Комета Маберти.

      День выдался на удивление спокойным. Утреннее солнце лениво просачивалось сквозь разбитый витраж, разбрасывая по захламлённому чердаку озорные цветные зайчики. Комета лежала неподвижно, не в силах заставить себя подняться. Хотелось просто лежать так вечно – на соломенной подушке, под рваным пледом, наблюдая, как за окном течёт очередной суетливый городской день. Как по голубому небу между многоэтажками плывут огромные облака. Как на крыше воркуют и хлопают крыльями голуби. Девушка вытащила из старой сумки свой компас. Надеялась, что он наконец-то покажет хоть что-то. Ведь если он затих и она достигла цели – значит, всё путешествие было бессмысленным. Она не нашла ни сокровищ, ни новых родственников, ни уютного дома, ни хорошей работы. Просто оборванка в большом городе, без крыши над головой, нормальной еды и одежды. Комета верила, что её долгий путь должен был привести к чему-то важному, но компас молчал. Может, всё, чего она достойна – это чердак, старый матрас, рваное одеяло и образ мальчишки-воришки? Но этот парень… Он не давал ей покоя. Каждая мысль возвращалась к нему. Интуиция подсказывала – с ним вот-вот случится что-то страшное. Он казался ей необычным человеком. “Может, он такой же, как я? Может, тоже умеет творить чудеса?” – эти мысли разжигали в ней любопытство. Маберти не заметила, как день незаметно перешёл в вечер. Она слишком глубоко ушла в свои размышления. Комета очнулась, когда с улицы донёсся пьяный гомон. По разговорам было ясно – местные забулдыги поймали какого-то паренька, который просто шёл мимо. Они часто так делали по вечерам. Если у “жертвы” не оказывалось пары монет, били сильнее. Мужчины были уже вдрызг пьяны – если парень не трус, легко может убежать. Комета прислушалась внимательнее. Этот неуверенный голос… “Это же тот парень!” – мелькнуло в голове. Сама не понимая, что делает, Маберти соскочила с матраса с быстротой молнии и вылетела с чердака в узкий переулок, едва не сорвавшись с шаткой лестницы. Убедившись, что стоит крепко на ногах, она бесшумно подкралась к месту потасовки и прижалась к стене, осторожно выглядывая из-за угла. — Твоя мамаша заметит, что тебя нет дома? — процедил один из пьянчуг, растягивая мерзкую ухмылку. — Да ты посмотри на него! Он сейчас в обморок упадёт, цыплёнок! — Да? Ты — цыпа? Давай сюда деньги, маленький ублюдок! — звук удара заставил Комету содрогнуться. — У… у меня ничего нет, — парень дрожал от страха, его голос предательски срывался. «Видимо, он не знает, что можно дать пинка и убежать», — пронеслось в голове у Кометы. — А мы сейчас посмотрим, — сиплый голос, пропитанный перегаром, разразился жутким хохотом, наполняя пустоту улицы. — Выворачивай карманы! Салемский говнюк! Было слышно, как кто-то рухнул на холодную брусчатку. И это явно был не кто-то из пьяных «сэров». Не выдержав, Комета выскочила из-за стены, встав перед ними. Её взгляд пылал смесью страха и ярости. Как дворовая кошка, защищающая котят, она смотрела на обидчиков исподлобья. Даже в тусклом свете фонарей было видно, как на её шее бешено пульсирует вена. Тело пронзила волна адреналина. — Ты посмотри! Кто это у нас? — Дворовая собачка пришла спасать хозяина? — снова раздался мерзкий смех. Сигаретный дым разъедал глаза, едкий запах забивал ноздри, а перегар кружил голову до тошноты. — Другого развлечения нет? — До твоего прихода не было. — Но ты нам нравишься больше, — грязная лапа ухватила девушку за рукав куртки. — Пойдём с нами! — похотливая ухмылка исказила пьяную физиономию. — Ещё чего! — Комета резко вырвала руку, одновременно ударив свободной ладонью по распухшему красному носу. — Ах ты, маленькая сучка! — держась за кровоточащий нос, пьянчуга ударил её по лицу. Девушка рухнула на твёрдый камень, не в силах собраться с мыслями. Во рту смешалась со слюной солоноватая кровь. Маберти была в полуобморочном состоянии. Тело била крупная дрожь, не давая подняться. Внутренние органы сжались в комок, а сердце с каждым ударом посылало в спину между лопаток невыносимую колющую боль, не справляясь с мощным выбросом адреналина. Один из мужчин, не медля, схватил её за грудки и поднял над землёй. Он уже замахнулся для нового удара, когда Комета ощутила острую боль в голове. Вскрикнув, она зажмурилась, чувствуя, как боль пронзает левый глаз. Паренёк, который лежал на дороге, уже поднялся на ноги и пытался пробиться к девушке, но его крепко держали за плечи. Ему было так же страшно, как и ей, но он видел в ней что-то знакомое. Земля под ногами затряслась. От девушки исходила мощная вибрация. Мужчина, державший Комету, почувствовав, как трясутся его руки, мгновенно отпустил её и прижался к стене. От страха его глаза чуть не выпрыгивали из орбит. Девушку, сидевшую на брусчатке, постепенно окутывало нечто чёрное. Это напоминало тёмную ауру, парящую в воздухе. В голове раздался громкий шипящий шёпот, пульсирующий из глубин сознания: — Убей его! Давай же! Он это заслужил! Комета сопротивлялась, но голос прочно засел где-то в подсознании, пытаясь подчинить её. — Можешь! Он тебя ударил, он мог тебя убить! Он не заслуживает права на жизнь! Ты сильнее и могущественнее благодаря мне! — Ты — паразит! — Я — твоя защита! Убей! Внутри девушки разгорелась война, победитель которой получит контроль над её телом. Главная задача — не подчиниться. Но подсознание подсказывало, что он заслуживает смерти, ведь он обидел её, причинил боль. Она сидела на коленях, опустив голову, скрывая лицо за грязными прядями волос. Кровь из разбитой губы пачкала одежду и руки. Внезапно её взгляд поднялся на обидчика, который уже сотню раз пожалел о своём поступке.       Её левый глаз словно проникал в самую душу мужчины, зрачок помутнел белой пеленой. Она долго смотрела на него, пока тёмное облако над ней не рванулось к нему со скоростью кобры. Резко припечатав пьянчугу к стене, оно схватило его за шею и подняло в воздух. С каждой секундой хватка становилась сильнее. Его ноги судорожно дёргались, он пытался вырваться, но бежать было некуда. На последнем издыхании “нечто” рассеялось, пройдя через всё его тело. Через мгновение на холодный бетон рухнуло бездыханное тело, истерзанное множеством порезов, голубовато-серое, будто труп пролежал несколько недель. Когда тело с грохотом упало перед ней, Комета словно очнулась от транса. Она закрыла лицо руками, её охватила неистовая истерика. Осознание того, что она убила человека, пронзило её насквозь. Слёзы градом катились по грязным щекам, смешиваясь с кровью на подбородке и стекая на окровавленные колени. Внезапно чья-то тёплая рука коснулась её дрожащего плеча. — Держи, — неуверенно произнёс парень, протягивая белый платок. Она не взяла ткань, лишь повернула голову в его сторону. Юноша опустился на корточки перед ней. В его глазах читалось желание убежать, и поскорее. Он ужасно её боялся после того, что увидел, но на подсознательном уровне чувствовал — она не причинит ему вреда. Или просто надеялся на это. Дрожащей рукой он прижал платок к её кровоточащей ране. Белая ткань постепенно впитывала кровь, окрашивая её в алые пятна. Неожиданно для себя самой Комета накрыла его руку своей ладонью. От неожиданного прикосновения юноша вздрогнул и отдёрнул руку, оставив платок в её пальцах. Он бросил взгляд на уличные часы — его лицо омрачилось грустью и страхом. — Иди, — произнесла девушка с сожалением в глазах. — Но… — парень боялся, что она снова попадёт в беду, но с каждой минутой возвращение домой становилось всё опаснее. — Иди, я живу на чердаке, мне недалеко идти. Юноша с опаской взглянул на Комету, но всё же ушёл. Девушка не обижалась на него. Она прекрасно понимала — если он не вернётся домой, мать оставит на нём новые шрамы.

Так прошла их вторая встреча…