Юри!!! Любовь на льду

— Юри, давай спать вместе! Я ещё так мало о тебе знаю, как твой тренер, — доносится из-за двери голос Никифорова. Юри судорожно сдёргивает со стен плакаты. Если Виктор узнает, что у Юри вся комната в его плакатах… Хуже будет, только если Виктор узнает, что малыш, сладко спящий сейчас в кровати Юри — и его, Виктора, сын тоже. — Нет! — Юри, запихивая плакаты в ящик стола, обеспокоенно оглядывается на Аки. Но тот — впервые на памяти Юри — спит на удивление крепко и даже не реагирует на шум, издаваемый за дверью Виктором, всё ещё старающимся убедить Кацуки его впустить, и в комнате — самим Юри, мечущимся в панике по комнате и собирающим все существующие углы. И пусть они с Виктором едва говорили, потому что раньше Юри всегда восхищался им издалека, а теперь Виктор рядом, он так близко… Сердце Юри колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Почему же он так безумно счастлив, если приезд Виктора — сплошная катастрофа?

***

— Юри, пойдём посмотрим на твой каток! — вид сияющего энтузиазмом Виктора отбивает у Юри желание делать что-либо в принципе. Особенно куда-то идти. Особенно на каток, которому Юри столько лет изливал душу, разрезая ледяную гладь лезвиями коньков. А осознание, что Аки очень-очень обидится на него и будет всю ночь капризничать, Юри тоже никак не вдохновляет. Всё-таки Юри не может так просто взять с собой сына на каток, если там будет Виктор. Даже несколько удивительно, что этот взбалмошный русский ещё не прознал о том, что в доме есть ребёнок. Хотя, если учесть, что все вещи и фото Аки находятся либо в комнате Юри, либо в комнате его родителей, либо сестры, куда Виктору ходу нет, а малыша Аки с приезда Виктора дальше вышеупомянутых комнат по просьбе Юри не пускают, то не так уж и удивительно, что Виктор всё ещё не в курсе. Единственное, что огорчает, так это осознание, что так не может длиться вечно. Рано или поздно всё тайное становится явным. Юри в очередной раз тяжко вздыхает, ломая голову над тем, как же ему следует поступить.

***

— Привет! — Виктор мило улыбается семье Нишигори. — Я — Виктор Никифоров, — как будто он нуждается в представлении! — Отныне я буду тренером Юри. Юри бы сказал, что ему не нужен тренер, да только вот дыхание никак не восстановится после пробежки, а возражать Виктору, задыхаясь, это только слова зря тратить! — Э?! Э-э?! Э-э-э?! Виктор правда будет тренером Юри?! — синхронно кричит вся семья Нишигори, и Юри прикрывает уши руками, чтоб не заложило. Опровергнуть факт тренерства у Никифрова он просто не успевает.

***

— Четверной флип! — мечтательно вздыхает Юки, давняя подруга Юри по катку и мать семейства Нишигори. — Всё сделаю, мама! Я снимаю видео! Можно мне загрузить? — наперебой щебечут вдохновлённые девочки-тройняшки. — Это не для глаз публики, отаку-фигуристки! — пытается осадить их Юри. Вот только что может успокоить фанаток, дорвавшихся до кумира? — Серьёзно? — завороженно бурчит Такеши, отец и глава семьи Нишигори, а также давний друг по катку. — Ага… — мнётся Юри. — Он сказал, что мы используем пока этот каток, как нашу базу. Можно? — если честно, Юри очень, очень надеется на отказ, но… — Да, конечно! — Такеши радостно хлопает его по спине. — Я поговорю с начальством. Тебя будет учить сам Виктор… Мечта воплощается! — Да, — вообще-то, мечта Юри уже воплотилась и сейчас должна спокойно спать дома, тихо посапывая. Такая маленькая, беззащитная и безумно милая мечта, радостно тянущая свои ручки к папе и с вдохновением слюнявящая всё, что только можно… Хотя да, когда-то Юри много лет подражал Виктору, пытаясь стать равным ему. Но ведь это было, когда самому Юри было всего двенадцать лет! Хм… И всё-таки сейчас Виктор действительно здесь, в Хасецу! Неужели его действительно чем-то вдохновило видео, где Юри исполняет его программу? Чем он, Юри, вдохновляет Виктора?.. — Поросятам нельзя выходить на каток, пока они не сбросят вес, — блаженно улыбается Виктор, и Юри просто чудом сдерживается, чтобы не придушить его. Знал бы этот бестолковый альфа, что Юри стал «поросёнком» именно по его вине! И вообще, Виктор серьёзно думает привести его, Юри, к победе? На горизонте всё ещё маячит бессонная ночь. Опять же по вине Никифорова!

***

— Может, ему просто нужно оправдание для перерыва? — безразлично отмечает Минако. — Не говори так, — ещё больше расстраивается Юри. Раз уж даже Минако пришла к такому выводу, то дело плохо. — Я тоже подозреваю об этом, но… — Ты ведь решил продолжать кататься? Так воспользуйся помощью Виктора! А теперь поможем тебе похудеть! — Д-да, — покоряется судьбе Юри. Спорить с Минако — это то же самое, что спорить с Виктором: бес-по-лез-но. Только Минако он знает дольше и ближе, на её уроках балета он в детстве проводил больше времени, чем дома, и именно по её настоянию он пошёл в фигурное катание. Она всегда поддерживала его, но и вмешиваться она тоже любит. Вот как сейчас. На самом деле Юри понятия не имеет, почему все вдруг решили, что он хочет вернуться на каток. Почему никому в голову не придёт, что сын для Юри может быть дороже карьеры?

***

— Юри, тебе нравится Минако? — невинно интересуется Виктор. Разве что белёсыми ресницами не хлопает. — Э?! Ты что?! Нет, конечно же! Это же Минако, мой учитель! — лепечет Юри, качая головой из стороны в сторону, как китайский болванчик. Только быстрее. — У тебя есть девушка? — продолжает одному ему известный допрос Виктор, лукаво щурясь. — Нет, — смущённо выдыхает Юри, дуясь неожиданно даже для самого себя. — А бывшие? — вдохновляется почему-то Виктор, будто не знает, что омеги женщинам предпочитают альф. — Б-без комментариев, — отшатывается от него Кацуки. — Тогда поговорим обо мне! — радости Виктора нет предела. — Моей первой девушкой… — Сто-о-оп! — в панике прерывает его Юри. Вот этого ещё не хватало — слушать о всех бывших Виктора! Никифоров расстроенно выдыхает, а Юри не знает, что должен сказать или сделать. Между ними повисает накалённая атмосфера. Ситуацию спасает Мака-чин, пудель Виктора. Он гавкает на Замок Хасецу, нетерпеливо прыгает на месте, неугомонно крутится вокруг собственной оси. — Юри, что это за замок? — удивлённо спрашивает Виктор. — Эм, это Замок Хасецу, — отвечает Юри. И решает немного развлечь Виктора. — Там внутри — дом ниндзя! — Юри делает ручную печать, как видел в фильмах. — А? Правда? Ниндзя? — глаза Никифорова горят энтузиазмом, и ближайшее время к теме отношений он явно не вернётся. Юри довольно улыбается.

***

— Отличный выдался денёк! — Виктор с наслаждением потягивается, жмурится. — Ага, — кивает Юри, хотя мысли его далеки от прогулки. Он пытается вспомнить, сколько детской смеси и памперсов осталось. Нужно ли закупаться на днях или это немного подождёт? — Почаще бы та-а-ак! — Виктор плюхается на подушечку, разваливается на столе, всем видом показывая: я устал, кормите меня! Юри недовольно хмурится: из-за Виктора он последние несколько дней практически не уделяет внимание сыну. А это не есть хорошо. Лишать ребёнка, так сказать, единственного родителя — это слишком жестоко. — Юри! — тихо зовёт его мама. Когда Юри оборачивается, Хироко жестом зовёт его выйти. Юри сразу, каким-то шестым чувством понимает, что это касается Аки. Но Хироко ласково улыбается прежде, чем Юри успевает серьёзно испугаться или вообще встать с места. Значит, Аки просто капризничает. — Что-то случилось? — перебивает их безмолвный разговор Виктор. — Я, как твой тренер, всё ещё слишком мало о тебе знаю!.. — вновь начинает он свою старую — и порядком надоевшую омеге — песню. Юри задумывается всего на секунду. И потом вновь поворачивается к матери и одним взглядом просит принести её сюда Акарумэя. Хироко удивляется — ведь с приездом Виктора Юри дал семье совершенно противоположные указания — но легко кивает головой и удаляется. — Виктор, я уже говорил тебе это и повторю ещё раз: я ушёл из фигурного катания. И возвращаться не собираюсь. Голос звучит тихо, но твёрдо и убедительно. Именно так, как Юри хотел. — Снова ты за своё… — ноет Виктор, и Юри усилием воли подавляет в себе желание побиться головой о стол. Тот как раз так удачно стоит перед Юри! «И вообще, это моя фраза!» — дуется про себя Юри, но внешне старается выглядеть совершенно спокойным. — Ты такой жесто-о-окий, Ю-у-ури! — продолжает ныть Виктор. — Я ради тебя проделал такой путь, нашёл время, деньги и возможность, а ты… — А у меня есть причина не возвращаться в спорт, — резко обрывает его Юри. — У меня есть кое-что, что для меня дороже фигурного катания, фанатов, медалей и даже тебя, — легко улыбается Кацуки. — И что же это? — сдавленно шепчет Виктор. О, он удивлён. Он очень удивлён! — Скорее уж «кто», — с той же улыбкой отвечает Юри и спиной чувствует взгляд. Он беззаботно поднимается, чтобы подойти к матери, что неловко выглядывает из-за дверного проёма, и забрать у неё сына. — Позволь познакомить тебя с ещё одним членом семьи Кацуки, — поворачивается он к Виктору. Аки на его руках довольно вертится, что-то угукает, ласково жмётся к его груди и пускает слюни. Скучал. Как и сам Юри. — Кацуки Акарумэй — человек, которому я нужен больше, чем фигурному катанию! Виктор выглядит не просто удивлённым — поражённым, потерянным, ошарашенным и совершенно сбитым с толку! И Юри понимает, что практически выиграл, что Виктор ещё чуть-чуть — и сдастся, уедет в свою Россию, и вряд ли они когда-то увидятся снова. Юри ещё не знает, что пусть он и был близок к победе, но у судьбы на этот счёт совершенно другие планы!