На Бейкер-стрит не спят

В ту роковую ночь стоял такой ливень, что не спасали никакие зонтики. Пятилетний Оз посапывал у себя в комнате, Джон и Шерлок тоже спали — но уже тем крепким сном, какой бывает после тяжелого рабочего дня и добросовестного выполнения служебного долга. Как вдруг раздался выстрел. Джон со своей армейской выправкой даже сообразить еще ничего не успел, а Холмс уже вскочила, выхватив из комода пистолет, и выбежала из комнаты. Все произошло слишком быстро: ее торопливые шаги, еще один выстрел со стороны комнаты сына; когда Ватсон ворвался туда, он застал тихо стоящих друг напротив друга жену с сыном и тело на полу. Это был мужчина — в черной одежде и маске, с армейским браунингом в руке. Первый выстрел, судя по всему, был произведен именно им в потолок. Глянув на Холмс, Джон увидел, что та стоит, закрыв рот руками, а из глаз у нее катятся слезы. Сколько она уже не плакала? Год? Два? Он не помнил. Медленно, как привидение, Шерлок подошла к застывшему на месте сыну и опустилась перед ним на колени. — Освальд… — еле слышно всхлипнула она. — Мама? — даже слишком громко обратился к ней в ответ мальчик, так и не успевший ничего осознать. Холмс не ответила — только обняла его так крепко, как только могла, не переставая плакать. Маленький Освальд удивленно обхватил ее ручками в ответ: — Ну что же ты плачешь, мам? Ну не надо, пожалуйста… Ну мама… Ну прекрати ты уже. Ну все же в порядке. Ну ма… — Освальд, — повторила Шерлок, наконец обретя способность говорить, — мне так… так жаль, что тебе пришлось это увидеть… прости меня, сын, пожалуйста… Только сейчас до Джона дошло, что только что произошло. Его ребенка могли убить. Вот так вот, запросто, всего-то каких-нибудь пару секунд назад из армейского браунинга. Холмс этому помешала — и убила человека у пятилетнего сына на глазах. Только сейчас Ватсон понял, что тело все-таки следовало бы осмотреть. Убедившись, что Оз слишком занят, чтобы смотреть на труп, он подошел к грабителю (или не грабителю? Он пока не знал)… и обнаружил, что все не так печально, как могло показаться. — Пульс есть, — тихо и четко произнес он так, что его все равно услышали. — Вот видишь, мам! Пульс есть! Он живой, мам, не плачь! Холмс нехотя выпустила сына из объятий и, все так же сидя на коленях, утерла глаза запястьями. — Какое счастье, — как всегда саркастично хмыкнула она. Минутная слабость миновала, и, если бы не опухшее лицо, никто и не поверил бы, что минуту назад она чуть не сошла с ума от испуга за сына и его психику. — Полиция и скорая скоро будут здесь. Лучше пошли в гостиную. — А что мы им скажем по поводу… этого? — кивнул Джон на так и не состоявшегося трупика. Оказать первую помощь он то ли забыл, то ли не захотел. — Правду-матку и только ее, — безапелляционно сообщила ему Шерлок. Впоследствии выяснилось, что это был выживший из ума фанатик Джеймс Крейг, возомнивший, что выйдет из этого дела сухим. Не на тех напал.