Send Me an Angel

- Да подожди ж ты, чертёнок, - ворчал Сутан. – Замри! Томми утомлённо вздохнул. Это уже затягивалось. Весело, конечно, но хотелось увидеть результат. - Почти готово, - улыбаясь, пробурчал Сутан. – Ещё хотя бы одну секунду посиди на месте. Когда Адам упомянул, что на днях собирается помочь с подготовкой выступления кастрата Тони в театре Ласкала, Томми напросился пойти с ним. На сей раз, он переступил порог театра с гордо поднятой головой, и уверенно шёл по этим помпезным коридорам с официальным делом. Никто его не выгонял, и он свободно разгуливал в закулисье, помогая с костюмами и гримом. Здорово было вдруг оказаться частью этого красочного мира. Он сидел в одной из гримёрок, с восторгом разглядывая шикарные одеяния актёров и певцов и всевозможные украшения, когда услышал обращённый к нему возглас: «Дорогуша, дай мне только добраться до этой хорошенькой мордашки!» Это был Сутан, друг Айзека. Он узнал его, хоть никогда не видел так близко: худое лицо и тёмные глаза, тонкие черты лица и смуглая гладкая кожа. Он производил впечатление открытого и немного дерзкого баламута и понравился Томми с первых же минут общения. Сутан, никого ни о чём не спрашивая, не удержался и тут же занялся его образом, даже подобрав подходящий наряд. Облачённый по его настоянию в белую рубашку, юбку, присборенную на талии, и красный лиф, Томми присел на краешек стола и в предвкушении подставил лицо умелым рукам нового знакомого. Он никогда раньше не наносил грим и не пользовался косметикой, но на других это выглядело красиво, и он полностью доверился Сутану. От непривычных воздушных прикосновений всяких кисточек и специальных приспособлений, названия которых Томми слышал впервые, - пуховка, кажется, и пуф - становилось щекотно, и он невольно морщил нос, а недовольный, Сутан всё время что-то невнятно бормотал в его адрес, ежеминутно упоминая его милейшую улыбку, после взгляда на которую просто невозможно было не простить все грехи человечества. Адам же в это время сидел в дальнем углу комнаты и читал, одним глазом изредка поглядывая за происходящим. - Ну, вот и всё. Готово! - торжествующе возвестил Сутан, изящно отложив длинную кисть в сторону. С трепетом в душе Томми развернулся к зеркалу на стене позади себя и уставился на своё отражение. Просто потрясающе! Неужели это был он? Похоже, Сутан отлично сумел подчеркнуть всю красоту его лица, выдающиеся скулы и мягкие очертания. Томми не узнавал себя, но ему определённо пришлось по вкусу то, что он увидел. Дважды грациозно взмахнув в воздухе шляпой с четырьмя золотыми булавками сбоку, лёгким движением руки Сутан эффектно уронил её на голову Томми, а на шее задрапировал простой белый шарф из тонкой ткани и восхищенно произнёс: - Ну, ты только посмотри! Какой денди! Гордый собой, он отошёл на шаг назад, чтобы ещё раз полюбоваться своей работой. - Адам, что ты думаешь о своём Томми? Адам поднял голову и, сморгнув от удивления, застыл, выронив позабытую книгу на колени. С большими глазами он восхищённо рассматривал прекрасное видение перед собой. Высидеть неподвижно целый час, ворочая головой то так, то эдак, задерживая дыхание и стараясь не чихать от обилия разных запахов и пудры вокруг, было нелегко, но, чтобы увидеть такое выражение лица Адама, однозначно стоило потерпеть. - Неужели настал момент, когда у тебя просто нет слов, амико? – загадочно усмехнулся Сутан. – В таком случае, моя работа удалась, дорогой. Вставай и рассмотри его, как следует. И обязательно обрати внимание на эти цвета. Они так ему к лицу. Ни на секунду не спуская глаз с Томми, Адам поднялся с кресла и подошёл. Восторженным взглядом он внимательно осмотрел его снизу доверху, и, добравшись до прекрасного лица, застыл. Словоохотливый обычно и изумлённый сейчас, он весьма красноречиво молчал. Да, в сущности, и слова были бы лишними. Томми и так догадался, что выглядит крайне соблазнительно. При виде этой парочки Сутан только умилённо фыркнул и закатил глаза. Они оба так увлеклись друг другом, что даже забыли о его присутствии в комнате. - Ва бене, я могу предоставить вам пятнадцать минут. Но не больше. И я буду рядом за стенкой, поэтому громкость поубавьте, си? Звук открывающейся двери заставил Адам на мгновение отвернутся от Томми. - И, Адам, постарайся уж не испортить результат моего труда, - взглядом указывая на своё творение, взмолился Сутан. – И только пятнадцать минут, - и закрыл за собой дверь. Большие синие глаза воззрились на Томми, повергая и в трепет, и в ступор, и в страх одновременно. Он и ждал этого момента, и боялся ещё с той самой ночи, когда Адам показал свои шрамы. Томми очень хотел сделать хоть что-то для него, доставить удовольствие, изласкать и изнежить, показать, что именно он, как никто другой, достоин наслаждения, но понятия не имел, как начать, и жутко переживал из-за этого, а заметив украдкой немалое возбуждение Адама, занервничал ещё больше. - Ты скажешь мне, что надо делать? – совсем по-детски стесняясь и краснея, спросил он. Адам кивнул, а Томми окончательно разволновался. Значит, он действительно доверял Томми и готов был позволить ему прикоснуться к себе. Но от этого смятение только нарастало каждую секунду при мысли, что вот сейчас, о, боже мой!, он дотронется до Адама, а сам абсолютно не знает, что должен делать. Собственные неведение и неумение до дрожи пугали, ему так не хотелось разочаровать Адама. Адам ладонями обвёл лицо Томми, большими пальцами вторя тёмным линиям теней и румян. Томно жмурясь от блаженства, Томми закрыл глаза и сам, потираясь подбородком о нежные руки, подставился щеками под ещё большие ласки, как настоящий кот. Глаза по-прежнему прикрыты, весь блеск на распахнутых губах, жирный и липкий, слизан, а жадный рот с большой веснушкой в правом уголке покорён. Он обожал целоваться с Адамом. Во всём мире для него, казалось, не было ничего более чувственного и пьянящего. Безудержный жар лучами расходился по всему организму, пробуждая и обостряя все чувства, и Томми был готов с головой окунуться в это ураган ощущений по имени Адам. Ему безумно нравилось это, но на сей раз он желал большего. Льнуть, трогать и касаться, тереться и прижиматься, вынуждать, отдавать и дарить. Сейчас он хотел сделать всё сам и только для Адама. Он разорвал поцелуй и принялся за пуговицы на поясе Адама, расстёгивая одну за одной. Дыхание обоих заметно потяжелело, стоило его руке проскользнуть под лёгкую ткань. Пара неловких движений и нескромное «аах!» опалило висок, заставляя Томми вглядываться прямо в глаза в поиске так нужной сейчас подсказки. Адам снял его давно съехавшую набок шляпу, бросив её на стол, поцеловал и приник к горячему лбу. - Встань на колени, - тихо сказал он, касаясь губами светлой кожи. Томми опустился коленями на пол. Член Адама, тяжёлый, с немного блестящей от смазки головкой, оказался так близко перед ним, что он совершенно растерялся. Это ни на йоту не успокаивало нервы. Он, как за спасительную соломинку, ухватился за бёдра Адама и посмотрел на него ищущими глазами. Тот нежно погладил Томми по лицу, провёл рукой по волосам и застыл, только пальцами перебирая отросшие волоски на нестриженном затылке. - Помнишь, что было в библиотеке? Когда я сделал это для тебя? – спросил он. Томми кивнул, и рука медленно переместилась на шею. - Начни с этого, - большой палец стал мягко надавливать на ямку под нижней губой, заставляя приоткрыть рот. – Не торопись. Томми никак не мог отважится даже пошевелиться, он до сих пор не верил до конца в реальность происходящего и в попытке убедить самого себя ещё крепче впился пальцами в Адама. - Не думай ни о чём, - Адам видел его сомнения. – Всё хорошо. Я скажу тебе, что делать. Томми послушно раскрыл рот, бережно вобрал головку и, нерешительно заскользив по стволу, самую малость инстинктивно сжал губы. Ощущение тяжести на языке усилилось, вкус солоноватой и тёплой кожи стал ярче, и сдавленный стон Адама не заставил себя долго ждать. - Возьми так глубоко, как только сможешь, - голос был напряжён. Томми миллиметр за миллиметром продвигался выше по стволу, пока стенки горла не стали преградой. Он испугался подступившего вдруг неприятноно ощущения и отстранился. - Всё хорошо, - Адам погладил светлые волосы. – Ты только не торопись. Адам пристально смотрел на него с терпеливым предвкушением. Но не выдержав такой взгляд и пары секунд, Томми постыдно спрятал глаза. Ему всё время казалось, что он делает что-то не так, как надо, не так, как от него ждёт Адам. - Отпусти немного назад. А потом пососи. Не сильно, чуть–чуть совсем. Ты сам поймёшь, когда надо будет сильнее. Томми делал всё, стараясь безукоризненно следовать словам и советам Адама, и, как самую лучшую похвалу, каждый раз слышал его негромкие всхлипы в ответ. - Ещё, - просипел Адам. Как это не было удивительно для него самого, у Томми довольно быстро всё стало получаться. Он сумел найти нужный ритм и сочетание ласк, при которых обоим было хорошо. Он даже осмелился снова посмотреть вверх на Адама, но увидел только полуприкрытые от удовольствия веки и распахнутые губы, в стонах шепчущие какие-то благодарные нежности. Ему показалось это отличным знаком, и он задвигался быстрее. С каждой минутой всё становилось проще и естественней, и Томми уже и сам не знал, чего так боялся. Очередной особо яркий вскрик Адама, и вдруг пришла непонятно откуда взявшаяся уверенность в себе: мозг ещё решал, а рука сама опустилась по стволу, слегка пережимая член у самого основания, и язык заиграл, обводя каждый изгиб, едва не вырисовывая кончиком замысловатые узоры. А в следующую секунду раздалось слетевшее в пересохших губ «о боже!», и настойчивые пальцы знакомо зарылись в волосах на затылке, заставляя внутри всё переворачиваться. - Томми… так ... меравильосо, аморэ… - Адам притянул его ближе, так, что Томми мог совершать только частые короткие движения. - Да… продолжай… пожалуйста… Всё пространство маленькой тесной гримёрной было заполнено прерывистым дыханием, сдавленными стонами и влажными звуками, кружащими голову и подстегивающими возбуждение обоих. Томми чувствовал то длинные пальцы, что, мазнув под подбородком, пробегали по шее и обратно, расслабляя и разминая мышцы, то тёплую ладонь на горле, что наглаживала нежную кожу. Он был уверен, что глаза напротив сейчас упоенно блестели, а сам Томми, утопая в голосе Адама, почти напрочь позабыл о своих страхах. - Всё хорошо, не останавливайся. Просто верь мне. И Томми верил, когда Адам попросил замедлить темп, когда сам стал толкаться ему в рот, сначала робко и едва ощутимо, по-прежнему не убирая ласкающей ладони с напряжённо выгнутой шеи, а потом, руками удерживая Томми на месте, - медленно и широко, но осторожно, пока головка не упёрлась в самое горло. И все же Томми оказался не готов к такому. От неожиданности он запаниковал и вопрошающим взглядом взметнулся вверх. - Не бойся, аморэ, - глаза в глаза. Голубые, казалось, совсем опьянели, глядя в растерянные карие. – Просто расслабься. – Томми постарался расслабить горло, пытаясь дышать через нос и, как только мог, сдерживаясь, чтобы не давиться, когда ощутил, как напряжённая плоть беспрепятственно скользнула глубже. – Томми, всё хорошо. У тебя всё получиться. Хотя Адам и просил ни о чём не думать, а просто делать, в голове у Томми был кавардак. С одной стороны, он переживал о том, что собственные глаза-предатели его выдали, и Адам заметил его панику. А с другой стороны, он ловил себя на мысли, что ему чертовски нравилось всё происходящее, и даже это странное ощущение в горле, если немного привыкнуть к нему, казалось таким интимным. А ещё сомкнутый в кольцо рот, когда губы чувствовали каждую венку, каждый сантиметр нежной кожи. И довольные стоны, жалобные всхлипы и порой нетерпеливые ласки, что были откровеннее слов... - А сейчас сглотни... Томми почувствовал, как от глотательного движения стенки горла сократились и сжались вокруг горячей пульсирующей головки. От резко-сладкого укола Адам тут же сильно зажмурился, одной рукой начисто запутавшись в мягких, светлых волосах, а второй схватившись за угол стола позади в качестве опоры. - Ещё, - почти отчаянное требование. Томми послушно снова сглотнул, потом ещё раз. И ещё, теперь, скорее, уже рефлекторно, при виде чистого экстаза от будто неземных наслаждений на лице Адама. - Да, Томми... - Адам едва дышал. - Ещё… о боги, Томми… В горло выплеснулась горячая влага, и Томми всем телом ощутил накатившую дрожь Адама. Он сам подался вперёд, вбирая его достоинство как можно глубже и снова сдавливая, пока самому хватало воздуха. Он был просто заворожен тем, как выглядел сейчас Адам: рот, застывший в немом крике, глаза, лихорадочно сжатые от острых толчков блаженства, капельки пота, поблескивавшие на раскрасневшейся коже, и сладко-надрывная истощающая судорога оргазма, волной прокатившаяся по всему телу. О, да, Томми непременно хочет видеть эту картину снова и снова. И творцом этого шедевра каждый раз должен быть только он сам. Томми всё ещё везде чувствовал вкус Адама: в горле, на языке, на губах, и на подушечках пальцев – и, отдышавшись, он не смог сдержать блаженную улыбку. Ему казалось, он вёл себя сейчас, как последний идиот, но такой счастливый. Он ещё раз в перевёл взгляд на член Адама, весь в следах от размазанной красной помады, которую Сутан ещё полчаса назад так старательно наносил на губы Томми. Оба многозначительно переглянулись и весело рассмеялись. - Не дай бог Сутану увидеть твоё лицо, - поправляя одежду, сказал Адам. – Он сначала забьётся в конвульсиях, а потом замертво свалиться в обморочном состоянии. Он помог Томми подняться с пола, поддерживая за плечо, обнял и уютно устроил его бессовестно растрёпанную голову у себя на груди. - Ну как? – с замиранием в душе поинтересовался Томми. Звук его слов приглушала пышная рубашка Адама, превращая их в шёпот. - Идеально, аморе, - ответил Адам, целуя взъерошенную светлую макушку. - Ты идеальный. Тут раздался протяжный скрип, и в дверном приёме показалась голова Сутана. Убедившись, что в комнате больше не происходит ничего, для глаз других непредназначенного, он полностью распахнул дверь и смело вошёл. - Время вышло, мии кари, - хлопая с ладоши, объявил. – Шоу должно продолжаться… Ого… к чёрту шоу, Адам, что ты с делал с его лицом? *** - Тебе понравилось в театре? – Адам задал каверзный вопрос, когда они уже возвращались в консерваторию. - Да, - охотно ответил Томми, – и очень, – заливаясь пунцовым румянцем при мысли о том, что произошло в гримёрке. - Мне тоже, особенно некоторые моменты, - Адам игриво улыбнулся. - Но мне показалось, тебе и всё остальное было интересно, да? - Да! Обычно люди этого не видят, наверное. Так здорово наблюдать за всем, что происходит за кулисами, помогать музыкантам с инструментами, помогать с декорациями на сцене… - … и с шикарными нарядами и гримом, - добавил Адам. – Да, Сутан умеет обращаться с кисточками и красками, он настоящий художник. В любом случае, было приятно начать день с любования его прекрасным созданием. От таких прозрачных намёков Томми покраснел до самых кончиков ушей. Он очень сожалел, что вынужден был снять свой наряд и смыть грим перед тем, как покинуть театр. Но нельзя было расхаживать по городу в таком виде. - А ты раньше уже бывал в опере или театре? Томми покачал головой и уставился себе под ноги. - Нет, у нас обычно не было много денег и такие развлечения, как опера, были не по карману, - сказал он. - И ты ни разу не был в опере даже с тех пор, как попал в консерваторию? - Нет, - ответил Томми. – Ну, таких, как я, не очень-то любят и далеко не везде пускают. Оба замолчали. Томми смутился от того, что пришлось рассказать, что он вырос в бедной семье. Но потом вспомнилось, что и прошлое Адама не было таким уж безоблачным, и, в роде как, всё уравновесилось. - Ты обязательно -обязательно должен увидеть настоящую оперу, - воодушевлённо нарушил тишину Адам. – На следующей неделе мой дебют, и я хотел бы, чтобы ты пришёл. Томми неуверенно скользнул взглядом по лицу Адама и заулыбался. - Я бы, честно, очень хотел, но не знаю, смогу ли. Не думаю, что меня отпустят. - О, пожалуйста. Ты же сумел пробраться сюда во время репетиции, когда в зале не было ни одного зрителя. Уверен, в этот раз ты сможешь затеряться в толпе и спокойно пройти в зал. Они уже подошли к консерватории, когда Адам остановился возле лестницы и, преграждая Томми дорогу, повернулся к нему. - Я действительно очень хочу, чтобы ты пришёл, - произнёс он. Томми не мог сказать «нет», глядя в такое одухотворённое лицо. Он понимал, что это много значило для Адама. - Я что-нибудь придумаю, - пообещал он. – Я приду. - Томми, - из-за колонны послышался голос маэстро Дюранте. – Мы можем с тобой поговорить, пер фаворе? - Да, конечно, - выглядывая из-за плеча Адама, ответил он. Мальчики переглянулись между собой, и, молча прощаясь, Адам легко кивнул головой, давая понять, что, как обычно, вечером они увидятся в одном из музыкальных классов. *** - Закрой дверь и присаживайся, - сказал Дюранте, когда Томми вошёл в его кабинет. Томми с опаской сел на кушетку возле большого камина, и маэстро, всем телом развернувшись к нему за рабочим столом, приветливо улыбнулся. - Как у тебя дела? - Неплохо, наверное, - Томми пожал плечами, подозревая подвох. - Мальчик мой, всё хорошо, - заметив волнение в поведении своего воспитанника, маэстро постарался успокоить его. – Я только хочу посоветоваться с тобой. Томми согласно махнул головой, но он не понимал зачем. Почему Дюранте всегда так интересуется его жизнью? - Ты всё ещё не против убирать музыкальные классы по вечерам? – спросил маэстро. - Не против, - последовал тихий ответ. - Тем более после того, как особенный друг стал присоединяться в тебе каждый вечер, - добродушно добавил маэстро. О, так вот, в чём дело. Его дружба с Адамом. Верди, наверное, всё же добился своего, и им запретят общаться. Но они всё равно найдут выход. Непременно. Томми нервно прокашлялся, пытаясь придумать, что же сказать, чтобы не начать защищаться, но это оказалось не к чему. - О, Томми, я нисколечко не возражаю, - поспешил успокоить Дюранте. – Наоборот, я рад, что вы есть друг у друга. По-моему, вам обоим уже давно пора было найти настоящих друзей. Томми всё ещё недоверчиво уставился на него. Он рад? - Я также знаю, что последнее время ты часто бываешь в музыкальной библиотеке, - продолжил он. – Я заинтригован, дитя моё. Тебе интересна музыка? Томми не знал, что и сказать. Это был совсем не тот разговор, которого он ожидал. Он едва вымолвил короткое «Да» и, собравшись с мыслями, объяснил: - Ну... то есть, мне нравится музыка. Я не раз читал о сочинении музыки, и просто… и мне стало интересно. Вот и всё. Дюранте одобрительно закивал. - А ты уже что-нибудь пробовал писать? - Эммм… - Томми сглотнул, вдруг растеряв всю веру в себя. Ну, да, он стянул как-то несколько нотных листов в одном из классов, когда прибирался там, и потом пробовал что-то сочинять, но у него пока получалось не очень складно. - Я спрашиваю тебя об этом, потому что хочу предложить тебе пройти курс по музыкальному сочинительству, который начнётся через две недели, - сказал Дюранте. – Он как раз для начинающих композиторов и подходит для тебя. Я бы хотел дать тебе возможность попробовать свои силы. Если ты, конечно, сам пожелаешь. - Я? – переспросил Томми в глубочайших сомнениях, понимал ли маэстро, что разговаривал сейчас с нищим сиротой, а не с будущим музыкантом. - Да, ты, - улыбаясь, повторил Дюранте. – И не волнуйся, я пока не выжил из ума. Но ты однажды должен будешь покинуть это место, и если ты хочешь пойти по музыкальной стезе, я хотел бы, что бы ты был к этому готов. Когда-то тебе придётся самому зарабатывать себе на жизнь. Томми безумно хотел узнать о музыке больше, но он никогда не думал об этом серьёзно. Музыка – это полёт фантазии, вовсе не самый практичный способ для таких, как он, зарабатывать достаточные деньги. Да и специальный курс, который предлагал маэстро, стоил недёшево. - Я, наверное, не смогу заплатить за него, - с грустью произнёс Томми. - Я и не ждал этого от тебя, - сказал Дюранте. – Если ты захочешь пойти на эти занятия, то пойдёшь. Я не жду от тебя ничего, кроме усердия в обучении. Эти слова в голове не укладывались, и едва верилось во всё услышанное. Томми, вдохновлённого, распирало от желания рассказать обо всём Адаму. «Почему ты?» Этот тоненький голосок где-то в подсознании постоянно задавал один и тот же вопрос: почему он всегда так заботиться о Томми? Но сам Томми не знал ответа. Он только гадал, почему старый маэстро по собственной инициативе принимал такое большое участие в его жизни. Но сейчас он готов был согласиться на этот курс и с нетерпением уже ждал начала. - Так мне вносить тебя в список учеников? Томми уверенно кивнул. - Да, я хотел бы этого. - Договорились, - теперь Дюранте был доволен, но его голос значительно посерьёзнел. – Значит, в таком случае, я полагаю, тебе необходимо начать посещать оперный театр и другие музыкальные заведения. И поскольку твоё текущее обучение не предполагает этого, консерватория позаботиться, чтобы тебя пропускали на подобные представления. А также предоставит соответствующую одежду. - Что? – Томми открыл рот в изумлении. Всё это настораживало. Не верилось в такую щедрость. В чём его выгода? Зачем Дюранте делает это? - Это инвестиция в будущее, - маэстро не преминул разъяснить сомнения в глазах мальчика. – Ты не сможешь писать музыку, если никогда не был на мероприятиях, для которых собираешься сочинять сам. Томми вспомнил о предстоящем концерте Адама. Если Дюранте сдержит своё обещание, то ему не придётся думать, как пробраться в оперу. И одежда на нём будет другая, красивая. И Адам будет им гордиться. - Эмм.. ну, скоро будет одно представление… - решился Томми. - Ах, да, дебют Адама, - Дюранте сразу догадался, о чём шла речь. – Да, театр Ласкала имеет репутацию вершителя судеб кастратов. Это может стать весьма захватывающим событием. Уверен, для Адама твоё присутствие станет хорошей поддержкой. Так что ты пойдёшь туда, Томми. Это будет твоё первое оперное представление. Душа Томми ликовала, а сам он боялся поверить, что всё это было правдой. На самом деле, весь этот день был просто нереально волшебным. И если это был всего лишь сон, то Томми не желал бы никогда просыпаться.