Deadly Cosplay

Игараши изучал длинный список, который он составил из того, что, по его мнению, должны уметь делать вампиры. Первые строки, в которых числилось «превращаться в летучую мышь», «спать на потолке», он вычеркнул со страдальческим вздохом. И теперь, лежа на спине и вытянув ноги к стене, он смотрел новости вверх ногами и изучал следующие пункты списка. Но тут его внимание привлекло изображение прямого репортажа из одного из городских музеев. Перевернувшись, Хикару свалился на пол и прополз вперёд, сел по-турецки, прибавив громкости, хотя мог обойтись и без этого — слух у него, по крайней мере, обострился. Каково же было его удивление, когда он увидел окружённого толпой репортёров мужчину, у которого брали интервью, — того самого «Дракулу». Это он, сомнений быть не может, только вместо вампирской пафосной мантии — строгий чёрный костюм с красным галстуком. — И кто же ты у нас? — спросил Игараши. А телевизор ему ответил: — Прибывший недавно известный искусствовед, меценат и владелец коллекции антиквариата, которой позавидовал бы сам… Дальше Хикару слушать не стал, вбил в навигаторе адрес музея и, прихватив куртку, рванул на всех парах.

***

Одо Наоки, холёный, статный мужчина неопределённого возраста, будто его лицо повидало не одну удачную пластическую операцию, пожимал руки местным шишкам, улыбаясь самой благодушной улыбкой, на которую был способен закоренелый вампир со стажем в не одну сотню лет. Его мало что могло напугать или удивить в этой жизни. Но вот парнишка, скалящий клыки в толпе репортёров с табличкой «Я укушу репортёра, если вы не поговорите со мной», заставил Одо нервно закашлять и поспешно попрощаться с верхушкой. Он направился на выход, косо глянув на лицо, которое уже успел забыть, но быстро вспомнил. Покинув музей, он сел в автомобиль и дождался, когда к нему подбежит новоиспечённый вампирёнок, который постучал в тонированные стекло, опущенное Наоки. — Нам нужно поговорить. — Не понимаю, о чём ты. — Вы обратили меня. — А мог бросить умирать. Будь благодарен молча. — Если вы не поговорите со мной, я в прямой трансляции перегрызу репортёру горло, вот будет сенсация. Меценат цокнул языком и разблокировал дверь, позволив Игараши занять пассажирское место. — И? — настойчиво надавил мужчина. — Научите меня всем вампирским штучкам. — Мне, по-твоему, заняться больше нечем? — Думаю, нет, если по ночам вы кусаете ни в чём не повинных девственников. — Ну уж прости, у каждого свой фетиш. — И наигранно пожал плечами. — Я тоже нашёл свой «фетиш», но для этого мне нужны мои вампирские силы. И даже ваша помощь. — Что ещё за фетиш? — Я решил убить своих друзей, что бросили меня, их любимыми персонажами из аниме. — Я бы, конечно, мог сказать «ая-яй», но мне откровенно наплевать. Делай, что хочешь. — Если вы не станете мне помогать, я раскрою ваш секрет. — Вот обратил геморрой на свою голову, — тяжко вздохнул Наоки и завёл машину. Игараши сверкнул улыбкой из клыков, дав понять, что они найдут общий язык.

***

Это напоминало негласное соглашение о молчании. Никто не упоминал имя Игараши Хикару, точно его никогда и не было. Лишь нервно передёргивали плечами или щурили глаза, когда у друзей спрашивали: «А где же Хикару?». Только Ичиро тревожно оборачивался к заднему ряду, где частенько сидел его друг. Он хотел пойти в полицию, но каждый день что-то останавливало его. Даже пропажа Кимико не сдвинула их непробиваемое решение. Ведь Широ сказал не паниковать. Ну, не пришла и не пришла, подумаешь. Несколько дней отсутствия после получения тетради смерти не повод для паники. Сам же Широ не хотел даже думать о случившемся инциденте, списывая всё на то, что Хикару их разыгрывает и, наверняка, и Кимико подкупил. Именно по этой причине он долго смеялся, когда обнаружил воткнутый в дверь конверт. Алый с чёрной печатью. А на старинном пергаменте, чёрным на пожелтевшем листе гласило сообщение о приглашении в ресторан. Закрытый ресторан для избранных, о котором никто не знал. Точнее подвальное помещение жилого дома, который Широ нашёл по карте в Гугле. Нормальный бы человек порвал конверт и, плюнув, вернулся бы к своим делам. Но Широ был слишком любопытен и самоуверен. А он был уверен, что это продолжение идиотской шутки. Сегодня он самолично выбьет всю дурь из Игараши за то, что потрепал им нервы. В письме оставили приписку о строгом дресс-коде. Только костюмы, только прилежный безукоризненный вид, он должен выглядеть как важный бизнесмен или папенькин сыночек-богатей. Зализанные гелем назад чёрные пряди, как у настоящего пижона, выутюженный классический чёрный костюм с белой рубашкой. Приглашение на ужин и обворожительная улыбка на все сто. А так же пара-тройка приёмчиков тхэквондо для друга. Широ явился в назначенное время с пунктуальной точностью. Прошёл в подъезд, позвонил в квартиру, где ему открыла молодая особа, смотрящая себе под ноги, без интереса спросив, что ему нужно. Широ молча показал приглашение, и, к его удивлению, девушка широко открыла дверь, пропуская его внутрь, а сама, покачиваясь из стороны в сторону, бледная как смерть, ушла. Пожав плечами и не придав значения странному поведению сообщницы, Широ прошёл внутрь обычной квартирки. И найдя подозрительно массивную железную дверь, медленно потянул на себя ручку. Та оказалась открытой. Ненавязчивая мелодия фортепиано. Пряный аромат, щекочущий ноздри и заставляющий голодно сглотнуть. Что-то определённо очень вкусное, экзотическое. Широ спускался по лестнице в подвал, откуда лились звуки музыки. И откуда проступал огонёк на полу, отсвечиваемый включённым в помещении светом за дверью. Широ толкнул дверь и немного сконфуженно прошёл внутрь, замерев. Такого изысканного убранства он не ожидал увидеть в подвале жилого дома. Настоящий тайный ресторан для избранных. Восковые свечи, расставленные по всей длинной комнате вместо электрических ламп, прекрасно заменяли естественный дневной свет. Их приглушённый огонёк создавал некую интимную обстановку. Стены завешаны тяжёлыми бордовыми занавесями с чёрной парчой. Длинная ковровая дорожка, ведущая к самому концу, где стоял длинный стол с неписанными гастрономическими изысками. Рядом со столом, к гостю спиной, предстала широкоплечая мужская фигура, лениво взбалтывающая бокал с красным вином, идеально гармонирующим не только с обстановкой, но и его костюмом, будто пропитанным самой кровью, — такой насыщенный оттенок он имел. Мужчина обернулся и обворожительно, но в то же хищнически улыбнулся. Глаза Широ расширились, и он сделал шаг назад, но тут же нахмурился и взял себя в руки, пускай его выбили из колеи на мгновение. Этот образ... Ошибки быть не может: фиолетовые уложенные на бок волосы, такого же фиалкового оттенка глаза, элегантный костюм и заморские блюда на столе. Широ сглотнул и ехидно улыбнулся. — Игараши, — скорее констатировал, чем спросил. Ещё бы. Только Хикару мог с такой детальной точностью примерить на себя образ... — Нон, месье! — отозвался голос точь-в-точь будто из самого аниме. — Где мои манеры, я имел честь пригласить вас на званый ужин в гулий ресторан, но даже не представился. — И жеманно раскланявшись, подняв пронзительный взгляд, он страстно приложил правую руку к сердцу. — Шу. Цукияма Шу. Размяв шею и защёлкав костяшками пальцев, Широ многозначительно хмыкнул и пожал плечами, демонстративно показывая, что его нисколько не впечатлили. — И к чему весь этот спектакль? Можно было посидеть в обычной кафешке недалеко от нашего универа и спокойно поговорить. — Какая безвкусица. Даже обычный разговор должен быть обрамлён, как настоящий бриллиант, соответствующей обстановкой. Цукияма щёлкнул пальцами и, театрально вздохнув, приложил ладонь ко лбу, сетующе вздохнув. — Неужели все мои старания прошли зря? Я долго готовился к этому souper*. Который, к слову, готовил лично сам. Неужели ты позволишь пройти моим стараниям зря? И чужой жертве. Это дурной тон — отказываться от ужина в доме, где тебя приняли как гостя. — Ну, я бы не сказал, что подвал можно считать чьим-то домом. Но хорошо, я тебе подыграю, не пропадать ведь добру зря! Выглядит очень аппетитно! Широ после благодарного, но сдержанного кивка «Гурмана» расположился за столом. Сложно устоять, слюнки текли почти в буквальном смысле от изысканных ароматов блюд, специи которых щекотали ноздри. Широ, на манер своего визави, повязал белый платок в лучших традициях этикета. — Неужели ты один все это готовил? — Absolut! Скажем так, один человек внёс свой вклад, но готовил лично я, всё ради моего званого гостья. Игараши опёрся щекой о ладонь, чуть прищуренными глазами наблюдая, как его сотрапезник скептически разглядывает блюда. Ему даже не нужно было владеть сверхъестественными способностями, чтобы прочитать мысли и услышать запах страха. Широ грызли сомнения: не отравлена ли еда. И поэтому Хикару подхватил длинную тарелку с ломтиками прожаренного мяса и выложил порцию себе на тарелку. — Bon appétit! — торжественно воскликнул он и принялся разрезать кусочек за кусочком, со смаком уплетая собственное творение. Широ, удостоверившись в съедобности еды, хлопнул в ладоши и принялся накладывать себе на тарелку. Мясо имело неестественно-приторный вкус, нечто солёное, отдающее на кончике горчинкой. Не иначе восточная специя! Но что это: говядина, курица, быть может, нутрия? Гурман лишь лукаво улыбался, говоря, что тот не угадал. Паштет Широ смёл подчистую, не оставив ложечки своему «мёртвому» другу. Слишком вкусным оказался. Третья тарелка яств — зажаренные почки, такого ему ещё не приходилось пробовать. Не говоря уже о колбасах, которые Гурман уверил, что сделал сам. Широ лишь фыркнул, зная, что такие можно найти на одном местном рынке. Соус к мясу был красный, как вино в початой бутылке. Невероятно солёный. — Что это за соус? Вкус знакомый, но не могу никак вспомнить. — Обмакивая очередной ломтик мяса, Широ уплёл его, смачно чавкая. — Это кровь, — простодушно оповестил Гурман, эфемерно пожав плечами. — Ну, конечно, — передразнил друг и, зачерпнув специальной ложкой, налил двойную порцию на оставшуюся порцию. — А это что? — Суп, совсем забыл его тебе предложить. Где мои манеры? Ведь первое положено подавать первым. Но ты не против отведать его сейчас? — А десерт будет? Какой званый ужин без десерта! — О, ещё как будет, ты даже поучаствуешь в его приготовлении! — Гурман поднялся, прижав согнутую в локте руку к груди, с хитрой улыбкой подойдя к глубокой кастрюле. И подхватив ту, поставил ближе к Широ, поднял крышку, благодаря чему резкий горячий пар ударил в лицо парня. Глаза Широ зарезало от пара, и он отвернулся, принюхиваясь. И пододвинул глубокую тарелку. Гурман, зачерпнув суп половником, принялся разливать горячее. — Знаешь, ты не на шутку перепугал Кимико с этой тетрадью смерти. Она даже пропала, видимо, уехала к родителям в префектуру. Ты, наверное, очень разозлился из-за того, что мы тогда сбежали ночью. Но ты ведь на нас не в обиде? Мы труханули, растерялись, сам понимаешь. — Понимаю, — протянул юноша, громко хлопнув крышкой обратно по кастрюле. Широ вглядывался в мутный суп с тягуче-красным бульоном, содержимое которого таилось, как людские пороки на дне души. Вместо привычных палочек ему предоставили ложку, которой Широ неуклюже зачерпнул бульон. Вкус отдалённо напоминал соус к мясу, но не такой густой. — Может, тебе стоит позвонить родителям Кимико, чтобы передали, что это была неудавшаяся шутка? — Кимико уже в курсе, мы поговорили с ней несколько дней назад. Перед тем как она умерла, как то гласила тетрадь смерти. Когда Широ зачерпнул ложкой вторую порцию, он зацепил нечто, из-за чего даже пропустил слова Игараши мимо ушей. Долго он вглядывался в содержимое ложки, пытаясь осознать увиденное. Он смотрел в чёрный зрачок глаза, устремлённый на него. Из супа выплыл второй глаз. Выскользнувшая из пальцев ложка упала в тарелку, расплескав бульон, из дна тарелки всплыл язык. Широ завизжал, подорвавшись и перевернув тарелку, содержимое которой расплескалась по столу. — Ну вот, ты пролил суп, который я так старательно готовил. — Из...из… — Широ едва мог совладать с заплетающимся языком, схватив себя за руку, он попытался унять охватившую всё тело дрожь. — Из чего этот суп? — Из того же, из чего и все остальные блюда, — жутко спокойным голосом ответил Гурман, раздосадовано оглядев испорченный суп. Глаз шмякнулся на пол рядом с упавшим ухом. — О боже… — О нет, вовсе не боже, а всего лишь Кимико. — Гурман любовно провёл по столу рукой, одержимым, безумным взглядом воззрившись на тяжело дышащего Широ. Подхватил с пола глаз, эротично облизал, и принялся перекатывать между пальцами. — Удивительно, сколько всего можно приготовить из хрупкой девушки. Крови так много в человеческом теле, что её можно использовать и как соус, и как бульон для супа. Колбасы из кишечника немного горчат, но если очень постараться, можно перебить вкус. А паштет из печени, я смотрю, тебе очень даже пришёлся по вкусу. — И зачерпнув из тарелки небольшие остатки глазом, облизнул, в гастрономическом экстазе закатив свои глаза. Широ отвернулся и, опершись рукой о стену, всунул глубоко в глотку два пальца, попытавшись вызвать рвоту. — Нет-нет! Не позволяй пропадать моим стараниям зря! И прошипев эти слова, Игараши рванул к Широ, дёрнул его за плечо и схватил за горло, подняв над полом. Широ был выше Игараши почти на голову, дородный и самый накаченный в их компании. И сейчас задыхаясь от мёртвой хватки на своей глотке, он дивился, откуда в Хикару столько нечеловеческой мощи. Но вопреки ожиданиям быть задушенным, Широ насильно усадили обратно за стол. Его тошнило, непроизвольные слёзы текли по щекам, а в глотке стоял мерзкий ком из крови и съеденных органов, которые хотелось выблевать. Трясясь и молясь, чтобы этот безумный сон закончился, Широ снизу вверх смотрел, как Игараши подхватил серебряный столовый нож, ласково проведя по его лезвию. — Вы бросили меня умирать, но сами даже не осознаёте, какую услугу мне оказали. В какой-то мере я должен быть вам за это благодарен. — Т-так можешь сейчас поблагодарить. — Даже в такой стрессовой ситуации Широ нашёл в себе силы ляпнуть глупость напоследок. Гурман подбадривающе похлопал его по плечу, криво улыбнувшись, и облизнувшись, провозгласил: — Время десерта. И с размаху воткнул нож в глаз истошно завопившего Широ. Но закричал он сначала скорее от страха, боль пришла потом, после шока. Он попытался вскочить, но Игараши с нечеловеческой силой держал его за плечо, заставляя сидеть на стуле и только визжать от боли, да пытаться сорвать руку Хикару с ножа. Но Игараши сделал всё сам: вырвал нож вместе с глазным яблоком и, подведя ко рту парня, приказал: — Ешь! — Нет-нет! — молил Широ, ретиво качая головой и уворачиваясь от влажного глаза, скользящего по губам. — Ешь!!! — рявкнул Гурман и, насилу разжав челюсть Широ, протолкнул ему глазное яблоко в рот. — Жуй!!! Борясь со рвотным позывом, Широ почувствовал, как по ногам побежала тёплая струйка, от страха он не сдержал мочевой пузырь. И в тупом исступлении, переборов ужас, перекатывал во рту собственный глаз, схватившись за руку монстра, царапая ногтями, тщетно пытаясь переломать кость. В диком ужасе Широ сжал зубы на глазу, раскусив его пополам, и едва тут же не выблевал. Но Гурман не прекращал скандировать: «Ешь, ешь, ешь»! И он ел, давясь слезами и периодически подходящей к горлу рвотой. И казалось в эту минуту, что время вытянулось в бесконечную петлю из раздирающей боли в глазнице и ошметками, наполнившими весь рот вперемешку со слюной. — Глотай, не бойся, тебе ведь понравилась Кимико. Вон как ты с удовольствием уплетал её мясо. Не думаю, что твой глаз хуже её печени. И чтобы помочь другу в его непростой задаче, Игараши запрокинул голову Широ назад. Давясь, Широ проглотил пережёванный глаз и взревел агонизирующим зверем, как только палач убрал руку от его рта. — А теперь второй глаз. — И облизав с ножа кровь, Хикару проткнул следующий глаз, но в этот раз Широ вырывался с усилиями под стать вампиру. Видимо, адреналин ударил в голову, и Игараши приходилось держать его за шею. Надоев бороться с сопротивляющимся другом, Гурман вырвал изувеченный, вытекающий глаз и, засунув пальцы в рот парня, разжал челюсть, запустил нож в рот и отрезал четким хирургическим жестом язык. Поток крови хлынул изо рта жертвы, Хикару затолкал язык в глотку, задыхающегося бьющегося в предсмертных судорогах Широ и, подхватив свой бокал, наклонил голову юноши вниз так, чтобы кровь из отрезанного языка била прям на дно хрусталя. Наполнив бокал, Игараши отпустил Широ, сползшего со стула, судорожно пытающегося поймать воздух. И отпил из бокала. — Мм, кровь, подпитанная страхом, совсем как блюдо, приправленное жгучим перцем. В этом определённо что-то есть. — И отсалютовав Широ, выпил залпом за его смерть. Долго умирал Широ, с пустыми развороченными глазницами, без языка, способный лишь на нечленораздельный вопль, который застрял в широких стенах подвала личного маленького ресторанчика Токийского Гурмана.