Очарование

      Особняк внутри омерзительно утончённый, у Зеро сводит скулы от помпезного величия дома и многочисленных красных тонов. Тело Зеро сводит судорогами, когда он в очередной раз пытается противиться приказу вампира. Лицо Мастера ещё недавно не вызывающего ничего, теперь вызывает в Зеро отвращение.       Вампиры омерзительны, из раза в раз повторяет про себя Зеро, будто это может помочь ему.       Входная дверь хлопает, и Зеро напрягается, поддаваясь беснующимся инстинктам вампира. Голодный рык вырвался из его горла, и тело рвануло вперёд на звук чужого биения сердца. Однако вгрызться в так манящую шею не удалось, чужие руки заключили его в стальные объятья, а зубы с силой клацнули у самого уха мужчины.       — Зеро? — удивлённо и в некоторой степени рассеяно спросил человек.       В затуманенном голодом сознании Зеро не сразу возникла мысль-ассоциация, что человек с такой манящей кровью перед ним его дядя, Ли Леви. Но даже когда осознание того, кто стоит перед ним, пришло к Зеро, это не вернуло ему разума. Голодный рык уровня «Е» вновь вырвался из его горла, вязкая ядовитая слюна потекла изо рта, багряные глаза безрассудно смотрели в лицо Леви.       Жёлто-зелёные глаза Леви, не отрываясь со смесью жалости и сожаления, смотрели в лицо Зеро. Он не боялся своего обезумившего племянника, продолжая надеяться на что-то. На призрачный шанс того, что Зеро сохранит свой разум и не умрёт от многочисленных мутаций.       — Открывай дверь! — резко одёрнул Леви Мастер, крепче сжимая Зеро в тисках. — У нас не осталось времени на подготовку! И моли всех Тёмных богов, чтобы у нас всё получилось!       Путь в подвал для Зеро смазывается в многочисленный хоровод из алых разводов и едва достигающего его сознания чужих голосов. Для Мастера и Леви путь до подвала омрачается непрекращающейся борьбой с Зеро и скулежом почти уровня «Е». У Зеро сильная воля, потому что не каждый обращённый смог бы сдержать свой голод и свои инстинкты в узде целый год. Но её всё равно не достаточно, чтобы прожить так всю жизнь. Зеро был обречён идти на поклон к вампирам, если бы не одно но.       У Леви и Зеро был Мастер.       Тот самый Мастер, к которому так стремился попасть Зеро, тот древний вампир, что когда-то решился запечатать суть и кровь своих потомков. Родоначальник клана Ли и Кирию. Величайший из предков Зеро.       — Силён, — поражённо выдохнул Мастер.       Леви бросил косой взволнованный взгляд на Мастер, но на лице того не отразилось и сотой доли волнения Ли. О, будь Мастер чуть менее уставшим от жизни, и будь связь крови между Леви, Зеро и Мастером сильней, он несомненно бы волновался так же сильно как в тот день, когда проводил ритуал над своими детьми.       Подвал Мастера был глубоким с высокими стенами и въевшимся запахом крови и смерти. Древние, наполненные силой, символы цепями опоясывали каменные стены, а в глубине подвала неподвижной глыбой застыл алтарь. Каждый раз, спускаясь в подвал и видя это, у Леви сбивалось дыхание, а сердце на несколько минут замирало. Однако в этот раз времени на восхищение не было.       Мастер крепче сжал Зеро, ещё недавно черные глаза вновь запылали багрянцем, клыки его удлинились и были видны из-под губы. Зеро взвизгнул, ощущая, как давит на него сила чистокровного, и дёрнулся ещё сильнее, его инстинкты кричали об опасности и угрозе. Стальные тиски рук Мастера разжались, и Зеро не раздумывая рванул вперёд, прямо на алтарь.       Возможно, будь Зеро чуть более разумен, он бы понял, что он не вырвался, а его отпустили. Возможно, будь у Зеро опыт общения с чистокровными вампирами, не считая Хио и мимолётных встреч с Кураном, он бы понял, что чистокровные вампиры никогда и ничего не делают просто так.       Зеро радостно взревел, празднуя свою мнимую победы. И уже в следующую секунду оказался распят на алтаре. Руки Мастера вдавили плечи Зеро в холодный камень, а колено надавило на живот. Леви, который по прежнему стоял у дверей, рванул вперёд к лежащим на полу цепям, чтобы заковать руки и ноги Зеро.       Когда последние кандалы защёлкнулись на лодыжках Зеро, Мастер чуть устало вздохнул и окропил алтарь своей кровью. Тёмно-красные грани камня сверкнули в неясно свете подвала, и Зеро жадно, заинтересованно втянул в себя воздух, багряные безумные глаза его заинтересованно следили за Мастером.       Движения Мастера были отточенными и уверенными, он смешивал кисло пахучие смеси в кубке, лил свою жгучую кровь и жадно с присвистом дышал. Леви стоящий чуть позади Мастера лишь наблюдал, изредка подавая и принимая всё новые и новые смеси. В кубках бурлила, пузырилась и шипела очередная магическая дрянь, цвета этих смесей варьировались от серого, бурого до ядовито-зелёного. Будь Леви чуть более искусен в алхимии и магии, он бы без труда знал эти зелья и смеси, но к этому у него никогда не лежала душа. Последний кубок был золотым с благородными камнями, а внутри него плескалась нечто чёрное и густое, пахнущее кровью.       — Подашь кубки в обратном порядке, — не оборачиваясь, обронил Мастер, вытаскивая из складок своей одежды кинжал.       Кинжал был кривым, матово-черным и вызывал подспудный страх. Зеро взвился, дёрнулся, пытаясь уйти от кинжала. Алтарь вновь сверкнул кровавыми гранями, и тёмные жгуты рванули Зеро, привязывая его к камню. Первое прикосновение кинжала практически нежное, они лишь едва царапает кожу, второе уже сильнее, а последнее у самого сердца почти пробивает кость. Зеро скулит, воет, захлёбывается ядовитой слюной и плачет. Но в Мастере это не вызывает ровным счётом ничего, в то время как Леви уже готов пожалеть о своей просьбе.       Ритуал пробуждения крови и сути сложный, долгий и требует стальной воли. Если ведущий усомнится, позволит своей руке дрогнуть, то ведомого ждёт лишь смерть, очень мучительная смерть. Потому Леви молчит, поддаёт кубки и безмолвно наблюдает за муками Зеро. Какие-то смеси Мастер вливает в Зеро, другие проливает на символы начерченные кинжалом.       Время пробегает стремительно и вместе с тем медленно, когда Мастер кусает собственное запястье, позволяя багряной почти чёрной крови стекать на ладонь, Леви лишь едва заметно вздрагивает. Подвал заполняет собой пряный аромат, Зеро вновь рычит, тянется вперёд, желая поймать такую манящую кровь, и униженно скулит, когда его голову придавливают к алтарю.       — Кровь от крови моей, — произносит слова Мастер и протягивает кровоточащую руку к губам Зеро, не давая вцепиться в неё. — Плоть от плоти моей, — и клыки Зеро выдирают кусок мясо из запястья Мастера. — Суть от сути моей, — шепчет он, и клыки пронзают плоть Зеро, впрыскивая яд.       Зрачок растворяется в дьявольском багряном огне, и алтарь шипит, плавится, запечатывая в себе Зеро. Когда красный прозрачный камень поглощает тело, Мастер устало отходит назад.       — Мастер? — осторожно зовёт его Леви, опасаясь нарушить ход ритуала.       — Всё хорошо, — лож срывается с губ Мастера легко и привычно. — Через три дня и две ночи саркофаг должен треснуть.       Мастер идёт неспешно и плавно, опасаясь, что Леви заметит, как кружится от слабости его голова. Он знает, что ритуал пошёл совсем не по плану, и он отдал гораздо больше, чем нужно, вот только говорить об этом совершенно не хочется. Когда впереди всё застилает тьма, Мастер не сбивается с шага лишь из-за того, что прекрасно знает свой дом.       — Леви, ты же понимаешь, что Зеро нужно будет обучить?       — Конечно, я думаю Тога согласиться продолжить его обучение.       Мастер молчит, недовольно поджимает губы и оборачивается на голос, потому что тьма всё ещё закрывает его взор. Леви треплет конец туго заплетённой косы и продолжает перебирать в уме охотников, что согласились бы обучать Зеро, не сразу замечая гнетущую тишину. Ли простительно незнание очевидных для вампира вещей, потому что сам он охотник.       — Зеро будет обучаться у меня, — убеждённо говорит Мастер. — Или ты хочешь, чтобы каждый узнал, что твой племянник больше не уровень «Е»? Назови мне особенности чистокровных вампиров.       — Это зависит от рода, — недоуменно отвечает Леви. — Но основные — это скорость, сила, выносливость, слух и зрение…       — А так же очарование. Очарование, которое Зеро не сможет контролировать, перескочив сразу несколько непреодолимых ступеней.       — Но разве очарование не базовая способность вампиров, на которую чистота крови не влияет?       — Никто не знает, от чего зависит очарование, — согласился с Леви Мастер. — Вот только видел ли ты когда-нибудь, мерзкого полутрупа способного влюбить в себя жертву? Разве стоит им увидеть их истинное обличье они в ужасе не бегут?       Леви промолчал, потому что противопоставить Мастеру было нечем. Уровень «Е» действительно обладал самым слабым очарованием, которое действовало на жертву лишь до тех пор, пока она не видит лица вампира.       Следующая встреча Ли и Мастера состоялась через три дня и две ночи. Они вновь стояли в подвале, наблюдая, как мелкими трещинами покрывается саркофаг и осыпается на пол. Леви знал, что видит подобные в первый и последний раз в жизни, а ещё он знал, что никто и никогда не должен узнать об этом. Ещё он надеялся, что девчонка Куран привяжется к Зеро достаточно сильно, чтобы встать на его сторону и защитить. Сама по себе девчонка была бесполезна, но у неё был брат-наречённый, который и был способен предоставить эту защиту. Леви не слишком хорошо разбирался в родственных связях вампиров, примеряя на них человеческие мерки, потому что даже будучи детьми одних и тех же родителей, вампиры могли даже не считаться кровными братом и сестрой. Единственное в чём был уверен Ли, так это в том, что Куран Канаме обязан взять в жёны Юуки, слишком велик был шанс рождения слабой крови.       Занятый своими размышлениями, он совершенно пропустил момент того, как Зеро сделал первый вдох. Широко распахнув фиолетовые глаза, он поражённо выдохнул: «Дядя».       — Зеро, — кивнул он головой, а затем перевёл вопросительный взгляд на Мастера, который проигнорировал его немой вопрос.       — Здравствуй, сын.       Зеро молчал, недоверчиво смотрел на Мастера. Сначала он прикрыл налившиеся багрянцем глаза, и удушливая волна очарования сладкой патокой заполнила помещение. Леви пошатнулся, ощущая, как что-то сдавливает его со всех сторон. Вбитые годами охоты инстинкты и рефлексы возобладали над ним, и он уже потянулся к оружию, когда Мастер перехватил его руки.       — Возьми себя в руки, сын.       — Да, отец, — подчинился Зеро.       Мастер знал, что Зеро ещё не до конца осознал себя, и подобное послушание было лишь залогом инстинктивного подчинения старшему. Осознавал Мастер и проблемы, которые непременно возникнут через несколько дней. И самой главной из них было не обучение, а нежелание Зеро признавать свою суть. Для многих обращённых поднятие по иерархии вампиров осложнялось именно этим чисто психологическим блоком и нежеланием признавать свою суть. Во времена династии Алнвик знание об этой способности обращённых были общедоступны, вот только тогда понятие обращённый отличался от просто укушенного. Мастер прикрыл глаза, в последнее время воспоминания о былых временах настигали его всё чаще и чаще.       — Добро пожаловать в этот мир, дитя, — подавая Зеро ладонь, сказал Мастер.       Глаза его пылали дьявольским едва сдерживаемым огнём. Зеро крепко сжал протянутую ладонь, ощущая напрягшиеся узы родства, вне всяких сомнений перед ним стоял его отец. Воспоминания о жизни будучи человеком воспринимались искажённо и размыто, понимание того, что человек перед ним когда-то был ему дядей не мешало в полной мере осознавать, что теперь он ему никто. Потому что Зеро не чувствовал между ними родства.       Леви, стоявший рядом с ними, явственно почувствовал себя лишним. Однако горечи или сожаления Ли не почувствовал, понимая, что за всё и всегда нужно платить.       — Я рад, что с тобой всё хорошо.       Зеро криво улыбнулся, не зная, что сказать в ответ. Впервые за последний год он почувствовал себя практически свободным. Часть Зеро, которой претило быть вампиром, радовалась присутствию дяди, ещё не вполне осознавая, что именно произошло.       — Запомни, теперь ты Варгоши, — в какой-то степени торжественно провозгласил Мастер.       Это был первый раз, когда после падения династии Алнвик, Мастер произнёс имя своего рода. Ни Леви, ни Зеро не могли понять всю важность момента, не могли они и знать о том, в чём сила этого рода.       — Прежде чем мы покинем подвал, — тем временем продолжил Мастер, — я хочу сделать тебе дар.       Мастер развернулся к дальнему шкафу, чтобы достать пыльный и старый футляр. В неясном свете едва ли можно было разглядеть серебряную розу.       — Это Кровавая роза, и она несколько своенравна, но тебе подойдёт.       В тёмном и пыльном футляре на бархатной подушке лежал пистолет.