Юри!!! Любовь на льду

До дома семьи Кацуки — точнее, до горячих источников Ю-Топия Акацуки, принадлежащих семье Кацуки — бывшие учитель и ученик дошли почти в полном молчании, изредка нарушаемом репликами Минако. Наконец, Юри переступил порог родного дома. — Я вернулся, — скорее чисто по привычке произнёс Юри. Ему было трудно определить, что он чувствует: радость, ностальгия, волнение — возвращение в дом, где родился и вырос, вызывало много эмоций, и не все подлежали идентификации. — Хироко, я привела Юри домой! — едва не пропела Минако, чем заставила своего ученика закатить глаза, но сама этого, естественно, не заметила. Эта женщина вообще частенько предпочитала не замечать его недовольство. — Почему мы зашли с главного входа? — всё-таки пробормотал Юри, так как из-за поведения Минако его настроение падало с каждой минутой. — Минако-семпай! — сначала раздался голос, а потом из дверей выбежала маленькая, пухленькая и энергичная женщина — Кацуки Хироко. Его мать. — Спасибо, что привела его! — женщина широко и открыто улыбалась, а глаза её радостно сверкали. — Юри, с возвращением! — затормозила она у самого порожка. — Я дома, — такая привычная фраза отозвалась невероятным теплом в душе. Интересно, это из-за беременности он такой эмоциональный, правда ведь? — Прости, что не приезжал пять лет… — а вот теперь тепло сменилось неловкостью. — Ничего-ничего! — активно замахала руками Хироко. — И ты прости, что не смогла приехать на выпускной, — сложила руки в молитвенном жесте и тут же снова перевела тему. — Будешь свиную котлетку? Юри смотрел на эту невозможную женщину и удивлялся. Как она всё успевает? Как ей всё удаётся? Как она всегда может быть такой доброй и радостной? Откуда у неё столько неиссякаемой энергии? Молодому мужчине безумно хотелось обнять женщину, что подарила ему жизнь. Эту великолепную, полную добра, радости, эту прекрасную жизнь! Раньше он никогда не осознавал, как много эта женщина сделала для него. Она выносила его, родила, вырастила… И заботилась-заботилась-заботилась. Дарила свою любовь и ласку. Всегда. Пока он был у неё в животе — спасибо рассказам отца о тех временах! — пока он был маленьким — спасибо тому же отцу и старшей сестре — и… И даже, когда он, как он сам думал, вырос. Наверное, все дети, уже посещающие хотя бы школу, считают себя взрослыми. И Юри когда-то был таким, хотя теперь ему было смешно из-за своих прошлых мыслей и убеждений. И сейчас он смотрел на женщину, что давала ему столько тепла, поддерживала, верила в него, и в горле стоял ком. — А-а? Хироко, ты похудела? — сбила его с мыслей Минако. Впрочем, Юри был ей за это даже благодарен: ему как-то не очень хотелось закатить тут «приветственную истерику». — Да бро-ось! — отвлеклась на собеседницу Кацуки-старшая. — Минако-семпай, а ты не меняешься, хоть и любишь выпить! Минако скосила взгляд — у омеги сразу пробежал разряд вдоль позвоночника от нехорошего предчувствия — и подозрительно произнесла: — Юри! Я ещё на станции присматривалась: что это за пузо? — омега, хоть ему и очень хотелось сказать, что «это не пузо, это ребёнок!», попытался смыться — авось прокатит. — Ну-ка раздевайся! — не прокатило… А жаль. Потому что Минако схватила его за шиворот, как беспомощного котёнка, и бесцеремонно принялась стягивать со своего ученика «всё лишнее». — Нет-нет, прекратите, Минако!.. — Кацуки, конечно, попытался сопротивляться, но куда уж ему против бывшей наставницы? — НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — истерично взвыла женщина, когда рюкзак, куртка, шапка и шарф Юри валялись на полу. Кажется, Минако вообще была в предобморочном состоянии. — Ого! — послышался знакомый смешок откуда-то со стороны. Юри обернулся. — Да ты прям как мама! Как Юри и думал: отец. Бета. Добродушный и тихий. Идеально подходит своей жене: эти двое на какой-то своей волне, где нет места злости, страхам, упрёкам и ссорам. Пожалуй, Юри всегда удивлялся и даже несколько завидовал этому их оптимизму. Все проблемы мира, вся злость, весь негатив будто проходили мимо Кацуки-старших. Юри хотел быть похожим на них, но получалось, к его огромнейшему сожалению, далеко не всегда. — Тошия! Ничего смешного тут нет! — чуть не набросилась на новое действующее лицо Минако. — Фигуристу запрещено набирать вес! Юри про себя отметил, что фигуристам, как и любым другим спортсменам, запрещено вообще много чего. Беременеть, к примеру. Но это мало кого останавливает. И его в частности. И употреблять алкоголь спортсменам тоже совершенно не желательно, ага… — Ты всегда легко набирал вес, — вздохнул Тошия. — Ну, что поделать… — на этих словах Минако едва сдержалась, чтобы не начать очередную гневную тираду, а вот Хироко покладисто кивала на каждое слово мужа. — Сегодня съешь побольше котлет! Именно за это Юри и обожает своих родителей. Проиграл? Съешь котлетку! Потянул мышцы и на некоторое время отстранён от тренировок? Съешь котлетку! Поругался с одноклассниками? Съешь котлетку! Набрал пару-тройку лишних килограммов? Съешь котлетку! Юри мысленно хихикнул. Кацудон — решение всех проблем в его семье. — А… Но сначала… — Юри кинул взгляд на Хироко. — Верно. Иди поздоровайся с Вик-чаном, — правильно поняла та. Омега ещё раз благодарно глянул на женщину. Пожалуй, она и без слов может понять его. И это настолько же удивительно, насколько и потрясно. Однако, даже там, у домашнего алтаря, Юри не смог побыть один долго: сёдзи отодвинулись и в проёме показалась молодая женщина немногим старше самого омеги. — Юри, с возвращением, — улыбнулась она ему. — Сестрица Мари… — немного растерялся Юри. Он, конечно, рад был увидеться с ней, но сейчас хотелось спокойно предаться грусти и скорби. — Давно не виделись. Спасибо, что зашла, хоть и занята… — Слушай, ты надолго приехал в Хасецу? — неожиданно поинтересовалась сестра, доставая сигареты. — Поможешь с горячими источниками? — А? Чего это вдруг? — удивился Юри. Кому, как не семье, знать, что Юри совершенно бесполезен во всём кроме фигурного катания?! Неужели Мари хочет, чтоб от Ю-Топии остались одни столбики и бассейны с водой? — Ты ходил в универ, хоть и отучился дополнительный год, — поджигает сигарету. — Что дальше будешь делать? Если продолжишь кататься, я поддержу, но… В какой-то момент Юри захотелось выговорить сестре, что пассивное курение очень вредно беременным, но Мари стояла довольно далеко, и сигаретный дым витал под потолком, не достигая омеги, поэтому он решил не заострять внимание на таких мелочах: — Мне… Ещё надо подумать об этом. Чистая правда. Юри ещё даже представления не имеет, как ему быть дальше. — М-м-м… Ладно, — заканчивает разговор женщина, — заходи на источники — расслабишься. И смотря ей вслед, Юри в который раз понимает: замечательные у него не только родители. А когда проходит мимо кухни, откуда доносится восхитительный запах кацудона, омега мысленно соглашается со своей семьёй, что получать от жизни максимум удовольствия — одно из лучших решений любой проблемы.