О безнадежных и спасенных

Чонгук не имеет для неё особого значения, а если быть еще точнее, то он то самое скопление нескольких букв, из которых получается вот такое вот слово: никто. Так думает не только Джису, так думает и сам Чонгук, который, в общем-то, не сразу подошел к ней. В нашей жизни слишком много, как казалось, ненужных и совершенно «пустых» людей. Мы неосознанно стираем их лица, не придаём им никакого значения, воспринимаем лишь как определенную бесчувственную толпу. Мы не видим в них тех, кто способен повлиять на нашу жизнь в положительную сторону. Чонгук почти также входит в число незнакомцев. Непонятных, страшных, холодных. У него резкий взгляд и издевательская улыбка. Впрочем, Джису такая же. Она не вселяет никаким образом надежду и хоть какие-то светлые чувства. С тех пор, как Джису уволилась из кафе «Деликейт», прошло полгода. Сменились лето и осень, поменялось отношение к определенным вещам, появились новые люди, вещи, философия. Хотя, это совсем неважно. Время прошло и неважно каким путем. Казалось бы, «статистика» потерпела крушение, кое-как поднялась из нулевой полосы, но по сути… Ничего. Она также плетется по оживленным улицам с дерьмовым настроением и измученным видом. Её «график жизни» имеет одну и ту же траекторию. Скучно и до одури противно. Наверное, именно поэтому Джису напряглась. Словно весь мир рванул вперед, а она осталась в прошлом. Такая же слабая и никчемная. Опустошенная. Но «напрягаться» не нужно. Чон такой же. — Давно не виделись, — его губы изгибаются в издевательской улыбке, но, скорее всего, он просто привык быть таким. Он выстроил себе защитный образ, только сейчас эти «маски» ломают и слишком сильно душат. Строить из себя сильного и безбашенного парня всё труднее, ведь жизнь из сотканных дней и ночей говорит об обратном. Говорит, что сломанные игрушки не могут притворяться рабочими. Хотя хочется верить. Очень сильно хочется верить в то, что «сломанные» не значит — бесполезные. — Да, — только и говорит Ким, потому что… больше нечего? И это не потому, что у них крайне мало общих нормальных воспоминаний. Просто это негромкое «Да» значило чуть больше, чем фальшивое «О, привет! Давно не виделись, Чон Чонгук!» Он сверлит её взглядом, а улыбка медленно сползает с лица. Будто неумелый актер решил закончить выступление раньше положенного. У Джису нет никакого желания пускать колкие комментарии в его сторону, хотя некоторое время назад хотелось сказать что-то вроде: «Ты всё также хреново выглядишь». Наверное, это очень глупо стоять посреди магазина и молчаливо пялиться друг на друга, но хотя бы в этом есть толика искренности. Сказать действительно нечего. И чем пускать из себя фальшивую дрянь, лучше уж молчать. Молчать и наслаждаться этой тишиной, если ты не готов сделать свой первый шаг. И Чонгук бы, возможно, ухмыльнулся и похлопал Су по плечу, бросив напоследок «Свидимся как-нибудь», но только не сегодня. Не в этот день рождения, когда каждая минута становится на несколько процентов ценнее. Его прорывает обида. Окончательно и бесповоротно. То, что у него дерьмовая жизнь — очевидно, но раздражает совсем другое. Раздражает то, что он сам активно направляет себя в какое-то болото. — Знаешь что… — Гук не обдумывает то, что хочет сказать. И это в какой-то степени радует, потому что иногда нужно тупо действовать. Не анализировать, не просчитывать ходы, а делать то, что хочется. — М? — Думаю, что хочу напоить тебя чем-нибудь другим. Разве «Кейс» не задрал? «Кейс» не задрал хотя бы потому, что Джису как-то плевать на вкус. Она не находит в своеобразном алкоголизме удовольствие, лишь частичное успокоение. Если Чонгук для неё явное «никто», то почему бы ей не позволить чужой тени немного изменить её жизнь? Неважно в какую сторону, просто привнести другие краски. Хотя, и на «краски» плевать. Просто ничего не изменится, а если и изменится, то быстро забудется. Воспоминания превратятся лишь в поток мусора. Неизбежности не существует, существует лишь желание казаться несчастными. — Если не хочешь, так и, блять, скажи, — Чон хмурит брови и цокает языком, но не разворачивается, чтобы уйти. Лишь смотрит с каким-то неправильным ожиданием, словно Джису ему что-то должна. Хочется сказать, что она бы с легкостью его послала на все четыре стороны, но нет. Она ему должна. Должна вернуть те самые беседы во время перерыва с никотиновым дымом. Иногда нужно быть искренними. Притворяться или нет — выбор каждого, но миллиарды секунд долгой лжи и обманчивых улыбок стоят того, чтобы один раз взять и содрать с себя чертову маску. Ведь задыхаться вечно неправильно, если можно сделать вдох. — Завались, — Джису наконец-то отвечает и позволяет себе слабо улыбнуться. — Это типа «да»? Это очередное желание выбраться из ямы. Попытка убить депрессию депрессивными разговорами. Так глупо, но необходимо.

***

— Мне иногда кажется, что она специально даёт мне такие темы, которые вообще не сыщешь нигде. — Да ладно, остался последний курс. — Да я знаю, и это знает также она. И потому мучает напоследок. — Может, поищешь инфу в библиотеке? — Да я застряну там на несколько дней. Вообще не ориентируюсь там… — вздыхает Чжунэ и немного успокаивается. Сидели они в столовой университета, и Чжунэ жаловался на одну преподавательницу, что часто пыталась и пытается завалить его на экзаменах. Чжинхван внимательно выслушивал своего друга, в отличии от Ханбина, который смотрел куда-то в сторону и вертел в руке телефон. Если бы помощь была нужна — он бы помог, но нет. Чжунэ часто жалуется, но делает все дела сам. Просто ему, как и всем, периодически нужно изливать душу. — Да все будет в порядке, — хмыкает Чжинхван, и допивает остывший чай. — Всего лишь нужно потерпеть. — А потом терпеть работу… — тихо и не к месту говорит Бин, однако в столовой было не так уж и шумно, из-за чего рядом сидящий Чжунэ его расслышал. — Ты какой-то унылый в последнее время, — усмехается парень и придвигается чуть ближе. — Неужели ты разочаровал кого-то тем, что получил ровно девяносто девять баллов? Ханбин фыркает и отталкивает от себя своего друга. — Шутки про мой перфекционизм уже не актуальны. — А кто сказал, что это шутки? Вроде всему миру уже известно, что ты у нас золотой и идеальный, — Чжунэ вновь подшучивает над ним, Чжинхван также не сдерживает смешки, но Ханбин совсем не настроен на подобное. Как бы ни хотелось, но улыбнуться или отреагировать более менее нормально он не мог. — А если серьезно, то чего ты такой расстроенный? — Чжинхван замечает его холодный взгляд и потому решает закрыть тему с издевками, и начать серьезный разговор. — Просто… — Ханбин на секунду хочет довериться и рассказать им абсолютно всё, но вовремя прикусывает язык. Они вряд ли поймут его состояние, если он сам себя понять не может. — Просто… Думаю, что кое-что изменилось в моей жизни. — Попробуй сказать точнее, ибо не имею телепатических способностей. Чжунэ окончательно сбивает его своей колкостью, из-за чего Ханбин тут же отмахивается от своих друзей, решив держать свои мысли при себе. Эти двое точно не настроены на занудные беседы, да и к тому же, он совсем не удивится, если всё превратится в какую-то неудачную шутку. Иногда такое расстраивает. Чжунэ и Чжинхван привыкли видеть его всегда оживленным, и серьезных разговоров между ними никогда и не было. Да и к тому же, в последнее время Ханбин редко с ними виделся. То есть, они сидели вместе на парах, но стоит им закончиться, как Ким тут же куда-то уходил. Наверное, это и служило причиной тому, что некоторые шутки между ними он откровенно не понимал. В любом случае, это его задевало, но не так сильно, как-то, что Джису выстраивает между ними стену. И одна мысль никак не покидает его голову. Она неприятная и от неё подрагивают кончики пальцев. Джису избегает его. Вроде глупо так сильно волноваться об этом, ведь, возможно, он действительно на неё давил своим присутствием, однако… Всё равно было неприятно. Не от того, что Джису врёт и пытается избежать его, а от того, что между ними разрастается пропасть, началом которой является он сам. Хотелось, конечно, взъерошить собственные волосы, сделать глубокий вдох и выдох, а после забыть, но… Нормального объяснения такому поведению не находится. Вновь получается дурацкое уравнение с не менее дурацким решением и ответом. Просто это Джису и «забить» в этом случае не получится. — Я такой дурак… — неосознанно выдыхает Ханбин, и прячет лицо в своих ладонях. Чжинхван с Чжунэ переводят на него свои непонимающие взгляды, и бросают очередные комментарии в его сторону, но Ханбину плевать. Его сейчас волнуют совсем другие вещи.

***

Чонгук решает привести Джису в одно знакомое ему место. Это что-то вроде забегаловки под навесом, где можно неплохо так выпить. Туда он ходил с Чимином в первые дни своего переезда. Несмотря на то, что тогда они плохо знали друг друга, Чимин с какой-то простотой и легкостью поделился этим местом с Чонгуком. Просто, бывало, брал и звал Чона с собой. Мягко улыбался и говорил: «Я за тебя заплачу, младший. На этот раз точно!» Этим «местом» владела одна сорокалетняя женщина по имени Джиын, и впоследствии они просто говорили что-то вроде: «Идём к Джиын-щи». Конечно, это место отнюдь ничем не славилось: разве что летом было годно сидеть на этих пластмассовых стульчиках и покуривать собственную сигарету, попутно запивая алкоголем. Правда, после того, как Чимин перестал снимать квартиру вместе с ним, Чон совсем позабыл о «Джиын-щи». И идти туда зимой было не совсем хорошей идеей. Но, тем не менее, он туда шел. Вел за собой Джису и замечал её хладнокровный взгляд. Иногда в голове появлялся немного грубоватый вопрос: Что я, блять, делаю? Он, вроде как, планировал просто выпить вместе с Тэхеном, поговорить по душам, если получится, но… Увидев Джису… Это трудно объяснить, но ему хотелось, чтобы этот день рождения запомнился. Если не праздничным тортом, то старым знакомым, которого он встретил по счастливой случайности. Правда, он совсем не знает, чего хочет сама Джису. К тому же, это разве что-то изменит? Они вовсе не друзья, чтобы цепляться друг за друга. Лишь «относительные незнакомцы», если такое понятие вообще существует. Почему она вообще согласилась? Чон замедляет шаги и осторожно посматривает на Ким, что шла практически рядом. Она замечает его взгляд, но ничего не говорит. Если серьезно, то она изменилась. Конечно, глупо так говорить, когда работали они вместе лишь один месяц с хвостиком, но… Все-таки они как-то, да общались. Сидели вместе позади кафе, если повезет, то обсуждали что-то без всевозможных подколов и оскорблений. Возможно, она всегда была такой. Бесчувственной и холодной. Но Чон помнил немного иную Ким Джису. Озлобленную на мир, измотанную, но не настолько… Безразличную? Хотя, может он и ошибается. Нет, он точно ошибается. Откуда ему вообще знать, какая она на самом деле? — Мы на месте, — Чонгук выдыхает пар и останавливается напротив знакомой забегаловки. — Только не говори, что ждала какого-то элитного ресторана, — Чон позволяет себе усмехнуться. — Ты же знаешь… — Джису поднимает свой взгляд и на её губах появляется насмешливая улыбка. — Я не вымогаю деньги у детей. Чон чуть удивленно смотрит на Ким, но не успевает что-то сказать, как Джису весьма уверенно заходит в забегаловку, не обращая внимания на самого парня. Через несколько секунд у Чонгука вырывается смешок. Это напомнило те времена, когда они вместе работали в «Деликейт», и вечно огрызались друг на друга.