rewinding

Брюнет не совсем понимает, что именно имеет Марк в виду, но, тем не менее, он всё равно, совершая неуверенные размашистые шаги и застёгивая по пути рубашку, срывается с места вслед за старшим: тот торопливо покидает помещение, непроизвольно ударяя Доёна левым плечом, и направляется, судя по всему, наружу — к остальным своим хёнам, двое из которых находятся не в состоянии ни говорить, ни, тем более, воспринимать какую-либо информацию. — Опять они в говно, — хмуро констатирует Минхён, замечая спящих в обнимку Джонни и Юту, и в тот же миг тяжело вздыхает, переводя взгляд на вскочившего при виде них парня. — А где Джэхён? Он пошёл за Тэёном? Сычен в ответ лишь молчаливо кивает и поджимает нижнюю губу. — Думаю, мы ещё успеем их нагнать, — встревает уже Доён, зачем-то оглядываясь. — Но надо поспешить. Идём. — Ага, — мгновенно соглашается Марк и, тем не менее, всё равно оборачивается к Донхёку. — Подожди меня здесь, ладно? Я скоро вернусь, — добавляет он немного суетливо и всё же не позволяет брюнету ответить. Затыкает его кратким небрежным поцелуем и вслед за старшим довольно быстро скрывается в темноте, на чужих губах оставляя мимолётное тепло, а в грудной клетке — щемящее чувство тревоги. Донхёк непроизвольно пятится назад, натыкается на край стола, тем самым заставляя пошатнуться пустые бутылки, и садится рядом со сладко-причмокивающим японцем, не понимая, как унять жгучее внутреннее беспокойство. — Всё обойдётся, ведь так? — он поднимает несколько растерянный взгляд на Винвина и ищет в нём необходимую в этот миг поддержку, в ответ получая очередной молчаливый кивок: парень ничего, увы, не объясняет, не утешает и даже не пытается сократить между ними расстояние. Он просто стоит и неуверенно сжимает края своей кофты. Наверное, тоже волнуется, думает Ли и уже после ловит себя на мысли, что за весь вечер он ни разу не услышал сыченовский голос. Быть может, тот на самом деле вообще не умеет говорить? Кореец шумно вздыхает, заметно сутулясь, касается пальцами деревянной шершавой поверхности и непринуждённо по той ими ведёт, замечая каждую — даже малейшую — неровность. Это успокаивает и на время отвлекает его; Донхёк не думает о том, что может случиться нечто плохое. Он всего-навсего, как и его «собеседник», не нарушает тихое сопение с джоновой стороны и пытается хоть на чём-нибудь сфокусировать свой взгляд, что, между тем, выходит довольно неплохо — холодный ветер, вызывающий непроизвольную дрожь, значительно снижает и жар, и в целом действие алкоголя. Правда, его мысли всё равно настойчиво жужжат в голове и вызывают впоследствии острую — почти невыносимую — боль. Ли оттого резко вскакивает со своего места и, бросая краткое я отойду, в конце концов уходит прочь. Просто потому, что не может в данной ситуации бездействовать: ему хочется любым возможным способом помочь и уберечь всех, в частности, Минхёна, от нежелательных бед. Всё-таки, в подобном состоянии Тэён, кажется, и вправду способен абсолютно на всё; даже на самое ужасное. С этой мыслью, оказываясь по другую часть здания, Донхёк внимательно оглядывает тускло-освещённую местность и прислушивается к окружающим звукам — как выясняется, к практически полностью гулкой тишине (отдалённо шумят только машины). Потому, несмотря на минхёнову просьбу подождать его здесь, он постепенно, шаг за шагом, покидает территорию заброшенного дома, приближается к дороге и осматривает пустую улицу с мигающим фонарём. Та напоминает ему малобюджетный фильм ужасов, и потому парень непроизвольно сводит свои брови друг к другу. Не боится, но, тем не менее, всё же заметно напрягается; не знает, в каком направлении надо пойти и стоит ли вообще это делать — в конце концов, Марк не просто так попросил выждать всё здесь, в довольно безопасном, на первый взгляд, месте. Правда, из-за острой тревоги, так или иначе, хочется ослушаться. Поэтому Донхёк довольно решительно поворачивает налево, для начала планируя исследовать всё там, и закатывает рукава своей помятой рубашки, чтобы хоть чем-то занять дрожащие руки. Неторопливо, шумный вдох за шумным выдохом — до тех пор, пока какой-нибудь прохожий не встретится ему на пути. Желательно, конечно, кто-то из знакомых — минхёновы хёны или же сам старший Ли, а не непонятный пьяный бродяга, способный напасть ради вшивой пары купюр. К счастью (или же не совсем), бумажника у юноши с собой не оказывается, и он чуть смелее движется вдоль тротуара вперёд. Всё так же оглядывается, ёжится и хмурится, не понимая, что и зачем в целом творит. Возможно, в более трезвом состоянии он бы и остался рядом с Сыченом, не решаясь строить из себя недоделанного героя, но на деле он неосторожно перебирает ногами по неровной поверхности и зачем-то упрямится, рискуя, как минимум, потеряться и, как максимум, попасть в неприятную передрягу. И вроде бы — где-то на подсознательном уровне — Донхёк всё прекрасно понимает, а вроде бы ему совершенно плевать. Просто сейчас очень хочется увидеть Марка. — Боже, — добираясь до менее освещённого участка за новым поворотом и внезапно натыкаясь своим взглядом на обездвиженную фигуру, лежащую прямо на дороге, он резко останавливается и сглатывает слюну. Ли не видит, кто это именно, и оттого успевает предположить слишком многое. — Вы в порядке? — подходит брюнет несколько ближе, не получая никакой реакции в ответ, и резко накрывает ладонью свой рот, в конце концов узнавая чужое лицо. Тэён. В тот же миг кореец необдуманно кидается вперёд, довольно больно приземляясь на колени, и прижимает средний и указательный пальцы к тэёновой шейной артерии, выявляя впоследствии наличие пульса. — Живой, — констатирует Донхёк с облегчением и снова несколько растерянно оглядывается вокруг, не зная, как и кого в данной ситуации необходимо позвать на помощь: его мобильник сейчас у Минхёна, а кричать помогите здесь всего-навсего бессмысленно. Потому, наклоняясь чуть ниже и замечая на чужом лице разбитую губу, он прижимает ладонь к холодной щеке и по ней несильно ударяет, пытаясь таким образом привести парня в чувство. Вот только, кажется, зря. Тэён неожиданно раскрывает глаза, рефлекторно вцепляясь в донхёковское запястье, и первые пару секунд пытается, судя по всему, осознать, где он находится и что вообще с ним происходит — почему он посреди проезжей части дороги. — Хэчан? — удивляется старший и тут же меняется в лице. — Нет, я— Брюнет не успевает добавить ни слова и мгновенно округляет глаза в не скрытом ужасе и шоке, так как парень слишком быстро срывается с места и вцепляется в его шею — резко, сильно и грубо. Сначала полностью перекрывает кислород, а уже после вдавливает в твёрдый асфальт. Донхёку из-за этого становится чертовски больно. Он пытается хоть что-нибудь прохрипеть — любую мольбу о пощаде, ведь его вины ни в чём нет, он, чёрт возьми, не Хэчан; но на деле Ли успевает лишь расцарапать чужую кожу ладоней и одновременно с этим испытать мучительную безысходность. В конечном счёте Марк оказывается прав: корейцу и вправду стоило его послушаться. — Ты оставил его умирать! — в буквальном смысле выплёвывает Тэён свою злость и накопившуюся за долгие месяцы боль и впивается в донхёковскую шею гораздо сильнее. — Тэиль всегда тебе помогал. Даже считал такую тварь, как ты, своим непослушным любимчиком, — процеживая, добавляет он следом и, видимо, приходит в полный восторг от выступающих слёз на чужом искривлённом от страха лице. — А ты убил его, сука. Донхёк отчаянно сдирает ногтями тэёнову кожу и катастрофически сильно нуждается хотя бы в малейшей порции воздуха. В любом возможном спасении и шансе всего-навсего жить: сдать успешно проект по истории, закончить на отлично старшую школу и покинуть эту чёртову столицу, больше не подвергая себя абсолютно никакому риску; но— Ли, увы, внезапно слабеет. Он ощущает расползающийся по нижним конечностям холод и совсем не замечает яркий источник света, направляющийся прямо на них, — судя по всему, к ним приближается какая-то машина, из-за которой за первые пару секунд крепкая хватка, наконец-то, слабеет, а ещё через несколько исчезает насовсем. Тэён отпускает младшего с яростным сдохни, намереваясь, кажется, уйти, и напоследок ощутимо ударяет под дых, вот только Донхёк уже до теряет сознание. Он впадает в полное забвение, больше ничего не ощущая вообще — ни отчаяние, ни боль, ни удушение, и находится в подобном состоянии довольно долгое время. Ровно до того момента, пока в конце концов не приходит в себя. Брюнет неохотно раскрывает глаза, резко вспоминает о последних секундах до потери сознания и в панике тянется к шее, пальцами вцепляясь в край непонятного твёрдого пластика. Тот неприятно давит на подбородок и значительно сковывает в движении, отчего его сразу же хочется стянуть со своей шеи. По этой причине Ли значительно усиливает хватку и непроизвольно шумно хрипит. — Донхёк! — минхёнов голос заставляет оторвать свой безотчётно-испуганный взгляд от пожелтевшего потолка и перевести тот впоследствии в правую сторону. — Тише, эй, это просто бандаж, — крайне быстро сокращая между ними расстояние и роняя из-за этого стул, Марк накрывает чужие ладони своими и пытается усмирить донхёковский страх. — Ты в больнице, в скорой помощи. Теперь всё в порядке. — Й-й-йа— — Тщ-щ-щ, — шипит он в ответ и смотрит на младшего с особой заботой и сожалением тоже. — Тебе нельзя говорить. Дежурный врач сказал, что у тебя очень сильный отёк, — объясняет канадец практически следом и невольно начинает сминать свои губы. Почему именно (то ли из-за накатывающего чувства вины, то ли из-за чего-то ещё, более значительного) — Донхёк понять не пытается. Он и так не может осознать, реально ли всё сейчас происходящее. — Ш-што... — непослушно и крайне сипло продолжает свои попытки что-либо произнести младший Ли и ощущает лишь тупую боль в районе своего горла. — Эй, — по новой одёргивает его блондин и прижимает указательный палец к чужим приоткрытым губам. — Хэчан, срочно позови врача! Он очнулся! — выкрикивает Марк достаточно громко и тут же оборачивается назад. На удивление, за шторой, плотно окружающей кровать, и вправду возникает минхёнов бывший парень, спешным взглядом окидывает и канадца, и лежащего на постели Донхёка и с тихим хорошо уходит прочь. Из-за этого поверить в происходящее становится ещё немного труднее, ведь... Какого чёрта здесь вообще происходит? Что тут забыл и Хэчан? — Ты, наверное, сейчас удивлён, — предполагает Минхён и тяжело впоследствии вздыхает, заметно хмуря брови. — Если бы я только знал, что всё превратится в такой пиздец, то... — он отводит свой взгляд и, кажется, не совсем представляет, что хочет добавить ещё. — Тэён за это обязательно ответит, я обещаю, — добавляет он как-то слишком сердито, и из-за этого хмурится уже Донхёк. — Не н-н-надо, — не сразу получается проговорить всё относительно чётко. — Не х-ховори ему, ш-што это был я. В этом всё равно нет никакого смысла; «око за око» тут, к сожалению, совсем не вариант, ведь, так или иначе, может пострадать кто-нибудь ещё. Ещё, и ещё, и ещё, словно бесконечный круг. — Чего? — искренне недоумевает блондин, приподнимая свою левую бровь, и злится немного сильнее. — Ты чуть не погиб из-за его желания отомстить. — Но всё ш-ше не пох-хиб, — успевает Донхёк произнести только это, а после какой-то мужчина окончательно одёргивает штору, прерывает их разговор и входит внутрь с Хэчаном под своим правым боком (присутствие последнего, между тем, напрягает его больше всего — они действительно чертовски похожи). — Вы сегодня точно везунчик, — значительно приближаясь, тут же подмечает незнакомец. — Вы поступили к нам с обширным внутренним кровоизлиянием и сильным отёком мягких тканей. Никаких весомых повреждений у Вас нет, однако для полного восстановления необходимо, как минимум, неделю проносить шейный бандаж. Первые пару дней Вам будет больно глотать, поэтому рекомендую Вам питаться жидкой пищей и пить побольше горячих напитков. Никаких таблеток в данном случае не надо — Ваш организм восстановит всё сам. В частности, работу голосовых связок. Уже через несколько дней хрипота практически полностью пройдёт, и голос начнёт проявляться. Ну, в общем-то, это и всё. Осталось только заполнить кое-какие бумаги, и Вы можете идти домой. — С-спас-сибо, — растягивая шипящие звуки, проговаривает Донхёк и переводит беглый взгляд на Минхёна. — Это моя работа, — несколько робко и с тёплой улыбкой отвечает мужчина. — А теперь напишите мне, пожалуйста, номер телефона одного из ваших родителей. Мне необходимо с ними связаться. — Его отец сейчас заграницей. В командировке, — встревает тут же Марк, не желающий, чтобы младший лишний раз напрягался. — А мамы... у него нет. — Вот как, — несколько насуплено произносит дежурный врач, кажется, не зная, как надо поступить в данной ситуации. — Просто, чтобы Вас отпустить, помимо фамилии и имени, мне нужны и другие данные. — Я могу всё с-заполнить с-сам, — находит самое оптимальное решение Ли. — Номер страховки Вам тоже известен? Брюнет хочет тут же кивнуть, но в итоге из-за попытки это совершить он сначала непроизвольно хмурится, а уже после срывается на еле слышимое да. — Чудесно, — более воодушевлённо реагирует мужчина и протягивает корейцу чистый бланк для заполнения и ручку. — Отдадите это медсестре. Она всё проверит, а дальше Вы сможете уйти. Берегите себя. — Спасибо, — низко кланяясь врачу, Марк провожает его ожидающим взглядом и слишком запоздало осознаёт, насколько напряжённо становится после ухода мужчины: Донхёк молчаливо заполняет все данные, а Хэчан непроизвольно смотрит в пол и, видимо, не имеет ни малейшего понятия ни что делать, ни что говорить. Потому Минхён пытается хоть как-то исправить образовавшуюся ситуацию: — Если что, я взял с собой твои вещи. Мобильник, сумку и пиджак. — Как ты ус-знал, ш-што— — Ты тут? — риторически предполагает канадец. — Просто, когда мы ушли, мы внезапно столкнулись с Джэхёном на ближайшем перекрёстке. Он как раз шёл обратно. Сказал, что нехило подрался с Тэёном и смог отобрать-таки нож. Правда, тот всё равно психанул и куда-то ушёл. Короче, Джэхён почему-то не смог пойти за ним сразу же, а потом вообще потерял его из виду. Из-за этого, на всякий случай, мы решили сами пойти на встречу к Хэчану, на небольшую площадку в квартале от нашего дома, чтобы убедиться, что Тэён не натворит никакой хуйни. В общем, добрались мы успешно, столкнулись с ним, а хёна там нет. И тут короче звонит Джэхён, весь такой паникующий, и говорит, что всё-таки нашёл Тэёна. Я подумал, что всё, фух, обошлось, а он начал расспрашивать про Хэчана. Мол, Тэён там подозрительно спокойный, а ещё сказал, что убийца Тэиля, наконец-то, получил своё. И раз он, — Марк кивает в сторону красноволосого, — был с нами, то.. я сразу спросил, где и ты. Ну и, — он совершает непроизвольную паузу, сильнее сводя свои брови друг к другу; и Донхёк понимает, что наверняка это всё из-за чувства вины. — Прости меня, — внезапно встревает и Хэчан, по-прежнему смотрящий себе под ноги. — На твоём месте должен был быть я, — неуверенным и тихим голосом добавляет он следом, обращаясь, судя по всему, к младшему Ли. — Хэчан, послушай— — Нет, это ты послушай, Марк! — резко перебивает блондина кореец и всё же поднимает на него свой осуждающий взгляд. А Донхёк, в свой черёд, нервно сглатывает слюну и ощущает впоследствии мгновенную боль. — Хватит уже этой лицемерной заботы. Я же знаю, что вы все, поголовно, ненавидите меня. Обвиняете в произошедшем с Тэилем, но никто, никто из вас даже не попытался позвонить мне и поинтересоваться, что же на самом деле случилось. Ведь я же ёбанный торчок, да? Предал собственного друга, любимого хёна, чтобы всего-навсего спасти свой зад. Или что вы там ещё себе напридумывали? — В каком это смысле? — действительно недоумевает Минхён. — В прямом, блять, — злобно и одновременно несколько горько произносит Хэчан. — Скажи, ты вообще хоть раз задумывался о том, что я никогда бы так не поступил, а, Марк? Ты ведь обещал мне, несмотря ни на что, быть всегда рядом. Но.. что в итоге-то, а? — он невольно жмурит глаза, стирая предательски выступающую влагу дрожащей ладонью. — Т-теперь из-за меня снова пострадал человек. — Хэчан, я... — Ли подаётся вперёд, но парень от него тут же отшагивает. — Иди ты к чёрту, — он резко скрывается за шторой и оставляет Марка перед ужасным выбором: броситься вслед за ним или снова оказаться не рядом — остаться с Донхёком в полном непонимании. — Иди с-за ним, — решает за одноклассника брюнет, на самом деле не совсем желая его отпускать, но, тем не менее, отчётливо осознавая, что иначе лучше не стоит. Ревность в данном случае слишком неуместное и, как минимум, эгоистичное чувство. К счастью, Минхён с ним даже не пытается спорить и срывается с места, так или иначе, оставляя кого-то одного. И раз Донхёку подобное, в принципе, привычно, он почти не расстраивается. Просто продолжает заполнять все пропуски на бумаге и обещает себе больше не пить. Поэтому, наконец, расправляясь с чёртовым бланком, Ли забирает все свои вещи, натягивает на себя «изжёванный» на вид пиджак и направляется, как и сказал ему врач, к медсестре. Он отдаёт ей полностью заполненный документ, убеждается, что всё в порядке, и, не дожидаясь старшего, покидает больницу. Вызывает такси, доезжает до дома и отчего-то всё же испытывает невольную горечь, потому что на экране мобильного ни одного пропущенного звонка и ни одного сообщения — он никому, по сути, не нужен. Пора, значит, заводить кота, несколько издевательски подмечает про себя Донхёк, оглядывая пустую квартиру, и проходит в её глубь, прямо в ванную комнату. Там он аккуратно стягивает с себя одежду, бросая ту тут же на стирку, избавляется от бандажа, лицезря неприятные пёстро-багровые и фиолетовые отметины, и залезает в конце концов в душевую кабину. Пытается смыть с себя весь пережитый этой ночью ужас и все минхёновы прикосновения, будто ароматный гель для душа — не просто жидкое вещество, а разъедающая кислота (надо же хоть как-то себя утешить). После, по совету врача, Донхёк заваривает себе горячий чай, наливает его в самую большую кружку, согревая впоследствии горло, и решает отвлечься от неприятных мыслей довольно проверенным способом — уборкой и заданной на следующую неделю домашней работой: он протирает пыль, запускает стиральную машинку и садится за реферат по истории, желая от него как можно быстрее избавиться. Вот только усталость, стресс и недосып берут в итоге своё. Брюнет непроизвольно засыпает, прижимаясь своим лбом к деревянной поверхности стола, и пробуждается где-то пару часов спустя из-за гулкого стука во входную дверь. Он резко раскрывает глаза, вскакивает и ударяется обо что-то коленом, тут же хрипло чертыхаясь. Тянется к мобильному телефону, обнаруживая там, на удивление, одно непрочитанное сообщение от неизвестного адресата, и одновременно с этим направляется ко входу, не понимая, кто же может там быть. Как оказывается, на лестничной площадке находится незнакомая женщина, попутавшая, по ошибке, этажи, и Донхёк довольно неловко выслушивает все её извинения. После, наконец, всё же прощаясь с этой назойливой особой, он плотно закрывает дверь, прижимается к ней спиной и открывает полученное смс.

«хэй. это хэчан.»

Парень мгновенно напрягается.

«надеюсь, ты не против после всего, что случилось, уделить мне немного внимания. когда мы ехали к тебе в больницу, марк рассказал, что номер, с которого он мне ночью звонил, — твой, а не его какой-то новый. наверное, вы тогда были вместе, так что прости, что потревожил вас и тревожу вновь. он ведь такой харизматичный ублюдок, этот грёбанный марк. но не в этом, конечно, вся суть. ты, возможно, не понимаешь, зачем я вообще тебе пишу. я и сам, честно говоря, не совсем догоняю, но, кажется, ты мой последний шанс довести всё до конца. пожалуйста, если тебе действительно небезразличен минхён, ответь мне. это очень и очень важно. и извини ещё раз за тот ужас, что тебе пришлось из-за меня пережить.»

Донхёк невольно и сипло вздыхает, отталкивается от двери и направляется на кухню, в этот раз решая выпить крепкий чёрный кофе. Он не понимает, что происходит, но в грудной клетке снова зарождается неосознанная тревога. Потому ему тут же хочется сорваться на необдуманный звонок, благодаря которому он сможет узнать, как всё прошло и почему минхёнов бывший парень пишет ему подобные напрягающие сообщения. Неужели опять произойдёт нечто плохое? Ли наливает горячий напиток в белоснежную кружку, отпивает небольшой глоток и всё же решается ответить скупым что случилось. Правда, выходит это несколько грубо, но ничего исправлять брюнет не стремится: в течение десяти минут он пристально смотрит в экран своего мобильного телефона и ожидает хоть какое-то нормальное разъяснение, пока в конце концов его терпение не сходит на нет. Донхёк решает поесть. Он открывает холодильник, внимательно осматривает все имеющиеся в нём продукты и понимает, что готовить ему, в общем-то, не из чего: что-то протухло, а что-то ему всего-навсего не хочется. Первое Ли, между тем, выбрасывает в корзину и замечает полностью набитый мусорный мешок. По этой причине он, соответственно, решает тот выкинуть. Надевает перво-попавшуюся обувь, поправляет растрёпанные, но уже успевшие высохнуть волосы и спускается вниз. Почему-то по лестнице. — М-марк? — случайно замечая своего одноклассника у лифта на первом этаже, брюнет действительно удивляется и, тем не менее, берёт себя в руки. — О! Я как раз шёл к тебе, — признаётся парень с несколько натянутой улыбкой и подходит к младшему ближе. — Какие у тебя забавные шорты, — не может он не обратить внимание на обилие плюшевых медвежат. — Да, — неизменно-хрипло произносит Донхёк, приглаживая светлую ткань свободной ладонью, и в этот миг ощущает некую (кажется, вполне даже взаимную) неловкость. — Я тут купил тебе чай, — Марк приподнимает небольшой белый пакет и, кажется, пытается хоть как-то завязать разговор. — Не знаю, какой именно тебе нравится, поэтому я набрал несколько сортов. А ещё взял какую-то согревающую мазь. В аптеке сказали, что это уменьшит твою боль. — Тебе не с-стоило тратиться. — Нет. Это меньшее, что я могу для тебя сейчас сделать, — виновато отрезает Минхён и тут же замолкает. На протяжении нескольких секунд просто стоит, сверля тёмный пол тяжёлым взглядом, и как-то шумно в итоге вздыхает: — Хэчан меня поцеловал. Донхёк непроизвольно сжимает мусорный мешок немного сильнее и ощущает резкую острую боль в районе своего желудка — в этот миг тот будто бы вскручивают. Тем не менее, кореец старательно себя не выдаёт. Он невозмутимо молчит и держит всё под полным контролем. — Я его всё-таки догнал, выслушал кучу непонятных обвинений и отхватил нехилую пощёчину, когда попытался найти компромисс, — добавляет старший Ли отчасти заниженным тоном и, как и обычно, неосознанно хмурится. — Хэчан сказал, что никто ненавидит его так же сильно, как он ненавидит себя, и в этот миг я сорвался. Просто обнял его в знак поддержки, понимаешь? — кажется, пытается он себя оправдать. — Короче, я не знаю, как так вышло, но Хэчан меня поцеловал, и.. блять. Да, сейчас это звучит очень по-мудацки, но я ничего, вообще ничего не почувствовал. Вот только брюнета это нисколько не утешает. Он вообще не может представить, как на подобную честность ему стоит реагировать, и надо ли считать её актом полного доверия. — Донхёк, — Марк, наконец, отрывает от пола мрачный взгляд и одновременно с этим цепляется своей ладонью за чужую — тёплую и, тем не менее, немного влажную из-за волнения. — Мне нужен действительно именно ты. Он сокращает между ними расстояние и сближает тем самым их лица; одно дыхание на двоих и одна обоюдная потребность друг в друге. — Каш-шется, мой мусорный мешок портит вс-сю романтику, — с лёгкой усмешкой подмечает Донхёк и почему-то всё мгновенно прощает. Или, быть может, просто закрывает на это глаза. — Ты и вправду лучший, — шёпотом выпаливает Минхён и окончательно подаётся вперёд, заключая их губы в мимолётном и трепетном прикосновении. — Давай я отнесу, — предлагает он следом и, не ожидая никакого ответа, выхватывает тёмный шуршащий пакет. Относит его к мусорным бакам, морщась от вони, спешно возвращается к младшему и вместе с ним поднимается наверх. Донхёк впускает его внутрь квартиры, интересуясь, хочет ли парень — его, чёрт возьми, парень — поесть, и, так или иначе, направляется на кухню, чтобы, как минимум, что-нибудь выпить. Как вариант, купленный Марком чай. — Ты хоть немнох-хо поспал? — брюнет ставит чайник и торопливо достаёт пару кружек, слишком поздно осознавая, что Минхён, наверное, всю ночь провёл рядом с ним и так же испытал немало неприятных ощущений; им обоим пришлось нелегко. — Ну, как-то не было возможности, — произносит канадец прямо за спиной и обвивает руками донхёковскую талию. — А что, хочешь, наконец, пригласить в своё ложе? — И не мещ-чтай, — подмечает Ли немного сердито и почему-то не ощущает никакой неловкости от их подобной близости. Поэтому он непринуждённо поворачивается к старшему лицом, скользит своим взглядом по чужой самодовольной ухмылке и надавливает после на грудь, тем самым пытаясь оттолкнуть от себя Минхёна. — Для тебя с-сойдёт и диван. — Как грубо, — Марк, на удивление, послушно отстраняется и опускает глаза на донхёковскую шею. Точнее, на чёртов широкий бандаж. — Я могу? Кореец не совсем понимает, что именно того интересует, и в то же время практически сразу же даёт добро. В конце концов, Минхёну он и вправду доверяет. Видимо, как раз по этой причине тот столь спокойно тянется к чужому шейному корсету, за несколько ловких движений от него избавляясь, и неосознанно задерживает своё дыхание при виде огромных синяков, мгновенно вызывающих острую вину. Тем не менее, стараясь на подобном всё же не зацикливаться, он откладывает бандаж на твёрдую поверхность и заменяет тот в своих ладонях на купленную мазь. — Она должна согревать, а такая холодная, — выдавливая немного на тыльную сторону, невольно подмечает Минхён и поднимает взгляд обратно к Донхёку. Осторожно прикасается к основанию шеи, подушечками пальцев втирая в кожу мазь, и круговыми движениями скользит всё выше и выше, в конечном итоге заставляя брюнета прикрыть свои глаза. Тому, что странно, нисколько не больно. Младший, напротив, непроизвольно вжимается в край столешницы, ощущая, как сердцебиение, прикосновение за прикосновением, начинает нарастать, и всё же резко раскрывает глаза, когда интимную обстановку нарушает звонкий щелчок — уведомление о новом полученном сообщении. В тот же миг Донхёк внезапно вспоминает о Хэчане и о тревоге, что тот в нём зародил, и оттого он прерывает минхёновы действия, осторожно накрывая его ладони своими. К счастью, Марк беспрекословно позволяет подойти к своему телефону, лежащему на столе, и, вероятно, полагает, что это может быть его отец, но—

«слишком долго объяснять всё по смс. так что, может, где-нибудь встретимся? если ты хорошо себя чувствуешь, то даже завтра. или, как минимум, в понедельник.»

Вот только Донхёк к такому совсем не готов.