Комета Маберти.

      Прохладная вода нежно обволакивала горячую, пульсирующую кожу на израненной спине. Прозрачные струи ласкали открытые раны, постепенно окрашивая воду в розоватый цвет. Только теперь Комета позволила себе на короткое время потерять сознание. Её тонкая рука прикрыла всё ещё пульсирующий глаз, даря ему желанную прохладу. «Эта боль… Раньше она была слабее. Сегодня я действительно испугалась — этот мой припадок был намного сильнее предыдущего. Что было бы, если бы я не справилась? Даже представить жутко», — пронеслось в голове. Девочка с трудом поднялась на ноги и, дрожа всем телом, выбралась из спасительной ванны. Холодный белый кафель неприятно встретил босые ноги. Внезапно Комета вновь ощутила резкую боль в районе глаза. Вцепившись в белую раковину, она едва сдерживала крик. Боль отступила так же внезапно, как и появилась. Глубоко дыша после пережитого напряжения, Комета попыталась выпрямиться и взглянуть в зеркало, опираясь на твёрдый край раковины. В зеркале отражалось измученное лицо девочки. Её левый глаз потерял свой пигмент, став белым. Радужка едва просматривалась. Маленький зрачок безучастно смотрел с отражения на перепуганную Комету. Постепенно глаз начал возвращаться к норме, вновь становясь зелёным, а сеть чёрных вен исчезала под тонкой кожей. Неожиданно девочку отвлёк странный звук, доносившийся из скомканного серого платья, лежавшего на небольшой тумбочке под раковиной. Звук напоминал жужжание от вибрации. Протянув влажную руку в складки платья, девочка достала компас. Дрожащими пальцами она быстро открыла крышку и увидела, как на маленькой сфере проявляется карта — не вся, а лишь её небольшой фрагмент. Короткая серебряная нить засияла белым светом, переливаясь перламутровым оттенком. Ниточка тянулась к маленькой светящейся точке на карте. «Если рассматривать отсюда, то это примерно на север… Надо бежать, неизвестно, до чего они меня доведут. Не хочу, чтобы с Кристофером что-то случилось», — решила Комета, чувствуя, как внутри нарастает решимость действовать.

***

07:15

      Войдя в маленькую тёмную комнатку, девочка осторожно приблизилась к низкой кроватке. Половица предательски скрипнула под её босыми ногами, старые доски неприятно покалывали пятки. На мягкой подушке, закутавшись по подбородок в тёплое одеяло, мирно сопел маленький мальчик. Его чёрные волосы были взъерошены, словно у ёжика, а розовые щёчки едва виднелись из-под мягкой ткани. Холодная ладонь нежно опустилась на детский лоб, провела по сонному лицу. Немного потянув одеяло, Комета высвободила длинную верёвку, на которой висел крестик. Маленький золотой символ блестел на тонкой нити. Сжав его в ладони, девочка закрыла глаза и что-то неразборчиво зашептала. Через минуту её сжатый кулачок озарился голубоватым светом изнутри. Кристофер поморщился и приоткрыл глаза, туманно глядя на спокойное лицо сестры, освещённое сиянием из её ладони. — Что ты делаешь? — сонно пролепетал мальчик. Комета продолжала сидеть с закрытыми глазами, неотчётливо шепча. Спустя некоторое время её веки раскрылись, а яркий свет в сомкнутой ладони погас. — Никогда не снимай его, Кристофер. Никогда. Слышишь? — тонкие пальцы крепче сжали крестик и продемонстрировали его мальчику. — Х-хорошо… — Спи давай, — грустная улыбка скользнула по лицу Кометы. Наклонившись вперёд, она легко поцеловала ребёнка в лоб и медленно вышла из комнаты, стараясь не разбудить его окончательно.

***

09:10

      Завтрак проходил так же молчаливо, как и все приёмы пищи в этом доме. Угрюмая, гнетущая атмосфера подталкивала каждую минуту к скорби по единственному человеку, который любил этих детей. После его смерти будущее ребят стало неопределённым. Они прекрасно понимали это и уже готовились морально к тому, что ждало впереди. Ведь не только Мария питала ненависть к непоседливым детям, но и каждый второй житель города. Особенно выделялась семейка Мэрроу – жуткие люди, у которых не было своих детей, а взять их из детдома они не могли из-за всеобщего недоверия. И это было вполне обоснованно, ведь все знали, как они обращаются со своими служанками. Глава семьи – талантливый химик и врач, одержимый любовью к экспериментам над живыми людьми. Прачка ходила со странными шрамами на руках, а одна из служанок – с огромным ожогом на пол-лица. Недавно у них пропал конюх, а через два дня его нашли у железнодорожных путей с конечностями другого человека. Создавалось впечатление, что его пытались переделать, перекроить. Весь город знал об этом чудовищном человеке, но молчал от страха… Кристофер, как обычно, сидел напротив сестры и пытался сделать вид, что овсяная каша ему не противна. Это всегда забавляло Комету. Закончив с едой, мальчик встал из-за стола и понёс тарелку на кухню. В этот момент произошло то, чего девочка боялась долгие годы. Кристофер с детства страдал нарушением пространственной ориентации, часто спотыкался и врезался в дверные косяки. Маленький Ларост не заметил высокую тумбу с фарфоровой китайской вазой. Он задел предмет мебели плечом, и ваза, пошатнувшись, разбилась вдребезги. – Кристофер Ларост! Ты! Маленький, неуклюжий мальчишка! Вечно тебе не сидится на месте, всегда всё портишь! Знала я твоего отца и всю вашу семейку безответственных, наглых ублюдков! – Мария вскочила с места, как ошпаренная, и быстрым шагом направилась к мальчику, который уже был готов заплакать. По пути она достала длинную розгу из небольшого бочонка с водой. Её рука поднялась над головой ребёнка, готовая нанести удар… – Не смей его трогать! – Комета всё так же сидела за столом. Её голова была опущена, глаза заслонены тёмными волосами до плеч. Тяжелое и быстрое дыхание было слышно даже на расстоянии. Сильная вибрация прошлась по всей длине стола, превращая стеклянную посуду в груды крупных осколков. Тело девочки сильно дрожало. – Всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду. Верно, Мария? – девочка подняла глаза на мисс Ларост. Её безумный взгляд был готов разорвать эту женщину на части. – Скажи, Мария, как умер мистер Феликс? А? Ошарашенное лицо “карательницы” было устремлено на девочку. Она уже забыла про маленького Кристофера, который, недолго думая, подбежал к сестре и спрятался за ней. – Крис, быстро в свою комнату, – быстро прошептала Комета. Ничего не спрашивая, ребёнок поспешно выбежал из комнаты. – Я догадывалась, что ты ведьма. Странная, как и все твои родственнички. Нужно было тебя утопить, когда была возможность, да и братца твоего заодно. Знаешь, как ненужных котят. – Да? Чего ты тогда ждёшь? – на юном лице появилась наглая ухмылка. – Ты же только и делаешь, что самоутверждаешься за счёт битья слабых. Может быть, я и странная, но ты – сумасшедшая. В следующий миг Комета вскочила и выбежала из комнаты. Позади отчётливо был слышен стук коротких каблуков, преследующих девочку. Она опрокидывала всё на своём пути: вазы, торшеры, книги, аккуратно сложенные в длинные стопки, мелкие скульптуры. Не оглядываясь, девочка взбежала по деревянной лестнице, перепрыгивая через две-три ступени сразу. Вдруг чья-то цепкая рука больно вцепилась в правую лодыжку. Едва не потеряв равновесие, Комета ухватилась за толстые перила и резким толчком ноги освободилась из острого капкана ногтей Марии. Волна вибрации прошлась по лестнице, разрушая ступени и превращая их в мелкие щепки. Не успев отдышаться, юная Ларост побежала по длинному коридору на втором этаже. Влетев в комнату брата, она закрыла дверь на щеколду и упала на колени. – Ты ведь сейчас убежишь? – к сестре подбежал напуганный и заплаканный Кристофер. – Мне придётся, – Комета не смогла сдержать слёзы, которые градом катились по её ошарашенному лицу. Мальчик скромно протянул девочке небольшую сумку и тёплое пальто. «Феликс говорил, что это может понадобиться. Он вызывал меня позавчера днём», – тихо произнёс Кристофер, протягивая сестре сумку и пальто. Комета посмотрела на вещи, которые брат так крепко сжимал в руках, и её губы дрогнули в слабой улыбке. Слезы вновь хлынули из глаз, и она едва сдерживала подступающую истерику. Собрав остатки самообладания, девочка торопливо надела приготовленную одежду. «Кристофер, я так тебя люблю. Обещаю, я вернусь за тобой. Только обещай не снимать крестик. Обещаешь?» – её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. «Обещаю», – ответил мальчик, стараясь быть храбрым. Сестра нежно поцеловала его в лоб и обняла так крепко, как только могла. Подойдя к окну, она с трудом подняла тяжёлый засов и распахнула ставни. Последний раз взглянув на брата, Комета взобралась на подоконник. «Я вернусь», – прошептала она и прыгнула вниз. Приземлившись на повозку с сеном, девочка быстро выбралась из неё и скрылась в тёмных переулках города. Кристофер остался один, глядя вслед удаляющемуся чёрному силуэту. Этот момент навсегда запечатлелся в его памяти – последний раз, когда он видел свою сестру.