Очарование

      У Мастера жестокие и болезненные уроки. Для Зеро в особенности тем, что он вынужден подчиняться старшему в Роду, вопреки своей воле. Монстр внутри Зеро скулит и радостно подвизгивает, стоит Мастеру проявить и толику тепла.       Зеро претит мысль о том, что он сам рад чужому теплу.       И хотя каждое утро и каждую ночь Зеро говорит, что Мастер ему совершенно чужой, когда в кошмарах приходит ХиоШизука, он уходит к Мастеру. Что руководит им в тот момент, Зеро не знает, да и боится узнать. Мастер не прогоняет его, только крепко обнимает и в самые уши шепчет.       - Запомни и отомсти.       Эти слова пропитывают Зеро, они придают ему сил, дают цель. И в одну из ночей Зеро не приходит к Мастеру, потому что с утробным рычанием вгрызается в шею ХиоШизуки. Кровь из прокушенной шеи заливает Зеро лицо, пачкает одежду и гнилистым запахом пропитывает всё вокруг. ХиоШизука смеётся, сакура за её спиной цветёт, но Зеро видит, чувствует, как страх пропитывает собой каждую чёрточку вампиршы, он не знает, что в тот момент, как никогда похож на КуранаКанаме.       Больше во снах ХиоШизука не приходит к нему.       Однако Зеро вновь снятся сны. Он видит чужие жизни и проживает их как свою. Он весело смеётся со своим женихом, которого ненавидит больше жизни, когда он – Мария Варгоши. Он утробно рычит и глухо отдаёт приказы об отступлении, будучи Антонио. Он насмешливо скалит зубы в казематах замка Рода Бланко, когда проживает жизнь ЛюциусаВаргоши. Кристоф Варгоши в его снах забывается с проститутками и уходит в пьяный угар. Массимо же всё глубже и глубже погружается в магию, желая уничтожить самую большую слабость вампиров – боязнь солнца. Лилит, впрочем, волнует другой вопрос, ведь она жаждет иметь детей.       Эти сны сводят Зеро с ума, иногда ему кажется, что ненависть к мерзким отродьям – вампирам, умирает в нём. Тогда Зеро вспоминает ХиоШизуку и КуранаКанаме, и ненависть разгорается в нём с новой силой. Он предпочитает не замечать, что ненависть эта затрагивает только их двоих, он не понимает, что Мастер умело взращивает её.       Занятия с Мастером скорее похоже на литературу в школе, слишком много книг и рассказов и мало действий. Зеро любит книги, любит магию, но это слишком сильно напоминает ему о матери. Мастер говорит, что это пригодиться Зеро, совсем как говорила мать. Отчего вдвойне больнее.       Зеро не замечает, как лицо отца из его памяти стирает время, как на его место приходит аристократичное лицо Мастера и его тёмные, опасные глаза.       Жизнь в доме Мастера течёт в особом ритме. Домашние хлопоты и рассказы Мастера, перемежаются книгами и стрельбой из пистолета. Иногда он теряет счёт времени и забывает о том, что он фактически пленник Мастера. Отрезвляют Зеро лишь трапезы, где на завтрак, обед и ужин подают бокал свежей крови, но со временем и это перестаёт быть таким пугающим.       Зеро почти принимает обновлённого себя, когда в тихую и размеренную жизнь врывается Леви.       Его дядя почти не изменился, разве что ещё больше стал походить на женщину, плавностью движений да белизной кожи. Но за ярким, женским макияжем Зеро видит острые жёлто-зелёные глаза и частокол клыков, по какому-то недоразумению выглядевших человеческими зубами. Зеро совершенно не узнает своего дядю, потому что для чистокровного вампира, коим теперь Зеро и является, облик Ли отвратителен и ужасен. Леви выглядит как насмешка над всем, что Зеро постиг, монстр по ошибке сохранивший безобидный, человеческий вид.       - Дядя, - сухо отвечает на приветствие Зеро, не решаясь подойти в радушно открытые объятья.       - Ты совсем не любишь своего дядюшку, - на распев произнёс Ли.       - А чего ты ожидал, приходя в этот дом в таком виде? Пришёл сюда в наряде, будто подосланный убийца и надеешься на радушный приём? Смывай косметику, - раздражённо бросил в него влажное полотенце Мастер.       - При всём моём уважении к вам, Мастер, это невозможно. Я приехал напомнить, что время обучения Зеро подошло к концу, - стирая всякую дурашливость с лица, ответил Леви.       Ни Мастер, ни Леви не заметили, как поражённо раскрыл глаза Зеро, как паника и ужас отразились на его лице. Мир за пределами этого дома и леса был чужим и далёким, в нём жила ХиоШизука и его предатель-брат, а участь самого Зеро была предрешена.       - Уже? – поражённо выдыхает Кирию, совершенно не горя желанием покидать чужой дом.       - Ты говорил о пяти, - недовольно поджимает губы Мастер, - а прошло только три месяца.       Леви вздыхает, бросает слегка опасливый взгляд на Зеро, но ловит лишь упрямый взгляд Мастера и сдаётся. Отряхивая рукава кимоно, он отходит к окну, наблюдая за привычным для этого места действом. Сколько себя Леви знал, в этом лесу всегда падал снег.       - На возвращении Зеро настояли Советники, они и так не довольны тем, что я дал разрешение Кроссу на его эксперимент с Академией, - недовольно поджал губы Леви.       - Он не готов, - настойчиво повторил Мастер. – Не мне тебе объяснять всю опасность необученных вампиров!       На протяжении всего разговора Зеро молчит, только борется с всё подступающей жаждой. Одна его часть не понимает, почему Мастер должен подчиняться Леви, другая же, человеческая растеряно слушает разговор, отрицая своё нежелание покидать Мастера.       - За ним присмотрят.       - Кто? Кросс? Или та жалкая девчонка? – насмешливо интересуется вампир, а затем осознание стремительно проступает на его лице. – Нет! Ты не посмеешь!       - Это единственный шанс, - сквозь зубы цедит Леви. – Он не откажет своей сестре в такой незначительной просьбе, как покровительство…       Мастер молчит. Он не пытается отговорить Ли, потому что понимает, что это бесполезно, потому что охотнику никогда не понять образ мысли вампира. Мастер вздыхает, прикрывает глаза, пытаясь перебороть собственную ненависть, клокотавшую где-то в груди.       - Мне нужна неделя, чтобы закончить обучение.       - Хорошо, - кивает головой Леви, неразумно считая, что выиграл этот спор. – Неделя у вас будет.       Перед самым выходом Леви бросает быстрый, практически мимолётный взгляд на племянника, который всё так же стоит у стены. Ли пытается убедить себя в том, что поступает правильно, что делает действительно всё, чтобы сохранить жизнь своему племяннику, хотя на самом деле лжёт самому себе. Леви отчаянно завидует Зеро, как и его предки завидовали Мастеру, что никогда не старел. Он отчаянно пытается уверовать в собственное бескорыстие, хороня давнюю мечту о вернувшемся могуществе.       Леви не знает, что Мастер видит это всё.       Когда дверь за Ли закрывается, Мастер продолжает молчать.       Мастер не верит Куранам, потому что слишком хорошо помнит, чем обернулось это доверие династии Алнвик. Он помнит раскол среди вампиров, будто это произошло вчера, он помнит войну «Прародителей». И помнит её трагичный конец. Воспоминания в очередной раз захлёстывают его, и Мастер с трудом устоял на ногах, когда смутная и неясная тень пронеслась перед его лицом, в которой он без труда узнал КуранаКаина.       - Мастер? – осторожный голос Зеро разбивает туманную паутинку воспоминаний, и Мастер передёргивает плечами.       Определённо конец его уже близок.       - Всё хорошо, сын, - медленно проговаривает он, будто пытается в этом убедить самого себя. – Расскажи мне о Юуки и Куране, - просит он.       Зеро хмуриться, подходит чуть ближе к Мастеру, но послушно начинает рассказ. Он знает не так уж много, практически ничего, вот только чужие образы послушно прорисовываются перед черными глазами Мастера. Юуки в рассказе Зеро совсем ребёнок, слишком человек, чтобы принять и понять жестокие порядки вампиров, а вот Куран хорош, Мастер думает, что ему бы стоило родиться Алнвиком. Весь облик Курана пропитан тонкими, практически незаметными нитями лжи, такими изощрёнными, что лишь опыт помогает их рассмотреть. Забота Курана о Юуки слишком редка и мимолётна, чтобы быть правдой, слишком искусна и совсем не вяжется с его поступками, чтобы обмануть вампиров, хотя возможно это Мастер слишком давно не общался с другими. Сам Мастер практически не помнит свою любовь, в его груди горят жалкие отголоски бушующего пламени, которые вот-вот покинут его, но Мастер знает, что любовь вампира это худшее из проклятий особенно для людей.       - Вот значит как, - задумчиво пробормотал Мастер, прекрасно понимая, что план Леви глупая трата времени, для КуранаЮуки не более чем удобная фигура, которую всегда можно убрать.       Зеро ещё продолжал что-то говорить, но Мастер уже его не слушал, он внимательно смотрел в фиолетовые глаза, где едва были заметны вкрапления синего и красного. Будь у него больше времени, он бы что-нибудь придумал, что-то не столь безумное, не столь опасное и невозможное.       Мастер был вампиром, в самом худшем значении этого слова. Он был жестоким, не знающим прощения, готового бросить всё на алтарь своей любви и желавшего своего продолжения. А Зеро был его сыном, он был взращён на его крови, пропитан его магией и выкован его волей. В Зеро была его кровь, его магия и даже его плоть, но будто в насмешку всё ещё не было даров. Мастер знал, что шанс появления дара убеждения в Зеро слишком мал, в отличие от магии, которая была в нём сильна. Будь Зеро чуть более искусен и более безумен, Мастер бы сравнил его с Лилит, прародительницей их Рода и первым вампиром, породившим дитя, но Зеро не Лилит, успокаивает себя Мастер, жалея об этом же, потому что Лилит нашла бы выход всегда.       Рассказ Зеро обрывает властный взмах руки, Мастер всё ещё колеблется в своём решении, прежде чем озвучить его.       - Я хочу обучить тебя древним знаниям Лилит, - он видит, как Зеро благовеет перед эти именем, хотя ещё совсем недавно был готов его проклинать. – Как ты знаешь, Лилит прародительница нашего Рода, первая разорвавшая порочный круг мертворождённых. Она была столь искусна в магии, что её почитали как Бога.       Зеро в восхищении от Лилит, он чтит её и с особым трепетом ловит слова Мастера. Лилит для Зеро недостижимая мечта, в своих снах-видениях он вылавливает лишь отголоски древних знаний, но даже этого хватает, чтобы восхищаться ей. Опыты Лилит это реки крови, слезы виновных и невиновных и сердца мертвецов. Зеро знает, что Лилит, как и первые из вампиров, больше мертва нежели жива. Сердце Лилит не бьётся, а кровь не бежит по венам, чрево её пусто. Зеро видит, как в многочисленных битвах Лилит умирает, чтобы воскреснуть вновь, он видит, как серебряный кол протыкает её сердце, как гроб зарывают в земли, чтобы через сотню лет откапать вновь. Зеро замечает, как синие глаза теряют искру жизни, как зависть к матерям, сменяется жгучей чёрной ненавистью к ним же, он видит, как Лилит становиться одержима идеей взять на руки своё собственной дитя.       Лилитбезумна, одержима и вместе с этим гениальна. Каждый её эксперимент, каждая неудача лишь ступени по которым шагает она. Проходят столетия, прежде чем взяв на руки крохотное дитя с едва бьющимся сердцем, она провозглашает его своим сыном, давая своё имя.       Эмиль Варгоши её первое и единственное дитя, её продолжение.       Её сын квинтэссенция магической науки, он само совершенство. Его мышцы не деревенеют без движение, а лицо подвижно как и у человека, Лилит не замечает, что солнце обжигает его, а синие всё чаще и чаще загораются кроваво-красным. Она не видит, как жажда чужой крови почти убивает его. Лилит решает окончательно умереть, так и не узнав, что её совершенство безумней неё.       Эмиль Варгоши кровавый тиран, демон и проклятье народов. Проходят века, прежде чем чужая кровь взывает к его, прежде чем любовь сокрушает его.       Возлюбленная Эмиля – ведьма с зелёными глазами и горькой насмешкой в уголках губ. Он дарит её бессмертие, а она своё сердце и верность ему. Проходит чуть более сотни лет, прежде чем теория Лилит подтверждает себя, в очередную безлунную и кровавую ночь на свет появляются сын и дочь Эмиля Варгоши. Ещё через сотню лет Эмиль встречает других вампиров, так похожих и не похожих на него.       Они называют себя Лилим, что значит дети Лилит.       И Зеро знает, что Лилим – это сотни и тысячи неудач Лилит.