rewinding

По сути, сейчас ему необходимо, как минимум, дёрнуться в сторону, чтобы избежать не только нежелательного удара по лицу, но и возможной потасовки впоследствии. Однако в самый решающий момент у Донхёка так и не получается сдвинуться ни на метр ни вперёд, ни назад, ни куда-либо ещё. Всё оказывается тщетно и происходит как-то слишком быстро, дабы нормально отреагировать. Потому Тэён подобным замешательством, естественно, пользуется: он довольно быстро сокращает между ними дистанцию, резко хватает свою цель за грудки и сминает ткань чужого пиджака настолько сильно и злобно, что паника, в этот миг окутывающая брюнета, кажется в буквальном смысле физической — так, словно некая клешня сдавливает его дыхательные пути без возможности на какое-либо отступление. — Как ты только посмел появиться здесь, сволочь?! — практически выплёвывает Тэён свою злость в чужое крайне растерянное лицо и в конце концов замахивается правой рукой для удара. Правда, за что и насколько сильно — у Донхёка, к счастью, узнать в итоге не выходит: Марк всё же встревает в образовавшийся конфликт, заезжает старшему по нижней челюсти чуть раньше, чем тот — по чужой, и заставляет впоследствии не только ослабить свою хватку, но и свалиться на асфальт, кажется, стирая на локтях болезненно кожу. — Да свали ты уже отсюда, — выпаливает раздражённо канадец, своим тяжёлым взглядом встречаясь с донхёковским — с по-прежнему испуганным и жутко нерешительным, и тут же переводит тот на поднимающегося на ноги Тэёна, готовясь то ли ударить его по новой, то ли, напротив, отхватить заслуженный пиздец уже самому. Так или иначе, в этот раз Донхёк решает не упрямиться, больше не желая спорить со своим одноклассником, и оттого практически сразу же сматывается от этого места куда-нибудь подальше. Неважно, что это довольно позорно — спотыкаясь о собственные ноги, несуразно бежать в непонятном направлении под чужое сука, вернись (оборачиваясь, он замечает, как Марк получает кулаком по животу и всё равно упрямо пытается удержать своего друга рядом с собой); и неважно, что именно скейтбордист платит за совершённую им, Донхёком, ошибку — за появление там, где этого делать, судя по всему, и правда не стоило. Тем не менее, торопливо добираясь до ближайшей автобусной остановки и всё это время безотчётно оглядываясь назад — на тот случай, если минхёнов бешеный приятель всё же решится за ним настырно погнаться, брюнет в конце концов садится в перво-попавшийся транспорт, нервно прикусывает нижнюю губу и ещё довольно долгое время не может отойти от произошедшего, в какой-то момент непроизвольно задумываясь не только о собственной шкуре, но и о канадце, естественно, тоже. С ним же в любом случае всё будет в порядке? У него не появится ни лишних проблем, ни, тем более, каких-либо ссадин на теле. Всё обойдётся, и Донхёк действительно правильно сделал, что послушался своего соседа по парте и ушёл, не став в итоге никого звать на помощь. Ему не нужно переживать из-за этого недоноска, так как тот сам же и виноват, что не отвечал на входящие звонки, хотя пообещал появиться в школе. У меня не было другого выхода, уверяет себя Ли уже перед зеркалом дома и тяжело выдыхает, не оставаясь удовлетворённым убедительностью своего отражения. Оттого, ближе ко сну, он в конечном итоге безуспешно сдаётся и отправляет старшему новое сообщение, не желая, естественно, показаться слишком назойливым, но при этом испытывая крайнюю потребность за случившееся извиниться. А ещё, конечно, также разузнать, какого чёрта там вообще произошло: почему необходимо было уйти и отчего тот парень так отреагировал на его появление. Тут ведь явно имеется какая-то своя рациональная причина, о которой Минхён упрямо не желает говорить: тот по-прежнему продолжает корейца игнорить и впоследствии нарывается на очевидный посыл к собачьим чертям. Правда, не в письменном виде, а просто в донхёковской голове — мимолётно и в порыве острых эмоций. Ведь он и правда за этого болвана очень волнуется. Не потому, что стал одной из причин непонятно-образовавшейся стычки и также и драки, а потому, что этот Тэён выглядел действительно агрессивным и не настроенным на какой-либо нормальный разговор. — Ну и дружки у него, — задумчиво выпаливает шёпотом Ли, так и засыпая в конечном итоге со своим мобильным телефоном в руках в ожидании чёртова ответного сообщения. Сообщения, которое ему, конечно же, не приходит и на следующий день тоже. Следовательно донхёковские выходные проходят в довольно странной и тревожной обстановке, несмотря на то, что он всячески пытается занять себя то походом в магазин за продуктами (за неделю его холодильник постепенно пустеет), то уборкой, то готовкой, то и вовсе домашней работой по разным предметам: ни у чего, увы, не получается нормально его отвлечь, а желание, чтобы, наконец, настал понедельник, кажется единственно-важным. Ведь ему впервые хочется кого-то настолько сильно увидеть и убедиться, что всё действительно в порядке. А это так глупо, не так ли? Бесполезно, по-идиотски и просто несколько странно, но— — Ну что, нашёл своего Марка? — Джено, о существовании которого Донхёк, честно говоря, уже позабыл, несмотря на то, что они постоянно ездят по утрам на одном и том же автобусе, наваливается резко на брюнета, обхватывая его тут же за плечи, и приветливо улыбается, в ответ, естественно, встречаясь лишь с привычной угрюмой миной. — Я вот в первый раз в том райончике даже заблудился. — А ты там тоже был? — непроизвольно интересуется младший, всё же не пытаясь убрать от себя чужую руку. — Ну, а как я по-твоему знаю, где его можно найти? — приподнимая свою бровь, объясняет с несколько издевательской ноткой староста. — Я пару-тройку раз выискивал там Марка, чтобы отдать ему домашку и какие-то поручения от нашего математика. А то до него же хрен достучишься по телефону. — Это уж верно, — не может не согласиться с ним Ли, отводя свой отстранённый взгляд в сторону. — Но значит, ты встречался и с его друзьями тоже? — Конечно, — подтверждает чужие слова одноклассник. — Правда, я не всех там видел. Джонни, вот например, это тот, что высокий и с длинной шевелюрой, мне показался самым адекватным и дружелюбным. Он у них, кстати, типа за главного, — зачем-то уточняет он подобную деталь. — Ещё мне запомнился... Э-ээ, Тэиль вроде. Он самый старший и предлагал мне при каждой встрече чёрный чай. А вот Тэён— — Что он? — нетерпеливо перебивает его Донхёк и невольно тут же хмурится, за подобную оплошность себя, естественно, проклиная. — Подожди-подожди. Откуда у тебя вообще к ним такой интерес? — в конце концов недоумевает Джено и приподнимает уголок своих губ. — Что, решил тоже вступить в их тусу? — Я похож на идиота, что ли? — откровенно спрашивает брюнет, не понимая, как старший мог предположить подобную глупость (ему, в отличие от других, хочется, напротив, лишь избегать всевозможных конфликтов). — Просто этот Тэён, когда меня увидел рядом с Марком, прямо озверел. И я не понимаю, в чём дело. — Чё, серьёзно, что ли? — вроде бы и вправду удивляется староста и даже на какой-то момент о чём-то машинально задумывается. — Вообще, это на самом деле даже странно, потому что со мной так точно не было. Тэён меня, наоборот, как-то даже поблагодарил за то, что я помогаю Марку с учёбой. Может, у него просто было плохое настроение? — Ничего себе плохое настроение, — издевательски отмечает следом Донхёк и тяжело выдыхает, всё так же не понимая, чем он вообще мог, интересно, заслужить к себе подобное (отвратительное) отношение. — Да ладно тебе, просто забей на это, и всё, — предлагает Джено, по сути, очень простой, но по-своему всё же сложный выход из ситуации. — О, смотри. А вон и Марк, — кивая в сторону окна, подмечает он ловко и заставляет Донхёка пропустить болезненный удар под грудной клеткой: тот тут же разворачивает свою голову в указанном направлении, натыкается внимательным взглядом на блондина, изворотливо проскальзывающего мимо прохожих на своём обшарпанном скейтборде, и невольно сминает губы при виде него. К счастью, следующая остановка оказывается той, что им необходима, а оттого Донхёк, выходя на улицу, торопливо оглядывается в поисках своего соседа по парте, после сообщает, что подождёт Марка здесь, и тем самым очень жирно намекает на то, что Джено следует оставить его одного. Благо, старший это и правда понимает, лукаво почему-то подмигивает и довольно быстро переключается на другого собеседника, уходя с тем в сторону школьных ворот. Пронесло, думает Ли, провожая старосту взглядом, и поворачивает голову в обратном направлении, откуда должен вот-вот появиться канадец. Вот только зачем он его ждёт — точно объяснить брюнет, конечно, не сможет. Наверное, он всего-навсего относится к тому редкому типу людей, которые не любят ничего откладывать на потом — на якобы лучший момент. Оттого он сейчас и пытается на скорую руку придумать, что ему стоит у Минхёна спросить, и в итоге, когда старший, наконец-то, оказывается в его поле зрения, предательски теряет все слова. Настолько глупо и нелепо, что на какое-то мгновение он даже думает отвернуться и сделать вид, будто стоит здесь без какой-либо определённой причины. Однако, по мере приближения Марка, Донхёк всё отчётливее и отчётливее замечает на чужом лице множество ссадин и понимает, что в порядке, как бы то ни было, находится далеко не всё. Потому ему мгновенно становится и совестно, и стыдно, и всего-навсего крайне не по себе. Блондин же, в свою очередь, при виде одноклассника практически сразу же останавливается, пяткой затормаживая свой скейтборд; после, он оборачивается к какому-то парню, находящемуся у него позади с точно такой же обшарпанной доской, и кивает в сторону младшего Ли, на что-то этим жестом тому намекая. Высокий и с длинной шевелюрой, в тот же миг невольно констатирует про себя кореец и практически сразу же осознаёт, что это может быть тот самый «адекватный и дружелюбный» Джонни. И от этого, честно говоря, становится только хуже — в голову предательски прокрадывается невольная мысль, что ему перед уроками намереваются надрать по-полной зад. — Охуеть просто можно, — первое, что произносит незнакомец, столкнувшись своим взглядом с Донхёком, а дальше он приподнимает уголки своих губ — довольно дружелюбно, но, тем не менее, всё ещё неубедительно, и подходит несколько ближе, лишь усиливая в чужой грудной клетке ужасное чувство тревоги. — Видимо, ты и есть новый друг Марка. А я, если что, Джонни, — довольно быстро подтверждает он догадки брюнета и наклоняет свою голову к плечу. — Ты прости, что в пятницу так нехорошо с тобой вышло. Недавно мы потеряли очень близкого нам друга, — на этих словах Марк непроизвольно хмурится и опускает свои глаза куда-то под ноги, — и Тэён по этой причине, как ты заметил, стал довольно вспыльчивым. Надеюсь, ты простишь его за такую грубость и не станешь держать на него зла, — действительно будто настоящий лидер, приносит свои извинения парень. — Всё в порядке. Я и не злился даже, — неуверенно выдавливает из себя Донхёк и не знает, честно говоря, что стоит здесь добавить ещё. Потому на несколько секунд повисает странное и отчасти напрягающее молчание, и Джонни этим, естественно, пользуется: тот изучающе и крайне некультурно оглядывает чужое лицо и, судя по всему, какие-то детали задумчиво про себя подмечает. — Ты кажешься и вправду хорошим и умным парнем, — в конце концов проговаривает минхёнов друг и непонятно к чему всё это в итоге ведёт. — Поэтому мне интересно на всякий случай узнать: ты когда-нибудь предавал своих друзей? — А? — непонимающе переспрашивает младший и переводит свой привычно-растерянный взгляд на одноклассника, пытаясь найти в происходящем какой-то подвох. — Хён, только не начинай, — укоризненно всё же перебивает канадец. — А что тут такого? Я же просто за тебя волнуюсь, — непринуждённо пожимает плечами шатен. — Ты ведь не хочешь повторение истории? — Повторение? — встревает теперь уже Донхёк. — Да не слушай ты его. Он несёт всякий бред, — упрямо продолжает Минхён. — Так что пошли от этого болтливого пердуна на урок, — подхватывая брюнета под локоть, он сразу же тянет его на себя и даже не встречается ни с каким (возможным) сопротивлением впоследствии. — Вообще-то это ща обидно было! — несерьёзно выпаливает Джонни и, тем не менее, кратко ухмыляется, даже не пытаясь остановить чужие попытки от него сбежать. — А тебе такое, кстати, полезно, — бросает блондин тому вслед и торопливо наращивает между ними расстояние, напоследок улавливая лишь дурацкое не обижай его, Донхёк. Оттого он машинально закатывает свои глаза и борется с острым желанием показать на это в ответ средний палец. Просто потому, что он далеко не ребёнок и может спокойно позаботиться о себе сам. — Ты и правда не обращай внимания на его слова, — зачем-то по новой повторяет Марк свою просьбу и в конце концов младшего Ли отпускает, проходя внутрь здания школы и тут же пытаясь сбежать ещё и от него. — Постой, — Донхёк хватается за край чужого несколько помятого пиджака и сминает нерешительно губы, не зная, что толком необходимо в эту секунду сказать. — Мне не стоило тогда у вас появляться. Ведь.. кажется, тебе из-за меня не хило досталось, — несколько приглушённым голосом подмечает он и заостряет свой взгляд на увечьях минхёнова лица. — Да ты не парься так, — довольно криво ухмыляясь, Марк подаётся младшему навстречу, внезапно обхватывает его подбородок большим и указательным пальцами и наклоняется немного вперёд. — И сделай уже рожу попроще. — Эй, я же серьёзно, — хмурясь, добавляет брюнет. — Купишь мне обед, и, так и быть, я тебе всё прощу, — непроизвольно опуская свой взгляд несколько ниже, прямо на донхёковские губы, в конце концов выдвигает свои условия скейтбордист и шумно выдыхает следом. — Всё-таки, как говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. — Ого. Я удивлён, что ты вообще знаешь о такой поговорке, — не может в итоге сдержаться от дерзости и Донхёк и, тем не менее, послушно принимает чужое требование, соглашаясь на совместный обед. Оттого они единогласно решают замять случившееся пару дней назад, вместе добираются до кабинета, чем довольно многих удивляют, и до начала урока отчаянно не могут поделить общую парту: Минхён, разлёгшийся поверх, упрямо забирает больше половины стола и несуразно мычит, когда его пытаются от себя подальше отодвинуть. К счастью, выигрывает в конце концов борец за справедливость и за равноправие, а оттого тот получает в свою сторону довольно продолжительные ворчания, которые тянутся всё утро и, более того, надоедливо усиливаются во время обеденного перерыва. Зачем — конечно же, непонятно; но, так или иначе, в итоге Марк переходит на лёгкое щипание за бока и всё пытается хоть как-нибудь Донхёка вывести окончательно из себя. Ведь это, по его мнению, кажется очень забавным. В общем, их так называемое примирение проходит довольно успешно, и ближе к концу затянувшейся трапезы они по новой решают после уроков поехать на вокзал. Вследствие этого, после английского и крайне нудной истории никто из них не расходится по домам, а, напротив, направляется в сторону ближайшей станции метро. И пусть Донхёк на самом деле предпочёл бы добраться до центра на автобусе (или в крайнем случае на такси), ведь он не слишком-то любит находиться в подобных замкнутых пространствах, однако сообщить об этом старшему он, естественно, не решается — ему не хочется, чтобы тот его засмеял и выдал что-нибудь вроде ты чё как девчонка. Хотя это даже забавно — имея о человеке довольно скупую информацию, спокойно предугадывать многие его действия. Ну, или, быть может, дело просто в Минхёне: как правило, он довольно предсказуем в своём поведении по отношению к младшему — то вредный, то взрывной, то, напротив, к себе вполне располагающий. — Хочешь прокатиться на скейте? — демонстрирует канадец в итоге последнее и таким образом, судя по всему, пытается разнообразить их прогулку по центру. — И в чём тут подвох? — В том, что ты можешь наебнуться, грохнуться и расшибить себе голову, заработав сотрясение мозга, — закатывая глаза, с сарказмом проговаривает Марк. — Ты что, всегда такой серьёзный или всё-таки бывают исключения? — Да иди ты к чёрту, — резко выхватывая из чужих рук грёбанную доску на колёсах, он ставит её себе под ноги и самостоятельно пытается разобраться, что да как. — Что, в учебниках не пишут, как кататься на скейте? — издевательски интересуется Минхён, наблюдая за тем, как младший элементарно не может удержать своё равновесие. — Просто отталкивайся левой ногой и езжай вперёд. Я тебя подстрахую. — Если я себе что-нибудь сломаю, я тебе это же сломаю в ответ, — неубедительно угрожает Донхёк и всё же совершает толчок, естественно, сразу же пятясь назад и инстинктивно размахиваясь руками. К счастью, минхёновы ладони моментально оказываются на его талии и за ту прижимают к груди, не позволяя в конечном итоге упасть. — Я же сказал, что подстрахую тебя, — самодовольно подмечает Марк и своим горячим дыханием у уха вызывает вдоль шеи целый рой непроизвольных мурашек. — Кажется, скейтбординг — это не моё, — торопливо отстраняясь от старшего, брюнет догоняет укатившуюся вперёд доску, поднимает её и после этого протягивает законному хозяину. — На, лучше травмируй себя сам. — Точно не хочешь попробовать ещё? — Ну, на первый раз мне точно хватит, — неопределённо отвечает Донхёк и довольно быстро переводит тему на то, что надо поспешить к вокзалу. Зачем — объяснения как такового, естественно, нет, но, так или иначе, он настаивает на своём, и через несколько минут они и правда достигают пункта их назначения. В это время там, к слову, оказывается немало народу, а оттого и крупные очереди для покупки билетов. И если корейцу такое кажется в порядке вещей, то Минхён, в свою очередь, буквально через пару минут не выдерживает подобного столпотворения и уходит под жизненно-важным предлогом я куплю нам что-нибудь попить. Что-нибудь — это, наверное, колу, и, в принципе, Донхёк такому будет даже рад. По крайней мере, он действительно любит газировку (олл дэй и олл найт), а Минхён ещё при первом походе в макдак подобную особенность успел для себя отметить. И то, что старший отчего-то помнит о таких крайне незначительных тонкостях, конечно же, является по-своему приятным. Приятным и всего-навсего милым. Правда, брюнет не произносит этого вслух и отмазывается лишь кратким спасибо, когда канадец всё же возвращается обратно и протягивает ему красную банку. После, они, наконец-то, заказывают чёртовы билеты на поезд до Кванджу (как и планировалось, оба на субботу на самые ранние и самые поздние рейсы), выходят на улицу, находя себе свободную скамью, и, поглощая напитки, решают, как и где им лучше собраться для предстоящей поездки. — Наверное, в пятницу нам стоит остаться у кого-нибудь на ночёвку, — делится своими мыслями Донхёк. — Если тебя, конечно, не напряжёт, что где-то поблизости будет ошиваться Тэён и другие мои хёны, то го тогда ко мне, — непринуждённо предлагает один из вариантов старший, совершая очередные последовательные глотки. — А вы там и вправду, что ли, живёте? — всё же не может не полюбопытствовать Ли. — Ну типа того, — соглашается Марк. — Вообще, это как бы заброшенное здание, на которое давно забили хуй. Джонни там когда-то ошивался и решил с ребятами сделать это место общим домом. — А твои родители не ругаются, что ты часто прогуливаешь школу и не ночуешь у них? — Да они об этом даже не знают, — почему-то криво усмехаясь, объясняет Минхён. — Меня же сюда выслали три года назад из Канады. Типа я должен был научиться уму-разуму со строгим южно-корейским менталитетом, пока они всё это время тусовались у себя. Но на самом деле это был обычный предлог, чтобы избавиться от несносного сорванца. Вот и всё. — И ты здесь, что ли, один? — Ну, как бы для галочки есть так называемая тётя, которая раз в два месяца проверяет, жив ли я вообще, а так, — он делает небольшую паузу и допивает всё оставшееся содержимое своей банки. — Теперь у меня есть другая семья, которая не даст мне пропасть и точно никуда не пошлёт. — Это действительно круто, — искренне проговаривает Донхёк, понимая, что у него точно никогда такого не будет (в плане друзей и банальной верности). — Но всё же давай лучше переночуем у меня. Так будет ближе доехать до вокзала. — А не боишься, что я начну к тебе приставать? — приподнимая брови, будто какой-то ловелас из голливудского фильма, лукавит тут же блондин. — Ты всё равно будешь спать на диване, а не на моей кровати, — закатывая глаза, уточняет кореец. — Справедливо, — не может не согласиться впоследствии Марк. — А твои предки будут не против? — Ну, отец у меня в командировке, а мамы, в принципе, нет. — Вот как, — опуская взгляд в ноги, уже несколько тише добавляет старший Ли. — Извини, что спросил. — Да всё нормально. Я её даже не помню. — Слушай, а братья или сёстры у тебя есть? — резко интересуется он и об этом. — Не-а, я один. — Правда? — Ну да, — недоумевающе подтверждает Донхёк. — А что, думал подкатить к кому-нибудь из них вместо меня? — Вполне может быть, — игриво приподнимает блондин уголки своих губ. — Ну ты и больной ублюдок. — Признай, тебе же это нравится, — несильно толкая младшего в плечо, Марк снова демонстрирует свою самоуверенность. — Лучше я просто поеду домой, — нагло избегая ответа, Донхёк действительно поднимается со скамейки и отряхивает школьные брюки от возможно-прилипшей к ним грязи. — Тогда сочту это за да. — Не потеряй свой билет, — по-прежнему игнорирует он одноклассника и качает осуждающе своей головой. — И до завтра, если появишься. — Ах, ну точно же нравлюсь! — бормочет самодовольно Минхён, а Донхёк в который раз закатывает глаза, торопливо уходит и, тем не менее, всё же не может сдержаться от непроизвольной улыбки. Кто бы мог подумать, что понедельник он ждал и правда не зря.