Юри!!! Любовь на льду

Была середина лета, стояла теплая погода, легкий ветерок приятно трепал волосы прохожих. Под одной из вишен сидел омега. Темноволосый молодой мужчина поглаживал свой довольно объёмный животик, таинственно улыбался, как умеют улыбаться лишь беременные, и пребывал в глубоких раздумьях. Кацуки Юри думал о том, как назвать своего ещё нерождённого, но уже безумно любимого малыша. Как показало УЗИ, сына. Когда Юри вернулся домой, ему пришлось нелегко. Сначала предстоял поход в клинику и становление на учёт, потом — разговор с семьёй и друзьями — четой Нишигори. И если отец был просто в шоке, поэтому молчал, а мама вообще обрадовалась будущему внуку/будущей внучке, то Минако вынесла весь мозг и довела до истерики. Ох, сколько Юри с ней ругался и спорил, даже вспоминать не хочется! Естественно, наставница не хотела ничего плохого, но она просто не могла не пилить ученика по поводу того, что «ребёнок должен расти в полной семье» или «как это: ты не собираешься ничего говорить его отцу?!» Что мог ответить ей Юри, превративший свой страх в злость? Он не мог иначе. Не мог рассказать, что напился до поросячьего визга и прыгнул в койку к Никифорову. Лучше промолчать, отшутиться, что угодно, только не открыть правду, не потерять уважение родных. Этого бы Юри уж точно не смог вынести! Поэтому огромное спасибо Юко-сан и сестрице Мари, которые смогли угомонить не в меру разошедшуюся Минако, когда ситуация стала совсем опасной, а Юри был в паре шагов от нервного срыва! Юри тяжко вздохнул и мотнул головой. Нужно вернуться к выбору имени, а то ребёнок через пару месяцев родится, но будет безымянным. Не порядок! Пожалуй, Кацуки бы с удовольствием назвал сына «победителем», то есть «Сёриша» — японским аналогом имени «Виктор», да вот только… Слишком уж… Палевно, что ли. Как будто открытым текстом заявить о том, кто же является его отцом. А уж то, что Минако хватит ума и настойчивости сопоставить имя кумира ученика, срок и имя ребёнка с датой Финала Гран-При, Юри даже не сомневался. Несмотря на чрезмерное увлечение алкоголем, Минако была весьма умна, сообразительна и просто по-женски мудра… Что-то Юри снова отвлёкся. Имя, оно ведь во многом определяет судьбу человека, правильно? По крайней мере, сам Юри был из тех, кто искренне в это верит. А это значит, что имя его сына должно быть красивым, красочным, изысканным и нести глубокий смысл. Должно нести силу. Поскольку «Сёриша» отпадает… Хм, пожалуй, «Сёрито» — «победоносный» — к сожалению, отправляется туда же, к «Сёрише». По той же самой причине: слишком легко догадаться об отце ребёнка. А ведь Юри так хочет сохранить это в секрете… Слишком стыдно за своё поведение, за то, что случилось. Слишком страшно представить реакцию Виктора, узнай он о ребёнке. Реакцию своей семьи. Своих друзей. Что уж тут сказать, Юри никогда не отличался смелостью, храбростью и рискованностью. Он всегда был из тех, кто скорее выберет скучную, однообразную жизнь, но ни за что не рискнёт, даже если шанс успеха будет довольно высок. Юри перебирал в уме все известные ему имена. «Юкио» — «храбрый». «Мамору» — «защитник». «Хигаши» — «восход». «Яритэ» — «созидатель». «Джун» — «послушный». «Сора» — «небо». «Ясуо» — «честный, мирный»… Всё не то! Всё не подходит, не нравится! Это не то, чего он желает своему сыну. Кацуки задумывается. Малыш родится приблизительно в сентябре, всё-таки омеги в силу физиологических особенностей вынашивают детей немного дольше, чем женщины. Сентябрь — осень. «Осень, яркий» — «Аки». Кацуки Аки. Уже неплохо, хотя могло бы и лучше, красивее… Аки, Аки… Может… «Акарумэй» — «яркая слава»? А что, звучит! Кацуки Акарумэй. И сокращается до Аки! И по времени года подойдёт, и тонкий намёк на Никифорова… И тайная честолюбивая мечта самого Юри: быть в ярких лучах славы, быть любимым толпой, быть предметом восхищения других людей. Юри всегда старался спрятать это как можно дальше в сердце и разуме. Ему всегда казалось, что он не сможет этого достичь, что он этого не достоин. Юри вновь пробует имя. Акарумэй. Кацуки Акарумэй. Его малыш Аки. Юри счастливо улыбается: ему действительно нравится это имя. Нравится его звучание. Его значение. Это то, чего он желает своему малышу. Своему сыну. — Ну что, Аки, пойдём домой? — ласково произносит омега, вновь касаясь своего живота. Ребёнок толкается. — Ох! Осторожнее, малыш! — смеётся Юри, чувствуя, как по телу распространяется тепло, нежность и любовь. Сердце сладко ныло и трепетало от этой гаммы чувств, на глаза наворачивались слёзы всякий раз, когда он думал о маленьком беззащитном человечке, которому вскоре даст жизнь. Которое всего через пару месяцев сможет взять на руки, прижать к сердцу, сможет целовать маленькие ручки и ножки, гладить по головке с реденькими волосиками. Несмотря на некоторые мелкие проблемы и трудности, Юри был действительно счастлив, как никогда ранее. Счастлив, что через пару месяцев родит сына. Сына от того, кого так сильно любит, кем так страстно восхищается. Ребёнок от любимого человека — разве это не великолепно? Единственное, что его тревожило, так это возможное сходство Аки с Виктором. Оставалось только молиться, чтобы малыш не был точной копией Никифорова, иначе тогда уже ничего не спасёт… С Минако станется вообще полететь в Россию и потребовать у Виктора «взять на себя ответственность»! Чур-чур-чур! Да Юри передёргивает, стоит ему только представить такую картину! Юри, например, совершенно не хочет связывать себя узами брака. Вообще. Даже с Виктором Никифоровым. Прошло уже то время, когда Юри мечтал, как его прекрасный кумир обратит на него своё внимание, влюбится, будет дарить цветы, петь серенады под окном и прочая романтическая чушь в таком же духе. Кацуки Юри уже перерос всё это и едва мог понять, как вообще мог вести себя, как глупенькая девочка-подросток. Он повзрослел, стал смотреть на мир объективно. Без романтических соплей и веры, что кто-то придёт и всё устроит «как надо». Такое бывает только в сказках и фильмах, но никак не в реальной жизни. А ещё Юри окончательно принял тот факт, что его соулмейтом является не Никифоров. Метка на плече, имеющая вид тоненького браслета с инициалами соулмейта — у Юри стояло «N.P.», но он не терял надежду, что это просто ошибка — не изменилась во время «физиологического контакта», как должна была бы, будь партнёры соулмейтами. Тогда она изменила бы форму, тоненькая полосочка растеклась бы каким-нибудь красивым узором, украсила бы плечо каким-нибудь причудливым рисунком, а инициалы бы пропали… Но этого не случилось. Метка не изменилась. Сначала Юри даже немного сожалел, но потом вспомнил, какой он глупый и никчёмный, и решил не идти против судьбы. Кто бы не «распределял» и «предназначал» соулмейтов, он был явно умнее и мудрее самого Юри. Уж кому-кому, но точно не ему тягаться с Высшими силами! И это было ещё одной причиной скрывать связь с Виктором. Всплыви правда, Минако могла бы надавить на Никифорова, или сам Виктор мог поддаться порыву благородства и изъявить желание жениться на Юри… И загубить собственную жизнь, предать своего соулмейта. Юри хоть и торопился сбежать после их ночи, но прекрасно запомнил, что метка Виктора тоже была в деактивированном состоянии. Так что-то, что они провели ночь вместе, не должно ни на что влиять. Мало ли людей спит друг с другом, зачинают детей — они ж не бегут сразу жениться! Нет уж, Юри не нужно чужого. Даже если это — Виктор Никифоров собственной персоной. Ни за какие коврижки! Кацуки Юри никогда не свяжет себя узами брака ни с кем, кто не является его соулмейтом. Даже с Виктором. Особенно с Виктором! Он не имеет права делать Виктора несчастным. И соулмейта Виктора. И своего собственного. Юри этого не стоит. У Юри уже есть своё счастье. Своё маленькое счастье. Его маленькая яркая звёздочка, яркая, будто кленовый листочек, разукрашенный самой осенью. Его малыш Аки. Только его!