Send Me an Angel

Томми всё ещё колебался, стоя у двери, когда Айзек уже зашёл в таверну. Это была идея Айзека прийти сюда. Никто из них никогда не был в таких заведениях, и никто из них никогда не напивался. У обоих не было ни денег, ни возможности чтобы свободно разгуливать по городу и делать то, чем занимались обычные люди. Но в этом месяце у Айзека был день рождения, и в качестве подарка опекун прислал ему немного лишних монет, которые он и решил потратить в таверне, пригласив за компанию своего лучшего друга. Несмотря на его сомнения, Томми оказался не против отвлечься от своих тяжких мыслей. Прошло уже три дня после того злосчастного вечера, когда маэстро Адама набросился на него с обвинениями, но Томми до сих пор не мог заставить себя подняться на верхний этаж, считая, что он только всё портит, и без него Адаму будет лучше, тем более, если все страшные слова этого Верди были действительно правдой. В музыкальных классах он тоже не показывался с того самого вечера, оправдываясь плохим самочувствием. Ну, по крайней мере, перед самим собой. - Так ты идёшь? – спросил Айзек, выглянув из-за приоткрытой двери на улицу. Томми, вдруг осознав, что стоит посреди прохода и бессмысленно пялиться в никуда, решительно кивнул и переступил через порог. Таверна была маленькая, тёмная и шумная. Для столь небольшого помещения в ней было очень много народу, и Томми почувствовал себя неуютно, будто воздуха стало мало, и дышать стало трудно, потому что все то вдыхали его, то выдыхали, и воздух здесь мог скоро просто закончиться, и тогда он умер бы от удушья… - Я нашёл столик вон там, - Айзек ухватил друга за плечи и направил в дальний угол зала, к маленькому покосившемуся столу. Томми посмотрел на него с надеждой на глоток свежего воздуха, будто стол был пространственным барьером между ним и остальными людьми в таверне, и буквально бросился бежать к нему. Он уселся спиной к стене, придвинув стол поближе, и только теперь ощутил, как паника внутри начала ослабевать. Он никогда особо не любил толпы народу. Он обычно мало выходил за пределы консерватории, и это никогда не было проблемой, но если все таверны такие же, как эта, то лучше уж пить в одиночестве в своей комнате. Хотя после событий этой недели напиться казалось не такой уж плохой идеей. К столу подошла девушка в свободной блузе и длинной присборенной юбке и спросила: - А вы достаточно взрослые, чтобы находиться тут? - Синьора, - Айзек лукаво улыбнулся ей, - если я могу бриться, значит, я могу и пить. - Отлично, - без особого интереса ответила она. – Тогда что вы будете пить? - Портер, - уверенным тоном сделал заказ Айзек. Девушка перевела вопросительный взгляд на Томми. Он абсолютно не знал, что можно заказать, и просто махнул головой, соглашаясь на тот же самый портер. - Ну, так что с тобой такое? – как только девушка оставила их наедине, спросил неугомонный Айзек. Его выражение лица менялось каждую долю секунды от безбашено-взволнованного до деловито-заинтересованного. - Ты о чём? - Я о том, Томми, что ты хандришь сутки напролёт уже несколько дней. У тебя на лице постоянно этот застывший взгляд, будто ты где-то на другой планете, но не тут. Что-то случилось? Что? - Ничего, - тихо ответил Томми, в душе зная, что друг так просто не отстанет. - Вот чушь. Мы же друзья. Я понимаю, может, мы не часто говорим по душам, но если тебя что-то беспокоит, ты можешь мне рассказать. Я помогу, чем смогу. Томми только выдавил из себя слабую улыбку и ничего не ответил. Он был благодарен другу за поддержку, но сейчас ему не хотелось говорить об Адаме. - Ну, тогда давай просто развлечёмся, - предложил Айзек. – Я не буду лезть тебе в душу, хорошо? *** Заказанные напитки уже стояли на столе перед ними, и Айзек сделал большой глоток, подталкивая Томми его кружку. - Давай до дна. - Я не захочу это пить, если оно на вкус, как дерьмо, - усмехнулся Томми. - Пей, - настаивал Айзек. Томми сделал один глоток. Напиток оказался холодным и горьким, и, глядя на друга, он недовольно сморщил нос. Между ними повис немой вопрос: люди платят деньги, чтобы пить это пойло? Оба рассмеялись, и тяжкий груз на душе Томми как будто бы немножко полегчал, и он отпил ещё. Когда кружки опустели, Томми уже не мог сдержать весёлую улыбку, в кончиках пальцев покалывало, а в животе поселилось приятное тепло, и ему захотелось продолжить. Он не желал терять это ощущение; оно было лучшим за последние дни. Неожиданно Айзек куда-то повернулся, встал и громко кого-то поприветствовал. - Синьори! – Глори, плавно покачивая бёдрами, подошла к их столику. – Это кто же вас двоих выпустил? - А мы сбежали, - признался Айзек. И это было почти правдой. Им не полагалось находиться за стенами консерватории в столь поздний час, но они всё же вышли через главный вход. За спиной девушки возвышались три весьма крепких парня. - Пердонатеми, - сказала она. – Оу, простите, а это мои друзья. Она представила трёх детин, сопровождавших её, но их имена сразу же вылетели из головы Томми. Его интересовало только одно: был ли кто-нибудь из них её парнем, или, может, все три сразу? На стол принесли ещё несколько кружек портера, и Томми с большим рвением залпом осушил свою. - Оо, вы должны пересесть к нам, - воскликнула девушка. – Мы займём стол на всех. С шальной улыбкой глядя прямо в глаза Томми, она схватила его за руку и потянула за собой. У Томми внутри всё забурлило и затрепетало. Она так посмотрела на него! Он встал со стула и последовал за ней, совершенно не осознавая, куда его повели. Тем временем три громилы убрали всё с большого стола и вместе а Айзеком полукругом уселись за него, а Томми девушка умостила на стул рядом с собой. Она склонилась к нему поближе, приобняв за плечи, и, будто случайно, коснулась грудью его руки. Томми весь залился румянцем, ему казалось, что даже шея покраснела, и теперь он сам не был уверен, был ли тому причиной портер. - Нет, ты должен попробовать вот это вино, - настаивала Глори. – Оно сейчас очень популярно. Оно лучше, чем противный портер. Ну, скажи да. - Да, - не раздумывая ни секунды, ответил Томми и в два больших глотка допил остатки портера, чем рассмешил Айзека и громил напротив. Это забавное покалывание в кончиках пальцев уже дошло и до груди, и Томми начал подсчитывать, сколько нужно было ещё выпить, чтобы оно дошло и до самой головы и, может, даже начало выстреливать из кончиков его волос. От этих рассуждений он громко захихикал и с вопросом «Что в ней?» потянулся за уже поставленной перед ним новой бутылкой. - Это вермут, - ответила Глори. - А что это? – спросил он, смело вперив глаза на её грудь и даже не пытаясь это скрывать. Девушка, во всю улыбаясь, подтолкнула бутылку вперёд к нему. - Аперитив. Вино. Оно сладкое. Попробуй. Томми отпил немного. Да, вино действительно оказалось сладким на вкус, немного терпким и пряным. В нём чувствовались травы, и ему это нравилось. Глори хохотала рядом, копошась рукой в его волосах, и он смеялся вместе с ней. Он не ощущал такой свободы очень давно. Если вообще когда-либо ощущал. *** Айзек и Глори поддерживали Томми под руки, когда прошмыгнув через вход для прислуги, чтобы никому не попасться на глаза, нарушив комендантский час, они пробрались в консерваторию. Слава богу, у Глори были ключи от этой двери. Айзек не был так уж пьян, а Глори, казалось, будто и не пила вообще, но вот Томми спиртное, похоже, отлично помогало забыть все свои печали, и он пил, пока хозяин таверны не отказался ему снова наливать. - Пошли, Томми,- прошептал Айзек, когда они проходили через тёмную столовую. – Ты можешь переночевать в моей комнате. - Я хочу спать в комнате Глори, - не думая ни секунды, заявил Томми. - Ты не можешь спать в её комнате, - возразил Айзек. – Давай, пойдём со мной. - Нет, он может, - торопливо вмешалась девушка. - Ты же не серьёзно сейчас, да? – удивился Айзек. – Нельзя же. - Си, - ответила он. – Можно, я позабочусь о нём, не волнуйся. - Томми? – Айзек заглянул другу в лицо, равноценно ожидая и одобрения, и отказа. - Спокойной ночи, дружище, - невнятно произнёс Томми. Айзек, смирившись, только похлопал друга по плечу и тоже пожелал ему спокойной ночи. Глори тут же приобняла совсем захмелевшего Томми и повела дальше по коридору в свою комнату. - Мио кьяро, - прошептала она, - ты готов? У Томми вырвался лёгкий смешок: к чему он должен быть готов? Он собирался ответить что-то, как ему казалось, очень остроумное, но она вдруг прижалась губами к его приоткрытому рту. Этот поцелуй оказался таким внезапным, что он едва мог сообразить, что должен делать. Растерявшись, он медленно пошевелил губами в надежде, что это было похоже на ответный поцелуй. Он всегда мечтал, как однажды поцелует Глори, и вот сейчас, когда это произошло, он почувствовал… ничего. Он ничего не почувствовал. Ровным счётом ничего. Тут Глори немного отклонилась, с самодовольной ухмылкой на лице, будто готова была съесть всего Томми целиком и сразу, и ключом отперла входную дверь спальни. Томми абсолютно был сбит с толку. Какого чёрта он собирается тут делать? Он рассеянно огляделся вокруг: кто-то заходил в столовую в дальнем конце коридора. Он невольно присмотрелся и в ужасе узнал в этом человеке Адама, всё ещё бледного и растрёпанного после болезни и с бесконечным отчаяньем на лице. Он даже захотел окликнуть его, но в горле, как ком, встали их последний разговор и слова маэстро Верди, и в этот момент Глори впихнула его в свою комнату, наглухо захлопнув за ними дверь. Чужие руки проскользнули под его рубашку и двинулись вверх по груди, а чужой рот безудержно атаковал его губы. Глори расстегнула пуговицы на платье и скинула лиф с плеч, но Томми, как в тумане, смотрел на происходящее, и никак не реагировал. Тогда Глори сама взяла его руку и, заставив коснуться своей груди, стала медленно целовать его скулы, подбородок, шею, пробираясь всё ниже и ниже. И когда её руки принялись за пояс штанов, Томми чётко осознал, что это абсолютно не то, чего он хотел. Точнее, то, но совсем не с ней. - Подожди, - просипел он. Он отдёрнул свою руку от её груди и отодвинулся. – Стой. Глори в недоумении уставилась на него. - Извини, - Томми вдруг неожиданно для самого себя протрезвел. – Мне, правда, очень жаль, но… Я не могу. Я не хочу. - Что? – её удивление быстро превратилось в гнев. – Что это значит, ты не хочешь? Ты не хочешь меня? Да что с тобой такое? Томми машинально отступил от неё ещё на шаг назад. Глори казалась разъярённой настолько, что могла в любую секунду ударить. Вряд ли она часто слышала отказы в свой адрес. - Я… я… очень сожалею. Не могу этого сделать, - еле шевеля губами, промямлил он. Девушка выплюнула пару невразумительных ругательств, прикрылась платьем и вытолкала его из комнаты. Томми был счастлив. *** В коридоре оказалось намного холоднее, чем в спальне Глори, и, сделав пару глубоких вдохов, он поспешил убраться подальше от её двери. Он не хотел, чтобы его поймали тут, хотя ещё больше он не хотел, чтобы она, вдруг решив, что ещё не всё высказала ему, или ей подвернулся бы под руку предмет, которым было бы удобно зашвырнуть в него, снова открыла эту дверь. Томми нещадно мутило, и он едва успел добежать в свою комнату, прежде чем его вырвало. После этого даже дышать стало легче, и голова заметно просветлела, а снятая одежда, насквозь пропитавшаяся резким запахом таверны и спиртного, полетела куда-то в дальний угол. Нестерпимо желая, чтоб эта странная ночь поскорее закончилась, он натянул чистые штаны и рубашку, прополоскал рот и уселся на кровать. «Это всё Адам виноват. Он настоял, чтобы я нашёл девушку. Я не хотел этого, но он заставил меня. Надеюсь, теперь он будет счастлив, потому что я чертовски несчастлив, и я выставил себя абсолютным идиотом перед ней.» Томми вспомнил, как увидел Адама в коридоре возле столовой, и сердце больно ёкнуло в груди, а потом, как с цепи сорвалось, забилось часто-часто. Как он мог позволить Адаму всю ночь думать, что он был с ней? Он и хотел бы слегка проучить Адама, но это было так по-детски, да и ранить Адама он ещё больше не хотел. Но всё равно, он всё ещё злился. Такое не должно произойти снова. Даже не надев ни носки, ни ботинки, босиком Томми буквально рванул через длинный едва освещённый коридор вверх по лестнице, ведущей на этаж кастратов, и остановился уже возле самой двери в заветную комнату, пытаясь отдышаться и успокоиться. Он гадал, спал ли сейчас Адам. Если бы он был на месте Адама, то не смог бы и глаз сомкнуть. Отбросив любые мысли в голове, он толкнул дверь и вошёл. В спальне стоял сильный запах эвкалипта и лимона. Наверняка, доктор смешивал их эссенции для средства от кашля. Адам сидел на полу перед камином, весь закутанный в одело и обложенный целой кучей подушек. Он, не моргая, смотрел на языки пламени, даже не обернувшись глянуть, кто в столь поздний час вломился в его обитель. Томми закрыл за собой дверь и прошлёпал голыми ногами по холодному полу за отставленной в сторону полной чашкой чая, наверное, уже остывшего. Он поставил чашку поближе к камину, чтобы напиток немного подогрелся, и повернулся к Адаму. - Никогда больше не заставляй меня делать это снова, - вполголоса, но с расстановкой произнёс он. Адам так и не оторвал взгляд от огня. - Тебе всё же нравятся девушки. – И это не был вопрос, это было утверждением. - Ты же согласился, что нет ничего страшного, если мне нравятся и девушки, и парни, - напомнил Томми. - Да, - Адам кивнул. – Тогда почему ты всё ещё не с ней? - Потому что я не хочу. - Почему нет? – голос Адама был осипшим от кашля. – Ты поцеловал её. Ты зашёл в её комнату. И у вас ничего не было? - Нет, - ответил Томми. – Я не хотел этого. - Почему? – спросил Адам с явным удивлением. - Потому что она – не то, чего хочу я, - с предельной уверенностью в голосе сказал Томми. Адам наконец-то поднял глаза на него. Они были покрасневшими, будто он постоянно их тёр или плакал. Кто бы только мог подумать, сильный и упрямый кастрат будет рыдать по нему? Предполагалось, что Томми ещё немного подуется на Адама, но, чёрт, он не смог дольше: когда эти большие грустные глаза, полные надежды, распахнулись перед ним, он сдался. Он взял уже тёплую чашку с чаем и осторожно поднёс её Адаму, присев на ковёр прямо перед ним. - Не знаю, что ты там себе надумал, но мои желания абсолютно не изменились. Всё это не на что не повлияло. Ты по по-прежнему именно тот, кого я хочу. Адам как-то уж совсем застенчиво улыбнулся, и Томми не выдержал. - Ну, ты так и будешь постоянно всё до ужаса усложнять? - У меня высокие требования, - буркнул себе под нос Адам, слегка прищёлкнув языком. Теперь он заметно расслабился и, отставив чай в сторону, будто приглашая Томми к себе, неуклюже отодвинул край одеяла. Они улеглись рядышком на подушках, и Адам обнял его, бережно поглаживая по волосам. Томми наслаждался каждым прикосновением, каждой секундой рядом. Он был так несчастен последние дни, что почти забыл, каково это ощущать заботу и ласку. Уткнувшись носом Адаму в шею, он глубоко вдыхал уже знакомый и такой тёплый запах его тела, чувствовал мягкие губы на своей коже и долгие нежные поцелуи. На минуту он притих и замер, прижавшись к Адаму как можно ближе. Но стоило этим губам дотронуться до его собственных, как всё внутри отозвалось мелкой дрожью. Он порывисто притянул Адама к себе, пока ненасытный язык исследовал каждый закуток его рта, и каждый сантиметр его тела, где бы ни прикоснулся Адам, оживал и пробуждался. Томми вздрогнул от неожиданности, когда ищущая рука проскользнула между телами и накрыла его пах. Ничья рука, кроме своей, никогда не касалась его так, и он инстинктивно дёрнулся в попытке сбежать от нечаянно острых ощущений. Но решительная настойчивость медленных нежных касаний Адама постепенно прогоняла прочь любые волнения. Томми и не подозревал, что может быть ещё острее, ещё слаще, ещё жарче пока горячая ладонь не проникла под пояс его штанов и не коснулась оголённой кожи. Кожа к коже - так обжигало и опьяняло, что, забыв, как дышать, Томми ртом ловил воздух и, закатив глаза от лёгкого укуса под вздёрнутым вверх подбородком, простонал в голос, почувствовав, как эта самая ладонь сомкнулась на истекающей головке. Двигаясь вниз, Адам рукой провёл по мошонке, лаская и сдавливая бархатистую на ощупь плоть, и Томми ощутил, как кожа под его пальцами стянулась, и внутри всё сжалось и томительно заныло. На долю секунды в его голове пронеслась сумбурная мысль о том, что вот сейчас Адам коснётся того маленького кусочка плоти, которого сам был лишён. Но она не успела осесть в сознании: Адам вернул руку обратно на его член и продолжил свои безумные ласки. Да, конечно, Томми, как ему казалось, умел сам себе доставить удовольствие, но ему никогда не было так хорошо, как сейчас. Он ухватился за предплечье Адама, понимая, что впивается в него ногтями, но он мог думать только о том, что Адам вот-вот заставит его разорваться на мелкие клочки. Спина до боли прогнулась, стоны превратились во всхлипы, мозг осознавал только одну цель – кончить, даже подбрасывая Томми живописные варианты того, как это произойдёт. Он стал вбиваться в руку Адама резкими короткими толчками, в страхе, что этот долгожданный конец так никогда и не настанет, когда Адам вкрадчиво прошептал в самое ушко: - Кончи для меня. И как по мановению волшебной палочки, напряжённое до предела тело взметнулось вверх, извиваясь в руках Адама. Все звуки застряли где-то глубоко в горле, вместо того, чтобы, освобождёнными, вырваться на волю… Стало жарко и влажно. Вытянувшись на полу и кое-как справившись с загнанным дыхание, Томми смущённо поднял снова ставшие хмельными глаза и взглянул на Адама. Никогда и ни с кем он не мог и не сможет чувствовать себя настолько на своём месте. Адам улыбнулся и ласково поцеловал его, а Томми, наконец, понял, что вот он, тот счастливый финиш, - он безнадёжно влюбился в кастрата. Напуганный этим чувством и в то же время довольный, что всё встало на свои места, он обвил руками плечи Адама и, прижимаясь изо всех оставшихся сил, крепко обнял его. Адам приподнялся и сел, потянувшись за полотенцем, чтобы вытереть руку и живот Томми. - Ты хочешь… - спросил Томми, жутко стесняясь, но с решительным желанием доставить взаимное наслаждение. - Я могу попробовать… - Нет, аморе, - ответил Адам, отбрасывая полотенце в сторону и ныряя обратно под одеяло. – Я устал. Всё ещё не вылечился окончательно. - О, да, конечно, - Адам и вправду выглядел измождённым, и Томми теперь чувствовал себя виноватым. Следовало бы подумать о здоровье Адама, а не о своём удовольствии. - Не надо, - усмехнулся Адам. – Я сам хотел это сделать, и я хорошо себя чувствую. Всё это было только для тебя. Он, безмятежно выдыхая, чмокнул Томми в висок и умиротворённо припал к нему всем телом. - Останешься на всю ночь? – губами касаясь волос на светлой макушке, спросил он. - Конечно, - отозвался счастливый Томми, уютно пристроившись под тёплым боком Адама. – Где же мне ещё быть?