О безнадежных и спасенных

— Джи, знаешь, это не очень хорошо в первые же месяцы работы, отлынивать от… работы, — Чон продолжал следовать за ней, говоря об одной и той же теме. Но каждый из них прекрасно понимает, что Гук добивается лишь ответной реакции, а не безразличного и порою пугающего молчания. Су лишь неторопливо шла в сторону своего дома. Она бы хотела просто взять и сделать рывок, убежать от немного навязчивого общества, но сейчас она кое-как двигала ногами, что говорить о других аспектах данной ситуации. Ей оставалось лишь вспоминать точный маршрут и безэмоционально разглядывать различные вывески. Чонгук чувствует некую неловкость и даже смущается от собственных слов. В мыслях крутится забавное «Могла бы разозлиться для приличия». Понимая, что Су не собирается никак отвечать на его различные подколы, парень предпочел тихо следовать за ней, одновременно подмечая то, что пакет с выпивкой практически «висит» на её пальце. Еще чуть-чуть и точно упадет. До сих пор замечая за собой гуковский силуэт, Джису неожиданно останавливается, отчего Чон чуть не врезается в неё. Хочет пробурчать «Ты чего?!», но не издает ни одного звука. Лишь с каким-то ожиданием смотрит на неё, но Ким так и стоит, замерев на месте. Чонгук откашливается и оглядывается по сторонам, чтобы избежать заинтересованных взглядов прохожих. — Почему ты идешь за мной? — неожиданно развернувшись к нему, прямо спрашивает Ким, отчего Чонгук вздрагивает и теряется на несколько секунд, но все же берет себя в руки, «пририсовывает» к своему взгляду смехотворный пафос и отвечает: — Джи… — Я Джису, не Джи, — перебивает тут же Ким. — Окей, — хмыкает Чон. — Так вот, у тебя пять банок пива и ты думаешь, что я пропущу такое веселье? — Иди домой, — вздыхает Су, после чего продолжает свой маршрут. Чон догоняет её. — А к тебе нельзя? У тебя страшно? Паутины, монстры в шкафах? — он позволяет себе улыбнуться. Если уж совсем честно, то Ким не понимает Чон Чонгука. Слишком разный и непонятный. То строит из себя давнего близкого друга, то милейшего в мире человека, то просто грубо издевается над ней на работе. Может это и служит причиной тому, что Ким не особо хочет видеть парня в своем доме. — Нет, — коротко отвечает Джису. — Подвал с трупами? Перечитала Сталкера*? — Чего? — резко остановившись, Ким поднимает свой непонимающий взгляд. — Что чего? Не читала? — Гук не менее изумленно смотрит на неё. — Забей, — тихо говорит она, и ускоряет свои шаги. — Иди домой. — Значит, к тебе совсем нельзя? — Совсем, — холодно отвечает Ким. — А ко мне? — Гук растягивает губы в самодовольной улыбке. — Правда, живу я еще с некоторыми… У тебя нет аллергии на троих парней и одного кактуса? — Нет… Ким хочет сказать что-то еще, но уже более непонимающе смотрит на то, как Чонгук отходит от неё на несколько шагов и машет свободной рукой. — Спасибо, что проводила, было приятно поболтать. И всё. С фирменной самодовольной улыбкой парень поднимается по ступенькам, и залезает в заполненный людьми автобус. Транспорт двигается со своего места, а Джису по-прежнему непонимающе смотрит на то место, где недавно стоял Чон. И что она, если честно, ждала от него? Точнее, что она ждет от людей? То, что все будут тянуться к ней, как в самых дешевых романах? Что она центр земли и что все видят в ней не почти умирающего человека, а какой-то безумно интересный огонек? Оглянувшись и пожав плечами, Ким продолжила путь. Быстро добралась до дома, не разуваясь зашла в гостиную и кинула на диван пакет с выпивкой. Нет никакого желания что-либо делать. Не хочется видеть никого. Не хочется жалости, интереса, новых знакомств, любви, друзей. В целом замке одиночества не так уж и плохо, как предполагалось раньше. Джису отпивает несколько глотков прохладного пива и сверлит взглядом расползающиеся трещинки на стенах. Внутри по-прежнему царит пугающее безразличие. Сил нет даже на обычный крик с проклятиями на этот чертов мир. Хочется провалиться в эти трещинки. Жить в глубинах этой стены и исчезать вместе с этим домом. Воспоминания, привязанные к каждой частичке этого старого маленького дома, будут испаряться в воздухе, витая последними искрами вместе с пылью, которая захоронила в себе слишком много чувств. Их больше не вернуть, не прочувствовать; это всего лишь чья-то тень, что следует за тобой по пятам. И всё. Больше нет ничего, кроме медленного саморазрушения. Обломки целой эпохи также когда-то исчезнут и не вернутся. А её жизнь остановится на этом моменте, когда она смотрит куда-то в никуда и держит в руке почти опустевшую банку алкоголя. Одинаковые чувства, действия, желания или их отсутствие… Легче умереть. В её душе расползаются такие же трещинки. Из губ срывается всхлип и её прорывает окончательно. Банка падает на пол с глухим звуком, на полу образуется небольшое пятно вылитого алкоголя. И всё её существо превращается лишь в какую-то огромную пульсирующую точку боли. Тело содрогается от бесконечных всхлипов, а крик помощи тонет в безэмоциональных стенах этого дома. Как тебе, Джису? Твой целый мир был сосредоточен лишь на одном человеке. Что же творится сейчас, когда этот мир исчез и ты выпала из своей чертовой орбиты?