напрягают. Он, конечно, понимает, что тот просто шутит, и хоть как-то вякнуть по этому поводу окажется для него настоящим позором (корейцу, естественно, не хочется выставлять себя идиотом, не имеющим ни доли нормального чувства юмора), но, так или иначе, он по-прежнему не понимает, как именно реагировать на подобные выпады. В голове лишь всплывает тот случай с поцелуем, а на языке начинает крутиться надоедливое зачем. В тот же день после двухчасового занудного сидения в библиотеке Марк предлагает им вместе где-нибудь перекусить, и Донхёк выдвигает как вариант ближайшую кафешку. Старший, естественно, с ним тут же — просто из принципа — не соглашается, выпаливает что-то по типу это же как-то по-пидорски и всё же доводит младшего до резкого срыва. — А внезапно целовать своего нового соседа по парте это не «по-пидорски», да? — интересуется издевательски Ли, наконец-то, находя для себя возможность узнать, что именно тогда ударило в минхёнову голову. — А я тебя и не целовал, — серьёзно проговаривает блондин и при этом тащит одноклассника в сторону метро. — Мне же надо было узнать, есть ли у тебя пирсинг в языке, а спрашивать о таком слишком муторно. — Знаешь, это самое нелепое объяснение из всех, что я когда-либо слышал. — Звучит прямо как комплимент, — с ухмылкой подмечает Минхён. — Нет, ты странный. — Возможно, и так, но ты всё равно в меня в итоге влюбишься, — настолько самоуверенно и непринуждённо выпаливает следом Марк, что Донхёк и не находит, что на подобное ему стоит ответить. Он просто плетётся в том направлении, в которое его направляют, и через полчаса, довольный, поедает бургер в макдаке. После, они всё же обмениваются номерами своих телефонов и договариваются на вечер пятницы съездить после уроков на вокзал, чтобы купить себе билеты на поезд: на самый ранний рейс — туда, и на самый поздний — обратно. Вот только на деле канадец не появляется в школе весь следующий день, и брюнет ему тут же пишет кучу гневных ты где. Гневных и, к сожалению, безответных отчего-то тоже. — Джено, у тебя, случайно, нет адреса Марка? — идёт в итоге на крайне отчаянные меры Донхёк и ловит на себе довольно многозначительный взгляд. — Вы с ним так сблизились, что решили ещё и в гости друг к другу ходить? — отвлекаясь от заполнения каких-то бумаг, подмечает с ехидством парень. — Но нет, увы, я этого не знаю. Могу сказать только место, где он часто тусит со своими дружками. — Дружками? — Ага, — несколько незаинтересованно подтверждает староста. — Это прошлые выпускники нашей школы. Они типа крышуют Марка. Считай, что банда такая. Ну, точнее, семья. Марк о них по крайней мере именно так отзывается. — Вот как, — всё, что может выдать в итоге брюнет, стараясь всё же не воспринимать подобные вещи, как какой-то бред. — Ну и где это место? На деле, оказывается, что ехать нужно почти что на самую окраину Сеула в какой-то довольно странный район, где есть, по словам Джено, заброшенное кирпичное здание. Там вот якобы Минхён и проводит очень много времени, отчего Ли только и остаётся, что проверить полученную информацию. Поэтому после последнего урока математики он собирает все свои вещи, ещё раз пытается достучаться до своего соседа уже четвёртым звонком за день и в конце концов решительно прокладывает себе маршрут за счёт автобусов и метро. В общей сложности поиски какого-то грёбанного непонятного здания длятся около полутора часа, в течение которого Донхёк успевает не раз потеряться в незнакомых ему кварталах, и убивают немалое количество столь драгоценных нервных клеток. Тем не менее, в конечном итоге всё же натыкаясь в какой-то момент на похожее, по описаниям, сооружение, он оглядывает с опаской всю местность, громко сглатывает слюну и надеется, что наткнулся не на какой-нибудь наркопритон. — Марк? — неуверенно и слишком тихо, куда-то в пустоту, произносит чужое имя брюнет, сминает свои губы и, так или иначе, подходит всё ближе и ближе, пытаясь выглядеть в окнах хоть какие-нибудь фигуры. — Да где ты, блин, — психует он по-прежнему вполголоса и замечает приоткрытую дверь, к которой и решает зачем-то приблизиться. Правда, совершает он каждый новый шаг всё так же неуверенно и периодически оборачивается назад, будто изо спины может кто-нибудь выскочить. К счастью, никто в итоге всё же не объявляется, а сам Донхёк успешно добирается до дверного проёма, прижимается к обшарпанной стене своими ладонями и снова пытается разглядеть кого-нибудь внутри. В этот раз ему, к слову, везёт несколько больше, и в здании действительно оказываются какие-то парни (не наркоманы!), что-то обсуждающие друг между другом. И только-только хочется податься вперёд, чтобы разглядеть что-нибудь ещё, как дверь резко раскрывается шире, а кореец испуганно вскрикивает, пятится назад и в итоге падает на асфальт. — Донхёк? — минхёновый голос удивительно быстро позволяет вспомнить ему, как дышать, а облегчение настигает его секундой позднее. — Господи, нельзя же так пугать! — прижимая ладонь к своей груди, он шумно вздыхает и всё же поднимается обратно на ноги, стараясь скрыть своё позорное падение. — Что ты тут делаешь? — как-то странно-взволнованно интересуется следом Минхён, выходя на улицу и закрывая за собой плотно дверь. — Тебе не стоит здесь находиться. — То есть, ты мне сам предлагаешь после уроков поехать купить билеты, сам говоришь ничего не надо планировать, а потом не приходишь в школу, не отвечаешь на звонки и после того, как я искал это место, непонятно сколько времени, это всё, что ты можешь мне сказать?! — Так вышло, — выдаёт очередное супер-офигительное объяснение старший и оборачивается в сторону двери, по новой проверяя, хорошо ли та закрыта. — Просто уходи. — Ты, блин, издеваешься, что ли? — Нет. Слушай, я серьёзно: уйди. Тебе нельзя здесь быть. — Да почему?! — не унимается Донхёк, снова не понимая, какого чёрта творится. — Блять, да просто убирайся отсюда, — блондин резко хватает его под локоть и, несмотря на все довольно громкие сопротивления, насильно тащит подальше и от двери, и в целом от здания. Но— — Марк, это кто? — звучит со спины чей-то голос, и хватка из-за этого, кажется, только лишь усиливается. — Это просто один мой надоедливый одноклассник, — не оборачиваясь, торопливо отвечает тому парню Минхён и продолжает уводить нежеланного гостя с их территории. — Он уже уходит, хён. — Нет, Марк. Подожди. — Фак, — шёпотом выпаливает третьеклассник, резко останавливается и всё же избавляет Донхёка от хватки. Потому последний тут же от него отстраняется, поворачивает — чисто из любопытства — свою голову в сторону незнакомца и, судя по всему, становится главной причиной подобного крайне злобного выражения лица. — Убью, сука, — тот срывается тут же с места по направлению к младшему Ли, окончательно не понимающему, что за фигня здесь происходит, никак не реагирует на минхёново отчаянное Тэён, пожалуйста, прости и, видимо, и правда намеревается совершить что-то очень плохое. Вот только ноги Донхёка в этот момент упрямо не слушают. Он сглатывает по новой слюну, а страх заседает где-то поперёк его горла.