О безнадежных и спасенных

Всегда, причем неосознанно, было интересно, что происходит «внутри» вот таких вот популярных заведений, где тебе стоит пересечь порог, как подбегает какая-нибудь миленькая девушка в вычищенной униформе и тут же провожает к свободному столику. Люди, шум, натянутые улыбки, а за одной более толстой дверью есть кабинет, где, скорее всего, сидит «главный», спокойно попивая кофе и листая, к примеру, какой-нибудь журнал, свесив все бумажные работы на менеджера. И что таким вот людям плевать на резюме, на усердно напечатанное враньё, им лишь нужно услышать от тебя пылкое «Буду работать с огромной ответственностью и…» и дальше-дальше-дальше, чтобы убедить босса в том, что в тебе полно энергии и тебе очень сильно нужны деньги. Вид у тебя должен быть средненький; не «да мне насрать, найду другое местечко или продам вот эти вот дорогие на вид часы», не «блять, у меня снова порвались джинсы, на ногах туфли в два размера меньше, но вы же примите такого бедного и несчастного». Тогда, черт возьми, задается вопрос, какой ты вообще должен быть, чтобы этот вот самый босс не выразил на своем заплывшем жиром лице неприязнь и отвращение? Ты должен быть бесцветным, невидимым. Чтобы через твой внешний вид не могли ничего прочесть, чтобы лишь недоуменно почесали чуть вспотевший лоб и поспешно кивнули, мол, «испытательный срок — две недели». Джису уже обошла несколько кафе; она нуждается в деньгах, но не настолько, чтобы брать на себя одновременно сортировку мусора, мытье пола, посуды, одежды всего персонала в прачечной напротив, обслуживание клиента при необходимости, раздачу рекламных листов. Потому, она лишь безразлично вырвала из рук нахальной женщины своё резюме и последовала дальше; через минут двадцать наткнулась на это популярное среди молодежи кафе, требовалась официантка с «приятным внешним видом». Сначала встретили её как клиента, но после повели в нужный кабинет. И теперь вот, Джису стоит и сверлит безразличным взглядом не менее безразличного босса, что посмотрел на протянутую бумажку быстро и неохотно. Взгляды сталкиваются, ранее представленный Ли Джунсу, теперь рассматривал саму девушку и, словно от скуки, вертел в руке обычную ручку. — Опыт имеется? — Джису уверена, будь она меньше, так сказать, пятнадцатилетним подростком, то этот Ли точно бы зевнул. Специально или нет — без разницы, для ребенка это проверка на стойкость. У многих детей в таком возрасте горит сердце, желание доказать, поставить кого-то на место, вернуть справедливость или что-то еще. На деле же, время вновь проходит и все взрослеют. На чувства внимание уделяешь куда меньше, потому что реальность зовёт и зовёт, не даёт расслабиться. Из таких вот мыслей вываливается какой-то скучный итог. Что-то вроде «а к чему жить, если умирать придется?» Нет, что-то пошло не так. Явно пошло, потому что подобный итог для идиотов. Говоря о поставленном вопросе, то Джису сейчас обдумывает своё решение. Ложь во спасение — чудный выход. — Да, — враньё. Чистое. Если говорить правду, то она быстро отсюда вылетит, потому что никому особо и не хочется учить сомнительную личность, что в любую минуту может забрать месячную зарплату и убежать на все четыре стороны. Впрочем, возможно, этот Ли и не верит ей, просто прикидывается, потому что всё равно. Главное, чтобы работала с другими и держала стабильность в посещении их кафе, остальное — пустяки. — Хочешь на постоянной основе? — Да. — Принята. Вот так вот легко и просто. Джису кивает и разворачивается после недолгого разговора об остальных бумажных мелочах, покидает кабинет быстро и ловит на себе несколько заинтересованных взглядов. Первый, так сказать, коллектив. На вид всё миленько, даже вырывается наигранное «Давайте дружить», на деле же ей суют униформу, состоящую из черного фартука и белой рубашки, стучат по пустому шкафчику, тем самым говоря «Вот твоё хранилище». Джису ничего не говорит, даже не кивает, лишь смотрит в маленькое зеркало и собирает волосы в высокий хвост, переодевается, кладет повседневную одежду в шкафчик, забирает ключик и идёт на кухню. Начать обслуживать сразу она не может, чтобы понять все прелести этой работы, завтра ей нужно прийти как можно раньше, а дальше уже кто-то, кто проиграет в камень-ножницы-бумаги, поможет ей освоиться в их заведении. А сейчас Джису просто помогает с мытьем посуды. Телефон бесконечно вибрирует от сообщений тёти, что уже прознала про её план, но мешать не стала, лишь теперь интересовалась, устроилась ли она хоть куда-нибудь. Джису как-то плевать на её заботу. Единственное, что она хочет, так это придя домой, не умирать с голоду, порою стыдливо выпрашивая у соседей миску риса. Джису чувствует себя в вязком океане. Он то тянет в самое дно, то позволяет куда-то плыть. Она же лишь старается держать баланс, чтобы не свалиться куда-нибудь от мощного шторма. Но только Ким еще не осознает, что шторма никакого нет. Есть лишь пространство и она сама. Лишь собственный выбор и текущая жизнь. Так просто. — Если собираешься работать в таком темпе, лучше уж помоги на складе, — из её рук выхватывают губку и забирают грязную тарелку, отчего Ким недоуменно вскидывает голову и сталкивается взглядом с черными прожигающими глазами. Джису читает в лице парня непонятную злость, он даже нарочно пихнул её локтем, чтобы Джи чуть отошла. Влиться в коллектив, конечно же, сразу не получится. Но снова же, единственное чего Су сейчас хочет, так это денег на еду. Ни меньше, ни больше. И потому, Ким также неожиданно выхватывает из его рук ту же несчастную губку и с натянутой улыбкой выдавливает четкое: — Нахер пошел. А потом спокойно домывает посуду. Чон Чонгук чуть удивленно смотрит на «новенькую», но лишь поджимает губы и исчезает за дверью, когда его кто-то зовет. Вот и славно. Джису вытирает сухой тряпкой тарелки и выдыхает скопившийся воздух в груди. Не легко здесь придется. Впрочем, где вообще бывает легко?