Антхольц

      Проснувшись с утра, я почувствовал себя таким отдохнувшим, будто и не бежал вчера индивидуалку. Кантен уже ушел на завтрак. Приведя себя в порядок, я тоже поспешил в столовую, решив начать день видеоблогера традиционно с фотографии своего завтрака.       Вот за что я люблю Италию и непосредственно Антхольц, так это за вкусную еду. Здесь любой может выбрать себе блюдо по вкусу и поесть вдоволь. Тщательно снимаю бесчисленные ряды макарон, фруктов, салатов, мяса и прочих изысков местной кухни. Итальянки захихикали, видимо принимая меня за деревенщину, пришедшего во дворец к царскому столу. Нисколько не смутившись и собрав достаточно материала, убираю телефон и, наконец, берусь за тарелку.       Выбрав себе легкий завтрак чемпиона из яичницы, кучи маленьких сосисок, салата из свежих овощей и хлеба, я оглядел зал в поисках места. Французская команда сидела отдельно, что меня полностью устроило, так как в последнее время к нам за стол зачастили Свендсен с Бе. И ладно бы они просто садились и молча ели, так нет, им приспичивало начинать травить байки со сборов и своей личной жизни. Каждая история заканчивалась громкой фразой: «И я кончил!», после чего дикий хохот разносился по столовой, заставляя всех оборачиваться в поисках источника шума.       - Доброе утро, - поприветствовал я всех, подсаживаясь к брату. Тот сдержанно кивнул и уткнулся в тарелку. У остальных были такие же загадочные лица.       - Что происходит? – стараясь не повышать голоса, спросил я. Тонкая струйка пота сбежала вдоль виска.       - А ты давно видел Свендсена? – наконец, нарушил молчание Фабьен, не поднимая глаз.       - Вчера, когда уходил со стадиона, видел, как он бегает, - не моргнул глазом я. – Ну как бегает – ходит быстрым шагом.       - Ну так полюбуйся на нашего красавчика. У кого-то ночь была бурная, - едва успел договорить Клод и указать вилкой на столик позади нашего, как всю команду прорвало, и еле сдерживаемый смех вырвался наружу.       Обернувшись, я понял, что не мои задатки юного фотографа развеселили итальянок и вообще могли завладеть чьим-то вниманием сегодняшним утром. Все взгляды были так или иначе прикованы к норвежскому столу, во главе которого восседал Эмиль в черных очках порноактера, вышедшего из дубля выпить сока и смахнуть пот с натруженного органа. Стекла абсолютно скрывали его глаза, но не могли спрятать припухшую правую скулу и ссадину на губе. Одетый в белое поло, спортивные штаны, с идеальной укладкой, само воплощение стиля, порока и разврата, он потягивал апельсиновый фреш и негромко разговаривал с Йоханнесом.       Незаметно накрыв салфеткой покрасневшие костяшки на правой руке, я спешно отвернулся.       - Ох уж эти горячие норвежские парни, - покачал я головой.       Новый взрыв хохота достиг ушей Эмиля, и он повернулся в нашу сторону. Я каждой клеточкой своего тела ощущал его тяжелый взгляд и все никак не мог набраться храбрости повернуться и, как говорится, встретить опасность лицом к лицу. Послышался звук отодвигаемых стульев, и внутреннее напряжение ушло.       - На стадионе есть одно скользкое место, даже без лыж упадешь и не поймешь, почему так произошло. Мартену повезло, что не он обнаружил его вчера, - раздался вкрадчивый голос у меня над ухом. – Желаю всем приятного аппетита, и пусть сегодня победит сильнейший!       Закончив, норвежец вышел из столовой вслед за своей командой.       - Плохому танцору… - начал я.       - …всегда лыжи мешают, - дружно закончили остальные, мы отпустили еще парочку шуток про норвежцев и разошлись. Ребята ушли готовиться к гонке, я - смотреть горные лыжи.       Надолго моего терпения не хватило, казалось, что жизнь проходит и бурлит за пределами гостиничного домика, а я стою на месте. Тепло одевшись и прихватив свой телефон, я отправился на стадион.       Трибуны были почти полны, болельщики прибывали волнами, заставляя море флагов волноваться. Проходя через тренерскую биржу, я спросил о расстановке сил, предложил свою помощь в поддержке команды, но получил отказ. Что ж, видимо я сегодня свободный зритель с неограниченным правом доступа во все закоулки и тайны биатлонного мира. А поскольку у меня в руках телефон, нельзя упускать полученную возможность поделиться этим со всем миром.       В микст зоне творился хаос. Кто-то разминался, прыгая и бегая, кто-то проверял оборудование, кто-то слушал музыку и настраивался. Включив камеру, я направился к спортсменам. Симон Шемпп шел, радостно напевая себе что-то под нос.       - Эй, Симон, - помахал я ему рукой. Дождавшись ответа, перевел камеру на сборную России. Все парни серьезны, предельно собранны, ни следа улыбки на лице. Еще бы, их лучший финишер сегодня, как и я, отдыхает, а значит борьба будет трудной.       Снова смена ракурса. В объектив телефона попадает чей-то полосатый норвежский зад, усиленно делавший наклоны. Не сдержавшись и вообразив себя супер оператором (сколько раз я думал, что камера во время стрельбы залезет мне в глаз), я начал подходить все ближе и ближе, и ближе, и ближе…       - Все сюда, я поймал шпиона в нашей команде, - подошел Хенрик и протянул руку, здороваясь.       - Что, Фуркад, денег маловато стало, решил на «Сам Себе Режиссер» сюжет послать? – лениво растягивая предложения, прошел мимо Эмиль.       - Да вот хочу компромат наснимать и на PornoHub выложить, - той же монетой отплатил ему я.       Остановившись и потянувшись как кот, он почти по-отечески произнес: «Меньше зависай там, почти все можно найти в реальном мире, надо только знать, где искать». И подойдя, добавил уже тише:       - Мое предложение пари действует в обе стороны. Выиграешь ты - и награда достается тебе, проиграешь - наслаждение буду получать я. Все или ничего.       - С какого хера ты вообще решил, что я соглашусь на подобные условия? Мне далеко не сплющились твои голубые мечты, - мой голос упал почти до шепота. Камера благоразумно была выключена.       - Очень просто. Ты любопытен. Для тебя нет ничего невозможного. С твоим количеством медалей победа теряет свои вкус и прелесть. Я предлагаю новое ощущение победы. Моральное удовольствие, переходящее в физическое, - почти вплотную подошел Эмиль.       - Это противоестественно.       - Это мое желание. Ты вправе отказаться от своего в случае выигрыша, - пожал плечами норвежец и побежал разминаться.       Какого хрена ты творишь, Эмиль?       Стараясь вытряхнуть все это из головы, я вернулся на тренерскую биржу и начал ждать начала гонки. Раздался выстрел, и тридцать биатлетов убежали со старта.       Неужели эстафета всегда так долго длится! Мне казалось, она пролетает мгновенно. Вот ты только дал напутствие первому этапу, а спустя секунду уже стоишь в финишном коридоре, ожидая передачи.       Довольный работой парней, я с нетерпением ждал последней стрельбы, которая могла принести команде Франции бронзу. Но сегодня не наш день, Кантен промахивается и заходит на штрафной круг. Я почти ощутил его собственное разочарование промахами. Что ж, гонка все равно будет красивой, ведь за первое место развернется борьба между Свендсеном и Шемпом. Зная тебя, Эмиль, я бы сказал, что сегодня сборная Германии останется без награды. Какой же долгий последний круг!       Под рев стадиона две молнии вылетают на стадион. Затаив дыхание, слежу за каждым движением, эмоцией на лице, отталкиванием палок, пытаясь предугадать победителя гонки. Вот они пронеслись в метре от меня, не видя никого. Спешно перебежав ближе к финишной зоне, я наблюдаю за последней сотней метров. Эмиль жестко подрезал Шемпа, закрывая ему выход на финальный отрезок. Но тут Шемп слишком близко проехал лыжами от траектории Свендсена, и я почти был уверен, что они упадут, но Эмиль только покачнулся в сторону, избегая столкновения, и потерял мгновение. Джентльмен, мать твою!       Подбодрив свою команду, я переоделся и отправился в тренажерный зал, где в течение двух часов выгонял из своей головы мысли о предложенном пари Эмиля. Неужели он действительно готов так рискнуть ради получения морального удовлетворения при виде меня перед собой на коленях? В глубине души я знал ответ, который хочу ему сказать, но меня пугало то, что этот ответ был готов уже тогда, едва я услышал это предложение.       После сытного ужина я как обычно направился на вечернюю пробежку. Пробегая мимо трибун, я увидел, как от них отделилась тень и направилась ко мне.       - Привет, Эмиль.       - Ты хотел увидеться, - пожал плечами тот, кутаясь в куртку. Почему мне кажется, будто это я пришел на встречу к нему, а не наоборот?       - Я согласен на пари.       - Ага, - зевнул он.       Прождав секунду, я отвернулся и хотел продолжить бег, но меня остановила гигантская лапища, которая сгребла меня в кучу и притянула к владельцу.       - Блять, Фуркад, ты вытащил меня из дома ради того, чтобы сказать, что ты согласен?! И это меня сокомандники называют ёбанным дебилом, когда я пишу в ватсаппе, что не приду на тренировку!       Немного ошеломленный столь пламенной речью, я вытаращил глаза на Эмиля. Тот по-прежнему удерживал меня в объятиях. Я уже и забыл, как уютно он умеет обнимать, заслоняя собой от всех проблем. Опять какая-то гомосятина полезла в мысли…       - Почему именно сейчас тебе пришла эта мысль в голову, Эмиль? – тихо спросил я.       - Про дебила я только сегодня слышал…аа, ты про пари? Понимаешь, я чувствую, что старею душой, становлюсь взрослее, и пока это не наступило окончательно, я еще хочу нагадить на белый рояль.       - Что, прости?       - Это выражение такое. Я хочу почувствовать себя живым, сделать кучу сумасбродных поступков, о которых буду вспоминать, сидя в кресле с чашечкой крепкого портвейна. Да, разумеется, одной из основных целей по-прежнему является олимпийское золото. Но ведь путь к цели тоже очень важен. Почему бы не совместить приятное с полезным, не сделать его чуточку веселее и безумнее?       - То есть за счет меня ты хочешь почувствовать себя вновь молодым? – саркастически уточнил я.       - Ты одно из моих желаний в этой жизни, а я не намерен отказывать себе в чем-либо. Мне кажется, что мы знакомы так давно, что я уже и не помню той жизни, где ты не пытался без мыла влезть на каждый пьедестал почета. В какие-то моменты я уверен, что знаю тебя достаточно хорошо, но каждый раз ты для меня раскрываешься с новой стороны. Сколько раз я поминал твое имя всуе, готовясь летом! Ты – заноза в моих мыслях. И больше, чем победить тебя в гонке, я хочу только отыметь тебя.       Моя шея и щеки покраснели настолько густо, что стало жарко. Такие откровенные вещи я не предполагал услышать. Интимность моменту добавляли руки Эмиля, лежащие на моей талии.       - Эмм…очень познавательно, - неловко улыбнулся я, - Ну, я, пожалуй, пойду…       - А вот почему ты согласился на это пари, понятно и без слов. Любопытство – вот ответ. Жажда новых ощущений. Стремление узнать, насколько далеко я смогу зайти… вот только знаешь что? Вопрос в том, насколько далеко готов ты зайти в поисках ответов на интересующие вопросы.       Поглаживая мою спину, он гипнотизировал меня. Проморгав тот момент, когда он приблизил свое лицо, я едва успел отвернуться, и его обветренные губы коснулись моего уха:       - Знай – меня ничто не остановит, - и отпустил.       По инерции отпрыгнув на два шага, я дышал так, будто пробежал марафон. Усмехнувшись, Эмиль развернулся и ушел.       А мне оставалось только успокоиться и вернуться в расположение команды. Подобное заявление Свендсена меня нервировало и не давало покоя. Никогда прежде я не замечал за Эмилем подобной страсти к чему либо. Хотя, четыре года назад в Нове-Место на чемпионате мира он почти с таким же лицом рассказывал на пресс-конференциях, как отнимал у меня победу и титулы чемпиона мира. Но сейчас-то все иначе, он только что сделал предложение Саманте, я видел их совместные счастливые фотографии. Болезнь подкосила резервы его организма, а несколько лет блуждания в середине протокола должны были отрезвить от юношеских выходок и открыть глаза на реалии жизни. Но сейчас передо мной стоял тот же Свендсен, который снимал штаны на трассе, угонял машины вместе с Бё-старшим и становился звездой любой вечеринки. Я боялся поверить в это, боялся, что мне показалось, и на утро я снова увижу его потухший взгляд       Думая обо всем этом, я зашел в номер. Кантен лежал на боку, отвернувшись к стене, столь потерянный и одинокий, что мне стало не по себе.       - Эй, перестань во всем винить себя и начни думать разумно. Такое могло произойти с кем угодно. Не ты первый, не ты последний. Каждая сборная прошла через это и не раз, - я похлопал его по ноге.       - Я подвел команду, - угрюмо донеслось из-под одеяла.       - Ты думаешь, я не подводил команду? Тогда вспомни эстафету в Эстерсунде, где я намазав, да еще и не пробежав штрафной круг, получил три минуты штрафа и чуть не был дисквалифицирован.       - Ты лидер команды…       - И ты хочешь сказать, что тренер бросился мне на шею, рыдая от умиления после этого? – улыбнулся я его логике.       - Нет, но лидеры практически не ошибаются, а я и в прошлом эстафете намазал.       - Скажи это лучше Свендсену, который в Сочи лишил всю команду не только звания олимпийских чемпионов, но и вообще какого-либо призового места. Ему будет приятно это вспомнить, - мстительно добавил я последние слова.       Кантен тоже улыбнулся, и мы еще минут пять перемывали косточки сборным, запоровшим эстафеты из-за каких-то курьезных случаев.       Ощутив, что атмосфера в комнате потеплела, я быстро сходил в душ. Кантен все еще лежал без сна, но на его лице потихоньку расцветала несмелая улыбка. Выключив свет, я нырнул в постель.       - Свендсен сегодня тоже подвел команду, - прошептал Кантен, разворачиваясь ко мне лицом.       - Грешно смеяться над сирыми и убогими, - назидательно проговорил я и зевнул. - Перестань себя накручивать. Завтра будет новый день, и тебе представится шанс доказать всем, что с тобой надо считаться.       - Спасибо, спокойной ночи, Мартен, - прошептал француз, но ответом ему уже была тишина.