Юри!!! Любовь на льду

Юри казалось, что он сошёл с ума. Иначе вся эта абсурдно-карикатурно-сюрреалистичная ситуация не воспринимается. Омега жмурится, трёт пальцами переносицу и тихо выдыхает: — А больше ты ничего не хочешь? Его Сиятельное Величество Виктор Никифоров изволили захотеть отобедать. — О-о-о, ты такой хороший, Юри, такой гостеприимный! — просиял Виктор, полностью проигнорировав сарказм в голосе Кацуки. — Принеси тогда ещё выпивки! Юри обречённо выдохнул сквозь зубы. Это все русские такие беспардонные или только Виктор искренне считает, оказывает честь, снисходя до простых смертных и позволяя им заботиться о великолепном себе? — Виктор, давай начнём наш разговор с самого начала, — покачал головой Юри. — Я правильно понял, что ты приехал, чтобы тренировать меня? — Именно! — улыбнулся во все тридцать два Виктор. — Ты станешь звездой, Юри! — Виктор, а с чего ты взял, что я вообще собираюсь участвовать в соревнованиях? — сложил руки на груди. — Но как же… — Виктор, я УШЁЛ из фигурного катания. Если ты ещё знаешь. — Но ты ведь… — И нет, возвращаться я не собираюсь. После этих слов некоторое время в помещении висела тишина. — Но почему, Юри? — наконец произнёс Никифоров, жалостливо смотря на омегу. Юри почувствовал себя так, как будто пытается доказать что-то стене. Бес-по-лез-но. — А зачем, Виктор? — задал он встречный вопрос. — Зачем мне возвращаться? — Чтобы взять золото на Гран При? — вскидывает брови Виктор, называя самую очевидную причину. И попадает в самую цель. — Не особо интересует, — врёт Юри. И очень надеется, что звучит это хоть сколько-нибудь убедительно. Он помнит, как маняще сверкает заветная медаль, так ни разу и не доставшаяся ему. — Чтобы покорить зрителей? Вторая воображаемая стрела болезненно вонзается в сердце омеги. Об этом мечтает любой фигурист, и Юри — не исключение. Даже если он самому себе твердит, что это совсем не так. — Уже не актуально, — снова врёт он. Он помнит, как сладки, пьянящи восторги фанатов. — Чтобы оставить след в истории? — вновь спрашивает Виктор. — Никогда не было моей целью, — фыркает Юри. И на этот раз почти не врёт. Он помнит, как страстно желал творить историю, стоя на одном катке вместе с Виктором, а не вместо него. Без Виктора этот «след» не будет и гроша ломанного стоить!.. — Чтобы я восхищался тобой? — улыбается Виктор. И этот удар — самый болючий. — И для чего же мне твоё восхищение? — растягивает губы в неискренней улыбке Юри. Он помнит, как мечтал обратить на себя внимание Виктора. — Каждому нужен человек, который будет восхищаться им больше всего на свете. И для тебя этим человеком могу стать сам я… — Виктор Никифоров, живая легенда фигурного катания, пятикратный чемпион мира и просто безумно красивый и обаятельный холостой альфа, — заканчивает за него Юри. — Спасибо, Виктор, но у меня уже есть такой человек. И он будет восхищаться мной, даже если я никогда не вернусь в фигурное катание. А он, в свою очередь, для меня важнее всех медалей и фанатов мира. Юри улыбается легко и снисходительно. Вот теперь в его словах нет ни капли лжи. Виктор выглядит совершенно потерянным, сбитым с толку и не может найти, что сказать на это. — Но… Я же… — Он — самое дорогое, что у меня есть. И для него же будет лучше, если я не вернусь в большой спорт. — Я всё равно не сдамся! — широко улыбается Виктор и с воистину русской непринуждённостью садится за стол. — Я голоден, Юри! Почему ты всё ещё не принёс еды?! Юри хочет побиться головой о стену. Или надеть тарелку с чем-нибудь на голову одному упёртому русскому. Тут уж что легче будет…

***

— Почему Виктор спит в гостиничном халате? Юри и сам хотел бы узнать ответ на этот весьма деликатный вопрос. — Он искупался, поужинал и теперь уснул, — уходит он от ответа. «Охраняя сон Виктора», он пытается понять, что же тут всё-таки происходит. — В России большой переполох, — вот уж в чём-чём, а в этом Юри ни на секунду не сомневался. — Он взял перерыв в новом сезоне и обдумывает дальнейшую деятельность, — развлекается в своё удовольствие, вы хотели сказать? — А ещё говорят, что он видел то видео, где ты повторяешь его программу, был просто сражён вдохновением и решил стать твоим тренером, — видео? Тренером? Вдохновение? О чём Минако вообще говорит? Надо бы не забыть потом уточнить этот вопрос, а то сейчас Минако расскажет всё, что угодно, да только не то, что надо. — Виктор пришёл сюда, потому что выбрал тебя, — ну спасибо, ну осчастливил! — Ты привёл его сюда! — больно надо было! — Невероятно! Юри тяжко вздыхает, качает головой и бормочет что-то о том, как же всё это проблематично. Но глупое сердце бьётся так часто-часто, что Юри рискует заработать себе тахикардию. Прямо накануне нового сезона, в котором он, по мнению Виктора, просто обязан принять участие. — Апчхи! — внезапно доносится со стороны Виктора. Юри подпрыгивает на месте от испуга и неожиданности, но вслух произносит лишь безэмоциональное: — О, проснулся. — Я проголодался. Есть… — садится и оборачивается через плечо Виктор. Он такой сонный, милый и — совсем немного! — по-домашнему уютный, что Кацуки уже слышит только стук своего сердца. — Эм, что бы ты хотел поесть? — спешно интересуется он, чтобы только не смотреть на оголившееся плечо и часть спины альфы. Он слишком неравнодушен к Виктору, чтобы спокойно реагировать. — Как твой тренер, я хочу узнать, какую еду любишь ты, Юри. Альфа улыбается легко, непринуждённо, и сердце Юри вновь начинает биться неистово-часто, щёки вспыхивают — Юри чувствует, как они горят — а голова против воли идёт кругом от внимания Виктора. И омега даже решает не возникать насчёт тренера. Но только на этот раз! Уже через четверть часа перед Виктором стоит тарелка с кацудоном — свиной котлетой. Той самой, которой родители «лечили» самого Юри от всех бед и горестей. — Вкусно! Невероятно! Это пища богов? — бормочет альфа, уплетая еду за обе щёки. — Как я рад, — неловко дёргает плечами Юри. Он смущён тем, что Виктор здесь, разговаривает с ним, ест его любимую еду… Смущён, и в то же время до ужаса рад и счастлив. Где-то сзади радостно напевает мама, гордая похвалой Никифорова. И всё бы ничего, казалось бы — шаткая гармония установлена, объявлено перемирие, если бы не: — Юри легко набирает вес, поэтому ему можно было есть это, только когда он побеждал. Да? — хитро тянет Минако, дразнится, насмешливо ухмыляется, и Юри с небес фантазии падает на землю реальности. Неловко. Неожиданно. Почти больно. — Ты же ел эту свиную котлету недавно? — совершенно внезапно интересуется Виктор, и Юри поспешно хватается за возможность перевести тему и избавиться от неловкости. — Да, да. Часто её ем, — лепечет Юри, улыбаясь так беззаботно, как только может — аж скулы болят! — и сразу же чувствует, что наговорил «чего-то не того». — Почему? Ты ведь больше не побеждаешь, — не заставляет себя ждать Виктор. — С таким животом, как у тебя, все занятия будут бесполезны, — Юри непроизвольно — и совершенно безуспешно — пытается скрыть растолстевшие бока, отъеденную попу и всё ещё довольно округлый живот. — Тебе нужно вернуться к форме прошлогоднего Финала Гран При, — Никифоров дует губы, — иначе не буду тебя тренировать. До тех пор никаких котлет, ясно, поросёнок? Юри чувствовал себя совершенно сбитым с толку и только беспомощно хлопал ресницами. — А? Я, вроде бы, должен обижаться… — в шоке качает головой он. Вот только обижаться не получается. Юри рад, что Никифоров считает, будто он, Юри, просто-напросто растолстел из-за склонности к полноте. Это означает, что Виктор и мысли не допускает, что у Юри вообще может быть ребёнок, и уж тем более не заподозрит, что это и его ребёнок тоже. Что ж, он в долгу перед Минако за то, что та свела полноту Юри к генетической предрасположенности! — Эй, ваш багаж мешает, — доносится сзади безэмоциональный голос. Мари, спасительница!

***

Нет, всё-таки Юри погорячился, когда назвал Мари своей спасительницей: в понимании Юри, возня с багажом Никифорова явно не входила в понятие «спасение». Тем более, что они с Виктором снова остались наедине! (Псина Никифорова не в счёт!) — Вау! Классическая крохотная комната! — радостно потягивается Виктор, пока Юри переводит дух. И вообще, кто здесь омега, а кто альфа?! Почему Юри вынужден был таскать все эти «жутко важные» коробки?! — Здесь есть диван? — Нет… — выдыхает Юри. Он очень устал и от Виктора, и его энтузиазма, но воспитание и менталитет обязывают быть терпеливым и гостеприимным, поэтому Юри лишь улыбается и приносит свои извинения за то, что комната такая маленькая. — Ты какой-то беспокойный, — беспечно отмечает Виктор, подмигивая ему. — Заплатишь мне за работу, как добьёшься успеха! Выпишу потом счёт. — С-спасибо… — Юри мысленно выпадает в осадок. То есть, Виктор собирается за просто так спать в его доме, есть его еду, купаться в его источниках, кататься на его катке — и ещё рассчитывает потом получить денежное вознаграждение?! Это все русские такие наглые или только Юри так повезло встретить «того самого»? — Юри, расскажи мне о себе, — Виктор опускается перед ним на одно колено. — На каком катке катаешься? — приподнимает голову Юри за подбородок. — Что есть в этом городе? — наклоняется ближе. Настолько близко, что Юри без каких-либо проблем сможет рассмотреть его тело до пояса, если опустит взгляд. — Есть любимая девушка? — загадочно улыбается, мимолётным движением языка увлажняет губы. — Перед началом тренировок нам нужно построить доверие между нами, — накрывает второй рукой ладонь Юри. Между их лицами всего каких-то десять-пятнадцать сантиметров… И Юри не выдерживает, нервы его сдают. — Что? Почему ты убегаешь? — недоумённо-обиженно спрашивает Виктор, когда Юри неожиданно ловко отпрыгивает от него назад аж на целых несколько метров. — Нет, ничего, — омега не может и уже даже не пытается скрыть, что у него от выкрутасов Никифорова глаз дёргается. Да, что-то подсказывает ему, что Юри ждут «весёлые» времена!