Send Me an Angel

Томми наклонился вперёд, опершись на длинный черенок метлы, чтобы поднять упавшие на пол ноты, когда почувствовал шлепок по попе. Он тут же выпрямился и оглянулся. Лучезарно улыбающийся Адам, как ни в чём не бывало, лёгкой походкой прошествовал мимо и остановился перед книжным шкафом. - Следите за своими руками, синьйоре, - сострил он. – Я на дежурстве. Целую минуту Адам с очень увлечённым видом выбирал книгу и, в конечном итоге определившись с чтивом на вечер, вальяжно плюхнулся на тахту рядом с уже холодным камином, вытягиваясь во весь рост на подушках и принимая наиболее выигрышную позу при каждом взгляде карих глаз в его сторону «Дразнится он тут,» - с улыбкой подумал Томми. Всё это продолжалось уже больше недели. Адам объявлялся по вечерам, когда Томми убирал музыкальные классы, и следовал за ним из одной комнаты в другую, постоянно вертясь где-то неподалёку. Иногда Адам помогал ему, но чаще он бесцельно шатался по комнате, однако всегда оказываясь именно в той её части, где в этот момент подметал или протирал пыль Томми. Адам всякий раз пытался любыми способами отвлечь его от работы, хотя на самом деле ему и стараться не надо было. Томми охотно уступал искусителю и теперь тратил гораздо больше времени на выполнение вверенных ему маэстро Дюранте обязанностей. Ему нравилось, что теперь он редко ложился спать до полуночи. Поздно вечером наступали те недолгие часы, когда они могли свободно провести время вместе. Томми рад был просто находиться с ним в одном помещении, нежели крепко спать в своей постели. Томми наблюдал, как Адам открыл книгу и начал читать. Или только претворился, что начал читать. - Ты же знаешь, ты не обязан торчать тут со мной, пока я вожусь с веником, - напомнил он, в душе радуясь, что Адам остался. Всё, о чём способен был думать Томми с той секунды, как просыпался, и пока не засыпал ночью, уставший и довольный, - это был Адам. И даже потом, во сне, он видел своего темноволосого очаровательного певца. Это становилось похожим на одержимость, и Томми сам понимал это, но ему было плевать. Теперь он не смог бы даже вообразить свою жизнь без присутствия Адама в ней. Они ни разу не искали определения своим отношениям или, например, тому, что произошло тем вечером на диване. Какая в этом необходимость, когда им обоим было настолько хорошо и комфортно рядом друг с другом? И Томми это устраивало. Украденные у сна ночные часы, уютное молчание, непринуждённые шутки, бурные поцелуи и безудержные прикосновения. Да, Томми определённо был счастлив, как никогда с тех пор, как попал сюда. Адам не отрывая головы от книги, скосил глаза на Томми. - А почему ты думаешь, что я здесь из-за тебя? Мне безумно нравится эта книга, и я наслаждаюсь чтением. Томми прекратил мести и вопросительно вкинул брови на Адама. - Серьёзно? - Абсолютно, - Адам кивнул. – Эта книга… - он перевернул книжку обложкой вверх и невозмутимо прочитал название, - «Инструкция по чистке изделий из меди и других металлов» просто потрясающая. Весь день не мог дождаться, когда доберусь до неё. - Ооо, пожалуйста, - нисколечко не поверил Томми. – Ты здесь, чтобы преследовать меня на каждом шагу, и ты это знаешь. Адам демонстративно фыркнул. - И даже не вздумай снова швырять и эту книгу на пол, - ворчал Томми. – И ты положишь её на место, откуда достал, когда закончишь изучать всё, что в ней написано об очистке металлов. Томми безумно нравилось, что теперь он мог так разговаривать с Адамом, час от часу подшучивая и подтрунивая над ним, и любоваться этой сияющей улыбкой и озорными глазами. Адам, поведя бровью, нарочито усмехнулся, закрыл книгу и уронил её на пол. - А то, что будет? – бросил вызов Адам. Томми знал, что эта показная дерзость - намёк ему бросать к чёрту веник и тряпку и присоединиться к Адаму на диване. И он прислонил метлу к спинке ближайшего стула и, не торопясь, стал продвигаться к цели, по пути ногой пнув валявшуюся на полу книгу. Глаза Адама потемнели, заставляя Томми неровно дышать. Он забрался к Адаму на колени, склонившись над его лицом, и, подталкиваемый в затылок жадной рукой, разомкнув губы, потянулся за долгожданным поцелуем. Он таял в объятиях Адама, таких тёплых и сильных, и всё, чего он сейчас так жаждал, это оказаться полностью и безвозвратно в его власти. Он всегда думал, что его первый раз будет с девушкой, но теперь ему не нужен был никто другой, только Адам. Адам провёл ладонью по светлым волосам, пропуская мягкие прядки через пальцы и нежно откидывая их со лба назад. Оба прижались друг к другу, ощущая, как взаимное желание крепнет с каждой секундой и, чем сильнее становились тиски одного, тем настойчивее были поцелуи другого. От внезапно накатившей волны какого-то нелепо безумного счастья Томми не сумел сдержать широкую улыбку вперемежку с поцелуями и неровными выдохами в пухлые губы. - Что? – добродушно спросил Адам, отклонившись, чтобы видеть лицо Томми. Тот стыдливо покачал головой. -Ничего, - робко ответил он и поник, пряча покрасневшие щёки. Адам недоверчиво, но с весёлой искоркой в глазах, указательным пальцем приподнял подбородок Томми, и тот ещё больше залился краской от смущения. - Я просто… не думал, что буду так счастлив. Вообще когда-нибудь. И тем более …рядом с парнем. Вся весёлость Адама исчезла в один миг. - Что ты имеешь в виду, говоря «с парнем»? – спросил он. От интонации Адама стало как-то тревожно, будто Томми сказал что-то не то. - Ты никогда раньше не был с парнем? Томми испуганно молчал, только снова покачал головой в ответ. Адам подтянулся на подушках и сел, бережно перетягивая Томми со своих колен на диван. - Я и не понял этого, - начал он. – А с девушками? Томми потупил глаза и снова в третий раз покачал головой. - Извини, - невнятно пробормотал он. - За что? – искренне удивился Адам. - За то, что я не слишком опытен для тебя. - Нет же, аморе, - воскликнул Адам. – Это нет так. Я думал, ты всегда предпочитал парней, но ты ещё никогда не был с девушкой. Как ты можешь знать, что парни – это именно то, чего ты хочешь? - А это имеет значение? – спросил Томми. – Я тебя хочу. Я это знаю. Адам как-то грустно улыбнулся и продолжил: - Тебе же не с чем было сравнить. Как ты можешь знать? Сердце Томми глухо ухнуло в груди. Адам собирается отвергнуть его? - Что ты такое говоришь? – он запаниковал и уже не мог скрыть волнение в голосе. - Тебе нравятся девушки? – спросил Адам. – Тебе нравились девушки до того, как я здесь появился? Только честно. Томми беспокойно заёрзал. Ему не нравился весь этот разговор, но врать Адаму он не собирался. - Ну… да, - Томми пожал плечами. – Но это же не важно. Сейчас мне нравишься ты. - Иль мио аморе, это важно, - настаивал на своём Адам. – Я не хочу втягивать тебя во всё это, если ты не знаешь, что потеряешь, а что приобретёшь. - Что это всё значит? – чуть не прокричал Томми. Он не мог потерять Адама. Адам беспомощно уронил голову на руки. - Томми, существует так много того, что я тебе не смогу дать. Никогда. - Например, что? - Дети, например. Дети? Да он никогда о таком и не думал. Он никогда не думал о детях. - Я не хочу детей, - упрямо ответил Томми. - Ты не знаешь этого сейчас, - Адам тяжело выдохнул. – Ты никогда не был с девушкой и не знаешь, отчего отказываешься. От нормальных отношений с полноценным человеком. Томми заметил, как Адаму было больно произносить последние слова. «Полноценный человек.» - Я тебя хочу, - кротко вымолвил он. Он ненавидел эти слёзы, что вот-вот готовы были хлынуть из глаз. Он ненавидел эти странные слова Адама. Он ненавидел себя за то, что вообще рот открыл сказать, что никогда не был с девушкой. - Ты собираешься отказаться от брака и детей ради жизни с кастратом? – вопрос был полон скептицизма. – Что, если мой голос пропадёт? Сломается? Такое ведь бывает. Что тогда? Что тогда во мне будет привлекать тебя? - Не могу поверить, что ты считаешь, что меня интересует только твой голос, - внутри Томми зарождалась обида. - Томми, может, тебе следует попробовать, что такое быть с женщиной, прежде чем ты решишь, чего действительно хочешь, - осторожно предложил Адам. - Нет, - ответил он. – Я не буду. Мне не нужны ни женщина, ни мужчина, ни кто бы там ни был, чтобы понять, что я хочу тебя. Тебя! Чёрт подери, почему это так трудно понять? Адам поднял на него глаза, полные противоречивых эмоций. Лицо Томми полыхало от страха и гнева. Он не позволит Адаму так просто уйти. - Я не хочу, чтобы ты потом страдал, - сказал Адам, - из-за того, что не сможешь ощутить все краски жизни, оставшись со мной. - Ну, да, только ты ранишь меня сейчас, - резко возразил Томми. – Это твоё решение? Адам виновато скривился, покачал головой и вперился глазами в свои колени. С покрасневшим лицом и влажными глазами, он вдруг показался Томми таким уставшим и изнурённым. - Адам, ты в порядке? – спросил он. Эта неожиданная гримаса боли на его лице напомнила Томми о своей погибшей от лихорадки семье. - Конечно, я в порядке, аморе. Всё хорошо. Я просто немного утомился. - Тебе, наверное, стоит пойти спать, - сказал Томми. – И никаких больше разговоров о всей этой чуши про девушек. Ты от меня просто так не избавишься. Адам сдержанно усмехнулся, и у Томми на сердце немного потеплело. - Конечно, нет, любовь моя. Я и не хочу, чтобы ты от меня избавлялся. Никогда. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что у тебя нет других вариантов. - Не желаю больше ничего слышать об этом, - решительно заявил Томми, радуясь в душе, что Адам назвал его «любовь моя». Он встал и потянул за собой Адама. - Пойдём, тебе нужно поспать. Адам кивнул, ещё больше побледнев, вставая на ноги. - Угу. Проводи меня до моей комнаты, пожалуйста. Они поднялись на верхний этаж, где, как и остальные кастраты, жил Адам. Там было тепло и комфортно, именно так, как было необходимо певцам, чтобы беречь голос. Если бы Адам заболел, это могло очень плохо сказаться на его связках. Томми не имел ни малейшего представления, что надо делать с больными учениками-кастратами. Должен ли он разбудить маэстро Дюранте сейчас и сообщить, что Адаму плохо? Но он не хотел показаться назойливым. К тому же никто не был в курсе, что они знакомы. И Адам, может, почувствует себя намного лучше завтра, после хорошего сна. Но пока Адама одолевала слабость и кружилась голова. Поддерживая за руку, Томми подвёл его к уже расстеленной широкой кровати и усадил на самый край. В ногах жаром полыхал большой камин, в котором горничные всегда поддерживали огонь, и поэтому постель уже была нагретой. Томми опустился на колени и стянул его ботинки, пока Адам сам непослушными пальцами расстегивал и снимал рубашку. Томми отставил обувь в сторону, сложил смятую одежду на другом краю постели и замер, буквально на секунду задержав взор на обнажённой груди Адама. Как бы он хотел продлить этот миг и вдоволь налюбоваться, но сейчас был совсем не подходящий для этого момент. Адам слабо улыбнулся одними уголкам губ и с затуманенным взглядом лёг на спину. Он уснул, стоило голове дотронуться подушки, даже не вспомнив, что надо накрыться. Томми сам потянулся за одеялом и, как следует, укрыл его. Потом склонился к его лицу, прислушиваясь к тихому тёплому дыханию, и бережно касаясь губами горячего лба, прошептал «спокойной ночи». *** К концу следующего вечера, когда Адам не появился ни в одном из музыкальных классов, волнение Томми уже зашкаливало. Одну за одной, он быстро убрал все комнаты, - возможно, правда, не так старательно и чисто, как должен был бы, - и тайком прошмыгнул на верхний этаж. Он надеялся, что Адам окажется один в своей спальне, иначе в противном случае, как объяснить, что он там делал, Томми не знал. Он совсем чуть-чуть потянул дверную ручку на себя и заглянул в приоткрытую щель. Комната казалась пустой, и он проскользнул внутрь, плотно заперев за собой дверь. Томми неслышно подошёл к кровати. Адам спал, его дыхание казалось затруднённым, а волосы и лицо были влажными от пота, явного признака жара. Томми сглотнул, обеспокоенно вертя головой по сторонам и пытаясь сообразить, что надо делать в такой ситуации. Он подумал о лихорадке, которая забрала всю его семью и уничтожила родную деревню. В его голове всё ещё были живы те ужасные воспоминания: приступы головной боли, липкий пот и удушливый кашель. У его отца внизу на груди во время болезни появились розовые пятна, которые становились красными при каждом приступе неистового кашля. У мамы были частые приступы рвоты, а перед самой смертью - галлюцинации. Она могла кричать на людей, которых там не было; а иногда ей казалось, что на кухне играли дети. У Томми тоже были и кашель, и температура, и болела голова, но со всем остальным он справился, один Бог знает, как, зачем и почему. Его родители умерли в ужасных страданиях, но он выжил, чтобы попасть сюда, и теперь он не мог позволить себе потерять кого-то ещё. Томми хотел увидеть его глаза, услышать его голос, поговорить с ним, обнять его, но Адаму нужен был отдых. Врачи могли даже запретить ему разговаривать, пока болезнь не минует. Он всё стоял и стоял и смотрел на него, а он казался таким маленьким и беззащитным зарытым под всеми этими пледами и одеялами. Разум подсказывал, что пора уходить. Он всегда сможет прийти следующей ночью. Может, Адам ещё не будет спать. А, может, к тому времени ему уже станет получше. Томми наклонился, аккуратно поцеловал его лоб и вышел. Следующей ночью Адам тоже спал и Томми решил совсем недолго посидеть возле кровати, чтобы просто побыть рядом. Он подставил стул поближе и только хотел присесть, когда Адам пошевелился. Он открыл глаза и, заметив гостя, слабо улыбнулся. Томми протянул руку к выглянувшим из-под одеяла длинным пальцам и бережно взял их в свои ладонь. - Мне так жаль, что я пропустил наши вечерние посиделки в музыкальной комнате, - тяжело дыша, хриплым голосом произнёс Адам. - Скучновато было без тебя, - с улыбкой на лице признался Томми. – Работа, конечно, шла быстрее, но было скучно. Адам хотел ответить что-то, но приступ сухого кашля помешал. Он повернулся на бок, а всё, что мог сделать Томми, это только беспомощно погладить его по спине. Он весь съёжился от страшных сиплых хрипов Адама, и когда, откашлявшись, тот лёг обратно на спину, Томми показалось, что он едва смог поднять веки. Болезнь явно подрывала его силы. - Не бойся. Это всего лишь инфекция. Пройдёт. - Адам успокаивающе сжал узкую ладошку Томми. Томми не мог не бояться. Люди постоянно умирали от инфекций. Он знал, что маэстро Дюранте сам проследил, чтобы об Адаме заботились наилучшим образом: самые лучшие укрепляющие средства, лекарственные порошки и вообще всё, что надо, чтобы его вылечить. Но Томми, который не мог ничем помочь, а только наблюдать, и ждать, и переживать, это не приносило большого облегчения. Стараясь не думать о плохом, он ещё сильнее сжал руку Адама в ответ. - Томми, - начал Адам, но запнулся, указав взглядом на кувшин с водой на столе. Томми мигом наполнил чашку и, присев на краешек кровати, помогая Адаму привстать, поднес её к сухим губам. Адам сделал пару глотков и уткнулся горячим лбом Томми в грудь. - Томми, - начал он снова, - я хочу, чтобы ты кое-что сделал. - Для тебя - что угодно. Адам не сразу продолжил, и Томми подумал, что он снова уснул. Но когда он всё-таки озвучил свою просьбу, Томми пожалел, что он действительно не заснул. - Я хочу, чтобы ты нашёл себе хорошую девушку, - сказал Адам. – Ты только выслушай, - попросил он, почувствовав, как Томми весь напрягся. – Ты ещё не попробовал в жизни того, что нужно было бы. Ты не можешь принимать решение, пока не поймёшь, от чего отказываешься. - Я не откажусь от тебя, - сразу же заявил Томми. - Ладно, - продолжил Адам. – Вот и прекрасно. Но, сперва, тебе нужно выполнить мою просьбу. Возможно, ты решишь, что тебе всё же нравятся именно девушки. Тебе же они нравились до меня. Это нельзя просто так отбрасывать. - А что плохого, если мне нравятся и те, и другие, - с дрожащим сердцем спросил Томми, - но я хочу быть с тобой? - Ничего плохого. Но по-настоящему ты ни с кем не был. И я хочу, чтобы ты подумал об этом, прежде чем мы с тобой зайдём слишком далеко. Мне надо это, Томми. Я не хочу постоянно задаваться вопросом, не испортил ли я тебе всю жизнь. - Адам, я не смогу, - дрожащим голосом ответил он. - Пожалуйста. Я должен быть уверен, что ты понимаешь, чего лишаешь себя. Томми сглотнул. - Ты бредешь, у тебя жар и… - Я не могу тебя заставить, - перебил Адам, - и я не буду. Но для тебя так было бы лучше. Однажды у тебя может быть своя семья. Я не в праве отнять это у тебя. Томми ничего не ответил. Он молчал и молчал, пока Адам не спрашивал снова. Томми не понимал, что значил весь этот разговор для них или для него самого. Он потерял Адама? Он тоже не хотел, чтобы в их отношениях были недомолвки. А были ли у них вообще отношения? Как ему теперь быть? Адам сделал глубокий вдох и попытался сесть, беспрерывно кашляя и отхаркивая мокроты. Томми взял лежащее рядом на кровати полотенце и поднёс его ко рту Адама, чтобы тот мог сплюнуть плотные сгустки слизи. Когда приступ закончился, Адам грузно опустился на подушки полностью обессиленный, и Томми кончиком полотенца стёр пот с его лица. Он смотрел с такой грустью в глазах, что Томми не выдержал. - Ты сегодня наговорился уже, - вставая с кровати, но не выпуская его руки из своей, сказал Томми. – Мне, наверное, следует уйти и дать тебе отдохнуть. Адам кивнул, медленно смыкая веки и уже проваливаясь в сон. Томми ещё раз погладил его по щеке и, поцеловав каждый пальчик, уложил его руку под одеялом. Выйдя за дверь, он остановился, пытаясь собрать мысли в единое целое. Он чувствовал себя, будто ему под дых надавали. Он понимал, о чём говорил Адам, но совершенно не понимал, на каком свете они сейчас находились. Томми никогда не был влюблён, но он вполне был уверен, что он на полпути к этому, если уже не на счастливой финишной прямой. Он хотел быть с Адамом, но будет ли им хорошо вместе, если Адам будет постоянно думать, что Томми чего-то не хватает? Он не имел понятия, что должен был теперь делать. *** Вежливый кашель позади выдернул Томми из его грёз. Он снова витал в облаках, пока подметал один из музыкальных классов. Последние два вечера он провёл как в тумане, на автомате убирая комнату за комнатой, и изо всех сил стараясь решить свою дилемму. Он мог бы соврать Адаму, сказав, что нашёл девушку, пока тот был болен, может, поцеловал её и понял, что это не для него, и теперь он мог полностью принадлежать только Адаму. Но идея начинать любые отношения со лжи ему не нравилась. Был и второй вариант. Он мог бы найти девушку, взаправду поцеловать её и закончить на этом, а потом вернуться к Адаму. Ведь Адам был бы доволен? Будет ли ему этого достаточно? Но что, если Томми действительно понравится девушка… Томми развернулся в направлении, откуда доносился кашель, больше, правда, похожий на то, будто кто-то прочистил горло, а не на настоящий кашель, и увидел в дверном проёме маэстро Верди. Вот чёрт! Маэстро Адама. Неужели с ним что-то случилось? - Синьоре, - начал Верди. - С Адамом всё хорошо? – поспешно перебил его Томми. - Си. Ему уже лучше, - ответил Верди. – Но я здесь не по этой причине. Томми даже не заметил, что не дышал, пока маэстро не сказал, что Адам в порядке, и он с облегчением не стал хватать воздух ртом, и сразу же решил, что надо сходить навестить Адама, когда закончит с уборкой. Он избегал этого две последние ночи, потому что не смог бы вынести снова эти разговоры о девушках. К тому же, больному нужен был покой и отдых. Но раз уж он поправляется, Томми навестит его, и, может, вся эта ерунда о девушках окажется просто горячечным бредом и они вместе посмеются над тем, как идиотски это звучало. В своих раздумьях Томми как-то незаметно пропустил большую часть монолога маэстро Верди, чему в душе был очень рад. - …Так что ты должен держаться от него подальше, - закончил Верди. Томми в недоумении уставился на маэстро. - От кого? – спросил он. - От Адама, - заявил Верди. - Что? – Волна страха пронеслась по спине Томми. Откуда Верди узнал, что они вообще с ним знакомы? И почему держаться подальше? - Синьоре, - Верди снова заговорил, и уже не так терпеливо, как прежде. – Ты больше не можешь видеться с Адамом. Никогда! Я запрещаю. Скорее всего, именно из-за тебя он заболел. Ты сирота, который должен обитать только на нижнем этаже консерватории. Там, где и живут крысы и все паразиты-вредители, синьоре. Не кастраты. Не мой кастрат. Я запрещаю ему подвергаться жизни в таких условиях. Он больше не будет посещать эти классы после занятий. И библиотеку тоже. И ты тоже должен держаться подальше оттуда. Ты не являешься представителем соответствующего социума. - Я не сделал ему ничего плохого, - Томми был в шоке. – Он не из-за меня заболел! - Возможно, - выдавил из себя Верди. – Доктор сказал, что это наиболее вероятная причина. Не подходи к нему. Вас ждут разные судьбы. Его судьба – стать великим певцом, известным, богатым и любимым публикой. А ты – никто. Ты будешь только мешать. Каждое слово, будто ядовитой стрелой, пронзало сердце Томми. Он едва не плакал. Он не хотел навредить Адаму. Он не хотел помешать ему или разрушить его будущее. - Ты – беспризорник, который изничтожит все его начинания, - Верди не останавливался. – Ты уничтожишь его голос! Эти ваши вечера здесь уже повлияли на его способности, на его диапазон, и я содрогаюсь при мысли, какой вред нанесла болезнь. Томми уставился в пол. Он и слова не мог произнести. Он даже толком не мог уловить, что твердил маэстро, не говоря уже о том, чтобы понять. - Достаточно, - за спиной Верди послышался резкий и гневный голос маэстро Дюранте. Верди развернулся к нему. - Мальчика нужно поставить на место, маэстро. Он слишком фамильярничает с моим кастратом, я этого не потерплю! - Баста! – выкрикнул Дюранте. – Я сказал, хватит! Оставьте Томми в покое. Он – моя забота, не ваша, маэстро. - Я увезу Адама из этой консерватории, вот увидите, - пригрозил Верди. - На сегодня хватит, - Дюранте ответил тихо, но настойчиво, положив конец этому разговору. Томми в замешательстве наблюдал, как Верди вынужденно проглотил слова, со стальным взглядом высказанные ему в лицо маэстро высшего ранга, резко недовольно кивнул и покинул класс. Дюранте повернулся к Томми и по-доброму взглянул на него. - Пожалуйста, выкинь это безобразие из своей головы, дитя моё. - Это из-за меня Адам заболел? – спросил Томми, вытирая рукавом слёзы. – Я разрушаю его? Дюранте решительно махнул рукой. - Ох, небеса, нет же! Маэстро Верди просто хочет всё контролировать, а когда не может, начинает злиться. Он не может контролировать ни болезнь Адама, ни то, что он делает после занятий. - Откуда он узнал? – расстроенно спросил Томми, догадываясь, что и Дюранте знает, раз уж Верди пронюхал, что они с Адамом проводили много времени вместе. - Он видел, как Адам ходил за тобой из класса в класс несколько вечеров подряд, - ответил Дюранте. – Ничего страшного, но, как я уже сказал, маэстро Верди любит контроль. Томми коротко кивнул, и Дюранте с отеческой улыбкой на лице обнял его за плечи. - Думаю, на сегодня ты уже закончил с уборкой. - Ой, нет ещё, - опомнился Томми. – Я здесь ещё даже не начинал, и другие… - Не сегодня, - настоял маэстро, - подождёт. Иди лучше и ложись отдыхать. Успокойся, твоему другу уже намного лучше. Не обращай внимания на маэстро Верди. Уверен, ты скоро увидишь Адама, как только у него будет достаточно сил, чтобы выходить из комнаты. Дюранте забрал метлу из рук Томми и, подгоняя, похлопал по спине. - Всё, пора спать, дитя. Томми взглянул на маэстро с самой благодарной улыбкой, на которую только был способен, и отправился в свою комнату. Но как только он оказался на своём нижнем этаже, мысленно он снова и снова стал возвращаться к этому ужасному инциденту с Верди. Его слова настолько не давали Томми покоя, что тошнота подступила к горлу. Может, Адам был прав, и ему следует найти девушку? И не мешать ему?