О безнадежных и спасенных

Работают они до восьми, кафе по-настоящему закрывается к девяти. Всё время Джису мыла посуду, вытирала, подавала тарелки для оформления, иногда просто следила за плитой по просьбе повара. Было немного напряженно из-за такого вот сумбура без четких обязанностей, где тебя может позвать человек стоящий «за километр», а ты просто быстро доделываешь своё дело и уже бежишь помогать. Посетителей было действительно много, в основном, студенты, молодежь. Но все-таки, ровно в восемь они провожают последнего посетителя, с облегчением закрывают главный вход и переворачивают табличку с «открыто» на «закрыто». Каждый уже знает, что нужно делать: кто-то достает из подсобки швабру с ведром, кто-то принимается вытирать повторно все столы и задвигать стулья, кто-то же доделывает оставшуюся работу на кухне. Джису просят отнести неиспользованные продукты в холодильник и она быстро выполняет поручение, после чего идет в раздевалку, так как рабочий день официально закончен. Когда заходит, то уже видит нескольких девушек, но не обращает никакого внимания, лишь проходит к собственному шкафчику. — Привет, я Чеён, — не успевает Су и достать маленький ключик с заднего кармана джинс, как перед глазами встает улыбчивая рыжеволосая девушка. Вспоминаются книги, фильмы, зарисовки — да что угодно, где любой главной героине предоставляется такой вот друг — глаза вечно искрятся, каждое слово дышит радостью и желанием поделиться вот этим вот счастьем; такие люди появляются неожиданно, слегка шокируют, но осторожно и умело влезают в круг твоих близких друзей. Только, как бы там ни было, жизнь Джису — не книга, не фильм и не зарисовка. Если бы так было, то её автор явно в глубокой депрессии, раз скрашивает мир девушки лишь темной палитрой, но речь совсем не об этом. У Джису реальная жизнь и там нет места друзьям. Просто нет, без никакого глубокого смысла. Ким искренне считает, что в последних не особо нуждается, да и сейчас… не самый лучший период её жизни. — Джису, — коротко отвечает девушка и спокойно открывает дверцу шкафчика. Чеён хочет сказать что-то еще, но замечает лишь холод и безразличие со стороны новенькой, и потому больше не подходит. Джису сама лишь высчитывает время, за сколько доберется домой, что будет потом и пустота. Никаких планов, целей, просто существование. Когда она выходит из раздевалки и уже вспоминает, где же был черный выход для работников, то её неожиданно окликают. Ким недоуменно оборачивается и натыкается на почти весь персонал. — Мы обычно знакомимся, — говорит какой-то мужчина. Он, по памяти самой Джису, сегодня работал только возле плиты. Она обводит каждого коротким взглядом и чуть добавляет наигранного презрения, стоило заметить того парня, что сегодня выделывался и пытался забрать из её рук ответственность за мытьё посуды. У Джису нет никакого желания представляться, рассказывать о себе, слушать других, но есть вот такой вот реальный и жирный факт: С этими людьми она будет работать, и как бы босс не велел отделять личную жизнь и работу, отношения в коллективе всегда что-то меняют. Людская сущность всегда вырывается вперед, сколько бы правил не было — везде найдутся промахи и провалы. И Джису совсем не хотелось картины подножек или сплетен за спиной, потому что вновь же — людская сущность, настроение, мышление — всё — это часть каждого человека, от которой не избавиться. Что-то всегда будет влиять на качество работы, а следовательно на зарплату. Девушка поудобнее закидывает на плечо небольшую сумку и делает осторожные шаги в сторону всего коллектива. — Ким Джису, — спокойно выговаривает своё имя девушка, ожидая чего угодно. Позади слышится шум, подтягиваются и те девушки, что были в раздевалке. — Студентка? — обычные вопросы без смысла и потому Су лишь лениво мотает головой. — На постоянку? Или так, месяц-два? — на чужом незнакомом лице растягивается ухмылка. Тон голоса, поза, весь вид указывает лишь на одно — они пока не принимают её, даже пытаются выразить свою грубость. А еще… сломанная и слабая — для Джи совсем разные вещи. — Может, сначала представишься? — спокойно спрашивает Ким и наступает напряженная тишина. Джису смотрит в упор, не отводит взгляд от того злого мужчины и даже позволяет себе натянуть на лицо слабую улыбку. — Нам Джухек, — как можно спокойнее старается ответить тот мужчина, потому что, сколько не спорь — везде есть правильное и неправильное. Продолжишь биться за неправильное — будешь выглядеть идиотом и, к сожалению, в данной ситуации эта новенькая была права. — Отвечаю за «сладкое» меню. — Рада познакомиться, — искренность отсутствует настолько, что это понимают практически все. Джису, как инородное тело, все ощущают от неё неприятный холод и что-то незнакомое. С такими редко срабатываешься. — Но мне пора, — Джису надоедают эти пристальные, словно застывшие взгляды, и она вспоминает расписание автобусов. Если Ким опоздает сейчас, то придется добираться домой пересадками. Она уходит через черный вход и направляется к остановке. Дома ничего. Дома — убивающая пустота, холод и одиночество. Дома бесконечные воспоминания, слабость, записи в дневнике и бесконечные мольбы. Дома Джису позволяет себе открыться. Джису позволяет себе быть… никем.

***

Выражение лица, слова, мимика, жесты — через эти пункты человек пытается показать своё отношение. Осознанно или нет — разницы также не имеется. Джису не понимает, почему этот парень ведет себя грубо и буквально говорит чистейший бред, вместо положенной нужной информации. Да-да, жизнь сталкивает друг с другом больше врагов, чем «половинок». Чон Чонгук. Оказалось, его так зовут. Джису никак не реагирует на его подколы и просто спрашивает для себя нужные вопросы; что-то вроде куда относить записанный заказ, где лежат все подносы, на что Чон неохотно отвечает и также неохотно показывает. Парень лениво садится на один из столов и сверлит девушку изучающим взглядом. В голове вертится лишь раздраженное «чего он пристал», но вместо отведенного взгляда, смущения или чего-то еще, Ким твердо смотрит в ответ. Еще когда-то ей сказали, что нужно смотреть в точку между глаз, тогда человек не поймет твоих намерений, не вычитает ни враждебность, ни слабость. Лишь поймет, что ты не из робкого десятка. — Еще забыл сказать, что тебе всегда будут давать допработу. Джи лишь удивленно вскидывает брови, на что получает измученный вздох. — До-пол-ни-тель-ну-ю работу, — проговаривает по слогам и усмехается. — Например? — Су скрещивает руки на груди и думает, что редко чувствовала острое желание ударить парня по лицу. Но Чон Чонгук — молодец, во всём преуспевает, во всём умничка! — Выброс мусора, мытьё посуды, работа на складе, отсос боссу… Ну, как получится в общем, — пожимает плечами и улыбается шире. Джису прекрасно понимает этот обман и шутку, желание напугать тем, что возможно она будет ложиться под главного, и потому не поддается, лишь хмыкает и выдавливает из себя безразличное: — У тебя в последнем опыт, наверное, неплохой. Джису уходит в сторону раздевалки, не дожидается ответа, потому что разговор ей не был интересен с самого начала; нужна была информация — не более. Тем более, нужно готовиться к открытию кафе, через двадцать минут подтянутся и остальные, пройдет короткая проверка от босса и можно приступать к работе.

***

Ли Джунсу безразлично проходил мимо каждого работника, но за эти крохотные секунды успевал оценить внешний вид: вычищена ли униформа, выглядел ли приятно, собраны ли волосы и тому подобное. Он лишь с легким прищуром сделал замечание какому-то парню, сказал, чтобы он больше не закатывал рукава, так как выглядело это весьма небрежно. Джису не особо нервничала, стояла в самом конце и надеялась, что он просто пройдет мимо, кивнет в знаке «Можете открывать кафе», а девушка останется для него невзрачной тенью. Впрочем, персонал их был не так уж велик и потому, через несколько секунд он стоял напротив неё, внимательно рассматривая внешний вид. Такое внимание объяснимо, она — новый работник, и за ней нужно следить, но с другой стороны, ей совсем не нравилась ухмылочка того самого Чонгука, что стоял рядом; вспоминается утренний разговор из-за чего Джи становится чуть-чуть не по себе, когда она понимает, что босс смотрит прямо на неё. Не отводит взгляд и ждет, когда девушка посмотрит в ответ. — Ты же Джису, верно? — Да, — тут же отвечает Ким и напрягается. Даже быстро осматривает себя в отражении напротив, но не замечает никаких явных минусов: волосы собраны, униформа чистая, бейджик на месте, выглядит она весьма приятно. Но в ответ слышится лишь хмыканье. Такое вот хмыканье без причины, словно Су что-то наделала, а теперь не признавалась. Впрочем, Ким продолжает безразлично сверлить взглядом, потому что это, как бы забавно ни звучало, нормально. Люди выражают подобное отношение в двух целях: показать неприязнь, недовольство или же… заинтересовать? Но не менее забавное то, что ни один из этих фактов не привлекают её. Жизнь поставила её в тупик, постепенно пыталась построить новые ловушки и в одну Джису попала: вся её сущность обвита цепями апатии. Безразличен мир, безразличны эти люди и безразлично даже собственное категорическое отношение к сути жизни. Легче принять жизнь, как естественный цикл; просто люди чуть уникальнее, но все эти потребности — такие же, как и у животных. Подобное суждение может показаться совсем юным, но и его ярое опровержение — те же юность и глупость. Разве можно что-то утверждать и уверять в этом кого-то, когда не имеются доказательства? А если они имеются, то окружающим как-то все равно, они не начнут поклоняться твоей теории, они продолжат жить. — Можете идти, — бросает напоследок босс и удаляется из комнаты, после чего направляется в собственный кабинет. Джису замирает на месте и сжимает губы в тонкую полосу. — Прохлаждаться решила? — уже знакомый голос раздается совсем рядом, отчего девушка невольно ежится. Редко достается возможность описывать человека лишь одним словом, но Гук теперь для нее вычерченное на доске: «Достал». Такое простое слово, но в этом слове для Джису умещается вся сущность этого парня. Мир действительно становится проще, стоит охарактеризовать любую личность лишь одним словом. Слово отрицательное — избегаешь, слово положительное — позволяешь находиться рядом. — Отвянь, — спокойно говорит Джису и направляется в сторону главного зала. Кафе только-только откроется, нужно спустить стулья, протереть столы и просто быть готовыми. — Мы в паре сегодня работаем, не получится… — все еще раздается голос позади, а Джису полностью меняет свое мнение об этом Чонгуке. Сначала ей думалось, что он здесь один из авторитетов, перфекционист и просто придрался к ней в первый день из-за какой-то мелочи, но нет… Ему просто скучно, он отрывается на людях, дразнится и пытается вызвать внимание. Ребенок — новое определение. Через десять минут, кто-то переворачивает табличку. Через тридцать минут появляются посетители и, в частности, первые для Джису. Она должна хорошо обслужить клиента; ее целью становится женщина средних лет. Ким отрывается от стены и быстро подходит к женщине, натягивая на лицо улыбку. Искренняя ли улыбка или чересчур лживая — без разницы, никто особо и не поднимает взгляд на официантов. — Добрый день. — Добрый, — сухо бросает в ответ женщина и рассматривает меню. — Можно мне кофе и вот этот вот маффин с шоколадом? — Да, конечно. Подождите только десять минут. — Аха. Джису крепче сжимает в руке бумажку с заказом и передаёт её одному из кулинаров. Потом направляется к специальному кофейному аппарату. Теперь нужно дождаться маффина и подать вместе с ним горячий напиток. Рядом большое окно: оно пропускает солнечные лучи и кафе теперь кажется самым уютным и приятным местом в Сеуле. И Джису чуть завороженно смотрит на то, как быстро проходят мимо люди, словно за тонкой входной дверью время течет совсем иначе. Действительно, жизнь может привести тебя к чему угодно. Еще месяцами ранее, она уже представляла, как будет учиться в университете, как преподаст себя, как будет одеваться или что-то еще, а сейчас… Сейчас всё иначе. Определенные события повлияли на всю цепочку, которая теперь стремится в неизвестность. Впереди больше не виднеется цель в виде рассвета, теперь перед Джису лишь какая-то размытость плывущих облаков. Иногда это расстраивает, но, в конечном же счете, всё становится смешным. Жизнь не будет махаться пестрыми флажками, мол, «Хэй, Джису, сейчас в твоей жизни начнется чистое дерьмо, я предупредил, будь осторожна!». Так жить было бы скучно и одновременно страшно, ведь нет никакой прелести во всезнании. Всезнание симпатично лишь в начале, дальше же — это скука, которая приводит к самоуничтожению. Впрочем, пока все идет нормально, она держится; через несколько минут ее зовут и она берет тарелку с маффином и стакан кофе, после чего, выпрямившись, идет в сторону той самой женщины. Еще несколько метров и вот — заказ выполнен, причем удачно. Джи уже хочет отнести поднос обратно и встретить нового клиента, как женщина подает свой голос: — Извини, конечно, но почему кофе в таком маленьком стаканчике? Су поворачивается и сжимает руки позади. Вспоминает заказ, но не про размер стаканчика. «Вы не указывали размер в своем заказе»? Нет, жирный светящийся крест. В таком случае, начнутся разборки и, собственно, нелестные отзывы в её сторону. — Будет исправлено. Так происходит и в других ситуациях. Легче отступить, чем рваться вперед. Ким все исправляет, после обслуживает еще нескольких клиентов, на этот раз более удачно. Потом её зовут на кухню, просят помочь и всё вроде проходит отлично: она помогает оформить несколько блюд и уже хочет вернуться к своим настоящим обязанностям, как резко поворачивается и наталкивается на одного из кулинаров, что когда-то держал в руке тарелку с мягким пирожным. Почему когда-то? Да потому что, эта самая сладость теперь была на полу, перед этим «оставив» свой белоснежный крем на фартуке Джису. Отлично. Может то, что первый рабочий день всегда неудачный — совсем, блять, не стереотип или банальный прием во всяких фильмах и романах?