Холодная кровь

Алекс удивительно спокойно вел себя после своего весьма шокирующего рассказа, мне же было не по себе от осознания его одиночества. Совсем-совсем один, никем не любимый, отгородившийся от всех за своей холодностью и невозмутимостью. Первое время было даже неловко за тон, который я взяла в начале нашего знакомства, но потом мужчина тихо и серьезно попросил не унижать его жалостью, в итоге мне пришлось признать, что, во-первых, он ведь справился, во-вторых, я же недавно вампир, не могла заранее хотя бы примерно знать его историю, так что и вины моей, вроде бы, никакой — ну хамила и хамила. Подумаешь, кому я только не хамила, даже не представляя, какие у них на душе секреты. Утром, только открыв глаза из-за вибрации телефона на тумбочке, я тут же их закрыла и прикусила губу, пряча улыбку. Моя дурацкая привычка спать почти на животе, чуть-чуть отклоняясь на бок и далеко выставляя согнутую в колене ногу, всегда мешала спать не одной. Но за эти несколько ночей почти не двигающийся во сне маньяк нашел выход — устраивался у меня за спиной, подложив одну вытянутую руку под меня, а другой мягко обнимая за талию. Его голова вместо подушки покоилась на моей спине между лопаток, он чуть наваливался на меня плечом, не давая ворочаться и крутиться, а ведь эта неспокойность всегда не давала мне выспаться. Нет, я должна найти в нем косяк! Протянув руку за телефоном, не менявший положения мужчина принял вызов и пробормотал мне в спину: — Фон Маттерштейн, — мне было не разобрать, что ему отвечают, да меня и не интересовало это, собственно говоря, — ja, ja... — Мысленно прибавив к этим словам "натюрлих" в конце, я тихонько хихикнула. Его покоящаяся подо мной рука согнулась и обняла меня, теплые губы прикоснулись к шее. — Ja. Положив телефон рядом с подушкой, блондин покрепче прижал меня к себе и вздохнул, явно намереваясь еще поспать. — Тебя куда-то вызвали? — дошло до меня, я сразу же расстроилась. — Я редко бываю занят дольше недели, — с какой-то извиняющейся интонацией увильнул от прямого ответа Алекс, — какой сувенир привезти тебе из Эквадора? — Так далеко... — потеревшись носом о внушительный бицепс, я вздохнула. Это его работа, его смысл жизни, не буду же я просить его остаться, тем более, что он предупредил меня сразу. — Магнитик привези какой-нибудь что ли. — Магнитик? — удивленно переспросил вампир, приподнявшись и повернув меня на спину. Я кивнула. — Может, что-то посерьезнее? Не хочешь? Ну, раз магнитик... Усмехнувшись, я представила, сколько магнитов из разных стран будет у меня на холодильнике со временем. Так, стоп, то есть... Он собирается еще приехать, да? Ну, мы вместе, конечно, вроде как, но он домой не собирается? — А ты, когда закончишь, сразу сюда приедешь? — все же решила уточнить я, отвлекая блондина от задумчивого разглядывания моего лица. — Ну, у меня два варианта, — хмыкнул он, наклоняя голову и касаясь губами моей шеи, — к тебе или в поместье, но, думаю, слугам и без меня неплохо живется. — А тебе не страшно их оставлять? — перебирая мягкие волосы, я искоса наблюдала за немцем. Какой же четкий острый контур нижней челюсти, но при этом его лицо не выглядит костлявым — такая красотища... Движение каждой мышцы видно, когда он приоткрывает рот, чтобы лениво и влажно поцеловать, коснувшись языком, мою шею и плечо. — Они мои обращенные, — улыбнулся Алекс, мягким поглаживающим движением забираясь рукой под мою футболку. Ну какая же улыбка!.. И что он во мне нашел? Ну, я не уродина, конечно, но... Ах, да. Предательства у нас за плечами. В конце концов, почему всегда все делает он? Да, я боюсь впустить член в себя, но минет же я сделать вполне могу, пусть он у меня прям так крышесносно никогда не получался. Толчком в плечо опрокинув мужчину на спину, я устроилась верхом на его животе, упираясь ладонями в широкую грудь. — Сегодня ты сверху? — уголки его губ дернулись, но изобразить улыбку у него убедительно не получилось. Я буквально видела, как по-наркомански расширяются его зрачки, большие ладони с нажимом огладили бедра и хозяйским движением устроились на ягодицах. Избавившись от футболки под голодным взглядом, я потянула ее с арийца. Он приподнялся, помогая, потянул меня к себе, удерживаясь на одном локте и жадно оглаживая мое тело. Ему и не нужно было говорить, что он меня хочет, это и так было неплохо видно. С усилием уложив его обратно, я нависла над здоровым телом, целуя нетерпеливо подавшегося навстречу вампира, скользя ладонями вниз по его груди, очерчивая контуры каждого шрама, следуя изгибам жестких мышц. Алекс не отставал, его руки не отрывались от моей кожи, нагревшиеся кончики пальцев оглаживали ключицы, лопатки, ребра, легко нажимали на позвонки. — Распусти волосы, — хрипло попросил полицай, ерзая подо мной, чтобы переползти чуть выше и удобнее устроить голову на подушке. Я выполнила его просьбу, склонилась, игнорируя приглашающе приоткрытые губы, коснулась напряженной шеи, поцеловала чуть ниже, прикусила ключицу. Протестующе застонав, я толкнула его в грудь, когда он приподнялся, вжимаясь губами в мое плечо, — командовать вздумала? — рыкнул блондин, рывком садясь. — Мне хорошо, когда тебе хорошо, — прошептал он, жадно шаря руками по моему телу, целуя плечи, — не нужно ничего делать для меня, я все сам. Честно говоря, мне и расхотелось что-то делать. Я только выгибалась, подставляясь, изо всех сил цеплялась за его шею и старалась сдерживать совсем уж громкие стоны, потому что его рот совершенно обычными и, казалось бы, много раз привычными прикосновениями творил невообразимое. — Алекс, я... — захлебнувшись стоном, я прижалась лбом к его губам. — Was? — выдохнул он, опуская обе руки на мои ягодицы, забираясь пальцами за пояс домашних штанов. — Я хочу тебя, — едва не всхлипнула я. Глухо застонав, мужчина одним движением стянул на бедра мои спортивки вместе с бельем, скользнул всей ладонью по промежности, — только не делай мне больно, пожалуйста... — Я не буду, — еле слышно пообещал он, обнимая меня одной рукой за талию. Ему явно было не слишком удобно ласкать меня так, но возбужденный немец, казалось, не замечал этого, лихорадочно целуя и едва не облизывая мои плечи, шею, жадно вылизывая рот. И так с этим не вязалось нежное, неторопливое проникновение в меня двух пальцев. Я дернулась было, подумав, что это вполне могли бы быть и не они, но не стала отстраняться, потому что он вытащил их, поглаживающими движениями обвел вход и снова мягко вошел. Расслабившись, я перестала так тревожно прислушиваться к ощущениям, ответила на поцелуй, чуть приподнялась, чтобы Алексу было удобнее. Тихо что-то шепча, он уже гораздо ласковее вел губами по моей шее, терся скулой и виском о мою щеку, аккуратно и бережно трахая меня пальцами, покорно вынося ногти на плечах и сжимающиеся в волосах пальцы. — Тебе хорошо? — наконец разобрала я. С очередным стоном кивнув, я от следующего движения крепче вцепилась в напряженное плечо. — Как ты хочешь? — проведя кончиком носа от моего горла до подбородка, блондин чуть прикусил мою губу. — Двигайся, если хочешь. — Я так хочу... — простонала я, уже почти не слыша саму себя за стуком сердца прямо в ушах. — Алекс, я... — Я с тобой, — напряженно шепнул он, — давай сейчас... Болезненно-сладкая судорога в спине, от которой трясется живот и поджимаются пальцы на ногах, словно по приказу скрутила от поясницы до плеч, заставив выгнуться в крепких объятиях, протяжно застонать, и от задушенного гортанного рычания стиснувшего меня сильнее вампира я будто кончила еще раз, только морально. Тяжело дыша, мы сидели, обнявшись. Я кое-как натянула штаны на место и уткнулась лбом в мелко подрагивающее плечо лучшего на свете мужчины, обнимая его за шею и чувствуя горячие частые выдохи возле уха. Лично мне, кроме нелепой и ненужной благодарности за потакание моим глупым страхам, и сказать больше было нечего, так что я молча поцеловала его под ухом и прижалась крепче. Рвано дрожаще вздохнув, Алекс откинулся вместе со мной назад, рухнув на подушку и тихонько удовлетворенно застонав. — Теперь за тобой должок, — пробормотал он мне в висок с легкой усмешкой. — Тебе что, платить за это надо? — хмыкнула я, приподняв голову и подперев ее рукой. А взгляд томный, как у объевшегося кота, ленивый такой, довольный. Что ж, можно гордиться собой. Ну или его умением дарить удовольствие и получать его одновременно. — Нет, за производственные травмы, — мне продемонстрировали правую кисть. — Это... Я так? — с ужасом прошептала я, осторожно касаясь среднего и указательного пальцев мужчины, выгнутых в фалангах под совершенно неестественными углами. — Определенные мускулы твоего тела, — игриво повел бровями вампир, убирая покалеченную руку мне за спину. Прикрыв глаза, он несколько раз быстро выдохнул, напрягся всем телом под довольно мерзкий хруст, — вот и все, — расслабившись, блондин улыбнулся, — за полчаса сухожилия срастутся. А еще, — поерзав, он положил свои большие ладони мне на спину, — я понял, почему ты боишься, когда со мной, — я еще не отошла от экстремальных методов лечения, поэтому не сразу поняла, что к чему, а он уже продолжил: — несколько лет назад из информационного блока для новичков убрали один очень важный абзац, теперь из-за этого проблемы. — Какой абзац? — приятно тянуло все мышцы, двигаться не хотелось, поэтому я медленно сонно моргала и не делала больше ничего. — Насчет влияния чистокровности на репродуктивную систему, — боже, ну почему этот бюргер разговаривает такими сложными словами? Но звучит его речь всегда красиво и плавно, спору нет, — у женщин холодная кровь проявляется лишь в пониженной чувствительности, у мужчин же все хуже. И уставился на меня. Надо думать, что ли?.. Дошло. Так вот почему он так спокойно отнесся к моему страху и так легко пообещал не совать в меня член! — Что, совсем-совсем? — уточнила я. Вампир-импотент кивнул. — Вот здорово! Ой, то есть... — Я понял, — со смехом перебил Алекс, приподнимая голову, чтобы поцеловать меня. Вот, вроде бы, минус, а в данной конкретной ситуации такой плюс! Я даже думала и правда найти себе такого парня, а тут он сам меня нашел. Придется искать в нем другие косяки. — Но ты же говорил, что кончаешь вместе со мной, — насупилась я, подловив его на очевидной лжи. — Техника сухого оргазма, — пожал плечами мужчина, — на самом деле, чтобы удовлетворить чистокровную, надо каторжно трудиться не меньше часа, а надоесть успевает за полчаса, никакого возбуждения на столько не хватит. С тобой же так хорошо, — мурлыкнул он, погладив меня по спине, — ты и более чувствительна, и я не успеваю устать. — Представляю, каково целый час делать куни, — фыркнула я, не удержавшись от подкола. — Потом еще столько же нет возможности нормально говорить, — пожаловался бедолага, потерев подбородок, — а она еще и лежит, как кукла, потому что удовольствие получает только от хорошей вагинальной стимуляции. В общем, встречаются между собой чистокровные только от большой любви или ради брака. — Стоп, а как же вы размножаетесь? — тряхнув головой, я устроилась на блондине поудобнее. Так это все интересно, как совершенно другой мир! — Мы сейчас будем об этом разговаривать? — недовольно зевнул вампир. Я скорчила просительную мордочку, и он сдался: — Ну ладно. У нас есть механизм переноса сознания, у тебя тоже, — оп, еще интереснее! — когда через укус вампир передает свое сознание, а его тело, если он чистокровный, остается с одними минимальными рефлексами. Так хотел сделать с тобой твой хозяин, но не успел. — А если обращенный? — уточнила я. — Тело умирает, — пожал плечами немец, — когда чистокровный возвращается в свое тело, тело-носитель тоже умирает. Это все без-зумно интересно, но я же спрашивала о другом! Или... — То есть, твой отец... — Нашел человека с хорошей родословной, похожего на него внешне, и сделал меня, — спокойно кивнул вампир, — биологически у нас с Алисией разные отцы. — Какая... — я попыталась подобрать слово. — Жуть. И это не считается за измену, так ведь? — Ну это ведь был мой отец, просто в другом теле, — кивнул Алекс, — для нас нормально занимать чужие тела по мере необходимости, пойми. Поняла, конечно. Но, раз уж всплыла тема об изменах, задам вопрос, который уже несколько лет не дает мне покоя. — А если, допустим... — вздохнув, я уткнулась носом ему в плечо, пряча шею. — Если меня снова изнасилуют, это будет считаться за измену? — Ты глупая, что ли? — возмутился блондин. — Нет, конечно, и не говори так больше никогда! Успокоившись, я пообещала больше так не делать и спросила, что он хочет на завтрак.

Тридцатое октября, среда

Проснувшись в номере отеля, я с тоской оглядел большую и чертовски пустую постель. Я столько лет не просыпался с кем-либо, одноразовые девушки не задерживались до утра, да и не хотелось этого. А тут меньше недели — и я поплыл, вся моя броня превратилась в яичную скорлупу. А все дело в моей совершенно идиотской уверенности, что Мария меня не предаст. Вбил себе в голову и теперь со страхом жду, когда эта беспардонная нахалка добьет меня. Жду и не могу оторваться от нее. Мог бы из Висбадена тогда поехать в поместье, но нет, зачем-то вернулся и вляпался еще крепче. Вздохнув, потянулся за телефоном. Местные полицейские уже вычислили нужных мне молодых людей, которые наверняка уже знают, что я иду за ними. В номере благодаря кондиционеру царили приятные плюс тридцать семь, но перед выходом на улицу я прохладным душем опустил температуру до тридцати одного. А то только утро, а уже под тридцать на улице, перегрев мне не нужен. Меч брать не стал — иду как официальный представитель Интерпола, так что только пистолет. Нужный дом оказался просто хибарой. Впрочем, меня встретили раньше ударом по голове из-за угла, как трусы. Очнулся подвешенным за скованные руки к потолку, причем руки были скованы за спиной, все болело. Обреченные говорили на испанском, который я всегда плохо помнил, но глумление узнал безошибочно. Приставили ровно к пупку арматуру, вбили насквозь. От шока почти перестал чувствовать, от злости забыл про боль совсем. Оставили меня висеть, ушли за фотоаппаратом, если судить по словам. С трудом осмотрев запястья, пришел к выводу — наручники титановые. Содранная кожа не зажила, хотя прошло несколько часов. Подтянул колени к груди, резко выпрямил, качнувшись назад, уперся ногами в потолок и, держась за длинную цепочку наручников, потянул. Одно из звеньев сломалось с громким скрежетом, упал на спину. Арматура выбилась от столкновения с полом почти целиком, оставшиеся два дюйма вытянул сам. Встал. Вырвало кровью и желчью от боли. Арматурой переломал этим двоим руки и ноги. Они обращенные, заживать будет долго. Затащил их в ту комнату, связал руки, подвесил на крюк спина к спине. Нашел виски и спички, поджег дом, забрал с холодильника четыре магнита с видами Эквадора, вернулся в гостиницу. Через три часа сел в самолет до Мехико. Джексон Лайвилл Жан-Жак Шарье Почти полночь. Через семнадцать часов буду в Москве. Нужно по возможности скрыть от Марии раны. Ложусь спать.