Юри!!! Любовь на льду

«Что же мне нужно, чтобы своими силами продолжить?.. — растерянно думал Юри, гуляя с сыном одним прекрасным апрельским днём. — А главное, что именно я хочу продолжать?» Не то, чтобы Юри не нравилась его жизнь — очень даже наоборот, честное слово — но и общаясь с клиентами на источниках, и на катке, и даже проводя время с сыном, омега чувствовал, что застаивается, теряет себя по чуть-чуть, по капле. Всё чаще он ловил себя на мысли, что ему чего-то не хватает, что он упускает что-то очень-очень важное. Что он просто-напросто сгорает, попусту прожигает свою жизнь: слишком серые, одинаковые дни сменяли друг друга, не принося ничего нового. За пять лет, проведённые в Детройте, Юри пытался не обращать внимания ни на что, полностью сосредоточившись на фигурном катании и совершенно игнорируя всё остальное. Тогда его такая жизнь более чем устраивала. Забавно, но сейчас, когда Юри отчаянно пытался вновь погрузиться в бурлящий, бушующий круговорот жизни, его выкидывало на мелководье, на берег, в его спокойную, неспешную и неинтересную жизнь. Ответ на свой второй вопрос: чего же он, собственно, хочет — Юри получил вечером того же дня, достаточно было включить телевизор. Точнее новости. На экране показывали Плисецкого. И Виктора. Но в основном Плисецкого. Русский мальчишка кривился на камеру, недовольно фыркал и… Катался, прыгал, как бог. Точнее, дьявол. — Что это за прыжок был? — шокировано пробормотал Юри, когда мелкий русский безупречно прыгнул четверной сальхов, который самому Юри был не по силам. — А? Ещё разок? Тоскливому вздоху Юри вторил восхищённый писк Аки, которого Кацуки как раз кормил из бутылочки специальной детской смесью. — Тебе тоже нравится, как он катается? — ласково произнёс Юри, улыбаясь сыну. — Будто душу дьяволу за талант продал, да, милый? Перед внутренним взором омеги вновь предстаёт русский мальчишка — порывистый, несдержанный, неудержимый. Как стихийное бедствие. Кто вообще додумался прозвать его «феей»? «Нам не нужны два Юрия!» — сказал тогда Плисецкий. В принципе, Юри не то, чтобы был с ним не согласен — всё-таки он сам был далеко не лучшим фигуристом — но что-то в словах взбалмошного мальчишки его цепляло. Наверное, Юри было немного — самую капельку — обидно, что на соревнованиях и без него всем будет очень даже неплохо. Что его отсутствие ничего не изменит. «Ты не нужен в фигурном катании!» — прочитал в его словах Юри. Искреннее презрение, нескрываемое раздражение, неприкрытая агрессия… Молоденький альфа щедро одаривал Юри своими эмоциями, пусть и далеко не самыми положительными. «Бездари вроде тебя должны валить из профессионалов!» — рычит в тот раз Плисецкий. Юри даже на пару мгновений вновь почувствовал его запах — терпкий, волнительный, приятный. Ещё не сформировавшийся. Тогда не сформировавшийся, а сейчас мальчишка наверняка уже созрел, вошёл в собственную сущность — как ни как, уже прошло больше года. Кажется, Плисецкому в прошлом месяце шестнадцать исполнилось, пора первого гона… Угу, а самому Юри в ноябре двадцать три стукнуло. А Виктору в декабре — двадцать семь. Кацуки качает головой, пытаясь вытряхнуть из неё глупые мысли. Этот русский мальчишка странно на него действует. Очень странно. «Ты здесь лишний!» — слышит в его словах Юри. И ловит себя на мысли, что хочет вечно смотреть на Плисецкого. А ещё больше хочет доказать молодому альфе, что он и сам не промах, что бы там мальчишка себе ни думал. Показать «русскому Юрию», что рано списывать его, Юри, со счетов. Что они с ним ещё поборются… Юри вновь ласково улыбнулся своему малышу, скрывая жадный блеск глаз за очками: этот невероятный русский мальчишка разжигал в Юри желание бороться, стремление побеждать, воскрешал забытую было мечту о сверкающих прожекторах, бурных овациях и чужом восхищении. А Юри-то уже думал, что навсегда похоронил эти глупые подростковые мечты. Почему всё это всплывает, стоит ему только подумать о Плисецком? Что в мальчишке было такого, что Юри до дрожи хотелось встать на коньки и гонять-гонять-гонять, пока от усталости не будешь готов упасть прямо на лёд? Мальчишка горел сам — Кацуки видел это даже через экран телевизора — и зажигал других. По крайней мере, самого Юри уж точно. О да, теперь Юри точно знал, чего хочет: утереть нос одному излишне самоуверенному русскому мальчишке. Доказать этому невероятному альфе, что он, Кацуки Юри, никакой не отброс, не слабак и не бездарь. Он страстно, просто безумно желает выйти на один каток с Плисецким. «И с Виктором!» — тихо и несмело отзывается внутренний голос. «И с Виктором», — покорно соглашается Юри. Смысл врать самому себе? Юри кажется, что он начинает бредить этими двумя русскими. От Аки, что ли, подхватил?

***

— Юри, не отсиживайся в комнате! — доносится до полусонного сознания голос матери. — Помоги почистить снег! Юри широко зевает и с усилием всё-таки открывает глаза. Аки сегодня чуть ли не всю ночь капризничал, поэтому до невыспавшегося омеги не сразу доходит смысл услышанных слов. — Снег? — сонно переспрашивает он и раздвигает шторы. Увиденное в окне сразу заставляет молодого мужчину проснуться. — Что это? Апрель ведь уже, — удивлённо бормочет он. Не каждую зиму столько снега выпадает, а тут май на пороге — и здравствуйте, однако! Внимание Юри тут же привлекает Аки, что-то воодушевлённо и радостно лепечущий на своём, непонятном детском языке. Будто и не он ночью и сам не спал, и папе своему спать не давал. — Эх ты… — с улыбкой журит его Юри, беря на руки и выходя из комнаты. Аки крутится в его объятиях и выглядит отвратительно на удивление бодрым. — О, вы уже встали! — Хироко улыбается так счастливо, что Кацуки в который раз думает, что его сын пошёл полностью в неё, свою бабушку. Такой же радостный, воодушевлённый. Вечно «на позитиве». — Да, мам, — молодой мужчина целует её в щёку и передаёт ей ребёнка. — Я снег почищу, а потом уже позавтракаю. Ты Аки пока покормишь? — Конечно-конечно, милый! — воркует женщина, сразу же устраивая внука у себя на руках и доставая неизвестно откуда бутылочку со смесью. Юри с улыбкой качает головой и идёт одеваться. Вот сейчас по-быстрому управится с заданием и… Что «и», додумать Юри не успевает: открыв дверь на улицу, он видит очень знакомого пуделя. — Вик-чан? — неуверенно уточняет Юри, хотя ответ очевиден. Огромная, тяжёлая псина с радостным лаем прыгает на него, валит на пол и восторженно лижет ему лицо. Иначе, как «псина», Юри назвать незнакомого, не в меру активного и любвеобильного пса не может. Хотя и против, по сути, ничего не имеет. — Ты намного больше Вик-чана… — бормочет Юри, пытаясь увернуться от мокрого языка. Псина, поняв, что её энтузиазм не взаимен, обиженно скулит и, активно махая хвостом, начинает топтаться передними лапами по груди Юри, отчего сам омега дышать может в лучшем случае через раз. Всё-таки пудель, особенно данный «экземпляр» — это тебе не какая-нибудь карликовая собачка. — А? Неужели это… — в голове Юри проносится шальная, дикая, совершенно безумная мысль. — Да нет, быть не может, — тут же отгоняет её. Псина смотрит на него так, будто ждала этой встречи всю свою жизнь. Кацуки становится даже немного неловко. — Юри, разве он не похож на Вик-чана? — с улыбкой интересуется отец, внезапно оказываясь рядом. — Он приехал вместе с красивым иностранцем! — добавляет, будто невзначай. Юри — полностью упуская момент, когда псина всё-таки слазит с него — пытается понять, чего хочет добиться Тошия: то ли просто констатирует факт, то ли намекает, чтобы Юри не упустил свой шанс… Но следующая его фраза напрочь выбивает все размышления из головы омеги: — Сейчас он на источниках. Юри просто подкидывает на месте, он бегом срывается вглубь дома, врезаясь по пути в столик с сувенирами и почти сбивая с ног Мари на входе в следующую комнату. — Юри! Что случилось? — кричит ему вслед отец, но Юри, ясное дело, ему не отвечает. Молодой мужчина залетает в баню, обводит ошалевшим взглядом находящихся там мужчин и летит дальше, во внутренний двор. И сразу же видит Его… — Ви… Виктор… Почему ты здесь? — в полуобморочном состоянии лепечет он. Неужели вспомнил их ночь? Или узнал о сыне? Или… Юри сбивается с мысли, когда Виктор единым, слитным, изящным движением поднимается из воды, протягивает руку в приглашающем жесте и, по-видимому, совершенно не стесняясь собственной наготы, произносит: — Юри! С сегодняшнего дня я — твой тренер. И ты одержишь победу в финале Гран При. Виктор довольно улыбается и лукаво подмигивает. — Хэ? — недоумённо моргнул Юри, пытаясь хоть как-то уложить в голове услышанное, но получается из рук вон плохо. — Э-э-э-э-э-э?!