Комета Маберти.

      С того дня прошла неделя. Комета не покидала чердак, парализованная страхом. Тело мужчины обнаружили быстро — какой-то прохожий заметил его под окном и вызвал полицию. Началось расследование, но никто не мог понять, кто совершил это жестокое убийство. Только двое знали правду. У девушки развилась настоящая паранойя. Ей казалось, что стоит выйти на улицу — и её тут же арестуют. К тому же лицо выглядело ужасно: половина была фиолетовой от синяка, а губа опухла и начала гноиться. Она стала похожа на кого угодно, только не на девушку. Вчера Комета сделала удивительное открытие. Подойдя к побитому зеркалу у противоположной стены от матраса, она, как обычно, изучала своё лицо. Закрыв глаза и расслабившись, девушка отпустила все плохие мысли. На несколько секунд она забыла о проблемах. В теле появилась невероятная лёгкость, абсолютное спокойствие, ясность, будто весь груз просто растворился. Несмотря на толстый слой пыли, дышать стало легче. Проникший в комнату сквозняк принёс свежесть. Девушка осторожно коснулась больного места. Сначала было невыносимо больно, но вскоре боль утихла. Щека перестала пульсировать и гореть. Губа уменьшилась в размерах, опухоль рассасывалась, и место перестало чесаться из-за гноя и попавшей на губу пыли. Открыв глаза, Комета не поверила своим глазам — лицо возвращалось к прежнему виду. Не раздумывая, она сняла куртку и оголила правое предплечье. Ещё вчера там были синие следы от пальцев того мужчины. Теперь кожа была совершенно чистой, без единого следа. Маберти переполняли эмоции — она была в восторге от своего открытия. Ей срочно хотелось поделиться этим с кем-нибудь. Во всём городе был только один человек, которому она могла рассказать такую тайну. Проблема была в том, что Комета даже не знала его имени. Но она знала, где проходят митинги Салемцев. Быстро переодевшись в тёплый свитер, девушка спустилась по шаткой лестнице. «Если те двое меня запомнили, нужно срочно менять внешность! Чёрт побери! Тогда остаётся только один вариант — Нэн», — подумала она. Нэн — пожилая женщина, владелица местного борделя. Она была не так проста, как казалось, и была в долгу перед Кометой за одну услугу. Когда Маберти только приехала в город, первой, кого она встретила, была именно Нэн. Тогда девушка помогла женщине найти человека с помощью своего компаса. За это «бабушка» пообещала, что если Комете когда-нибудь понадобится помощь, она с радостью поможет. Пройдя почти через весь город, Маберти оказалась в тёмном переулке. В этой части города собирались все криминальные авторитеты и связанные с ними люди. «Ну да, Комета, именно здесь тебе и место! Самое время побывать в самом сердце криминала!» — усмехнулась она про себя. Не оглядываясь, Маберти шла по заранее проложенному маршруту — прямо и пару раз направо. За последним поворотом перед ней предстал настоящий рай для мужчин. Уверенно пройдя до конца переулка под взглядами надменных женщин, Комета громко постучала в ярко-красную дверь. Через некоторое время дверь со скрипом открылась, и на пороге появилась невысокая пожилая женщина в дорогом шёлковом халате. На её морщинистых пальцах блестели кольца с драгоценными камнями. — Слушаю, — хрипло произнесла старуха, выпуская дым от сигареты. — Нэн, мне нужна ванная и тёмная краска для волос. Женщина внимательно изучала лицо девушки, прежде чем тихо произнести: — Входи. Не теряя времени, Комета проскользнула в открытую дверь. Оказавшись в узком коридоре, она последовала за старухой, которая уверенно указывала путь. Поднявшись по скрипучей лестнице, они попали в более широкий коридор. Нэн неторопливо подошла к одной из дверей и распахнула её перед Кометой. Они оказались в небольшой, но изысканной комнате. Пол был выложен разноцветной плиткой, а потолок словно состоял из кусочков стекла, искажая вид неба многочисленными трещинами. «Умно придумано, учитывая специфику заведения», — подумала Комета. В центре комнаты возвышалась роскошная мраморная ванна. По стенам располагались стеллажи, полки, большое зеркало и множество мягких вещей. Под ножками ванны лежал просторный круглый коврик. Внезапно Комету отвлёк щелчок — старуха закрыла дверь на защёлку. — Ты хочешь, чтобы сюда заходил каждый встречный? Комета, это бордель, а не частная квартира. Хоть я и хозяйка, но непредвиденные ситуации случаются, — пояснила женщина, заметив удивление на лице девушки. — Как наберёшь ванну и залезешь, позови меня. Пока покрасим тебя. Маберти молча слушала, поражённая проницательностью этой женщины в дорогом халате. Когда старушка скрылась за дверью комнаты, снова раздался щелчок. «Интересно, здесь есть потайная стенка? Столько хитростей, но какой в них смысл? Наверное, мне этого не понять…» — размышляла Комета.

***

— Когда ты успела отрастить такие волосы? — Нэн уже битый час сражалась с комком спутанных волос на голове Кометы. Они перепробовали все — и лосьоны, и бальзамы, но ничего не помогало. — Они были короткие! — искренне удивилась девушка. Всего три месяца назад она подстриглась почти под мальчика, а теперь волосы доставали до лопаток. — Девочка моя, они просто свалялись и превратились в птичье гнездо, вот и весь ответ. — А-а-а-й, да не тяни ты так! — Слушай, легче отрезать, — сдалась Нэн. — Так отрезай. Комета нежилась в пенной ванне, время от времени подливая горячей воды, чтобы не остыла. Она думала, что старуха просто разрешит ей помыться и заставит краситься самостоятельно, но не ожидала такой заботы. Нэн была готова сама её подстричь и покрасить. «Не удивлюсь, если она меня ещё и накормит с одеванием», — усмехнулась про себя девушка. — Нэн. — М? — А почему эти «Салемцы» такие злые? — Эти фанатики считают, что во всём виноваты люди с магическими способностями. Всегда же можно свалить вину на магию, — Нэн коротко хохотнула. — А если честно, мне кажется, этим людям просто нечего делать, вот и всё. — А если такие люди и вправду существуют? — Ну тогда этим людям лучше не покидать чердак во время митингов, — старуха хитро сощурила глаза, глядя на Комету. — Девочка, я прожила не одно поколение, и ты думаешь, я не заметила, как быстро на тебе заживают раны? Это просто ничто по сравнению с тем, что я видела в молодости, — женщина аккуратно отстригала локон за локоном, пока не избавилась от всей «мочалки». — Меня удивляет, что тебя до сих пор не поймали. — Меня не поймали только потому, что я быстро бегаю… — Если попадёшься какому-нибудь Аврору на глаза, то ноги тебя уже не спасут. — Аврор? — Полицейский, только с волшебной палочкой. — Ясно. Откуда ты всё это знаешь? — Не твоё дело, слишком уж вопросов от тебя много, — Нэн смешала какой-то крем в пиале и нанесла его на голову Кометы. — Думаю, шоколадный оттенок тебе подойдёт. Через час Комета была вымыта, высушена и окрашена. Она никак не могла привыкнуть к тому, как гладки и блестящи стали её волосы. Нэн подстригла Маберти почти под каре, только сзади, на затылке, волосы были короче, чем со стороны лица. В принципе, Маберти всегда было всё равно, как она выглядит, но старуха осталась довольна работой. Сказала, что чудовище превратилось в красавицу. Переодевшись в свитер, полосатые колготки и шорты чуть выше колена, девушка попрощалась с Нэн и отправилась на поиски того странного парня. «Если нужна помощь — заходи в любое время». Эти слова всё крутились в голове у Кометы. Старушка оказалась добрее, чем казалось по её постоянным причитаниям. На улице сияло солнце, окрашивая улицы в золотистый цвет. Последние дни сентября выдались особенно тёплыми. Лёгкий ветерок играл в освещённых закоулках, игриво теребя короткие волосы. Впервые за долгое время на лице девушки появилась улыбка, зелёные глаза сияли от внутреннего спокойствия. Настроение Кометы с каждой секундой улучшалось. Сейчас ей хотелось ещё больше встретиться с тем юношей — просто поболтать, рассказать о том, что произошло сегодня утром. В этом огромном городе, казалось, только он мог стать её другом — ведь лишь он знал, кем она является на самом деле. Конечно, была ещё Нэн, но с пожилой женщиной не построишь дружбы, как с ровесником. Недалеко от центра, на одной из многочисленных улиц, Маберти заметила бушующую толпу. Под ногами людей валялись листовки, которые ветер поднимал в воздух, заставляя парить и уносить прочь. «Наверное, это они! Видимо, поменяли место…» Свернув на улицу, Комета почти бегом приближалась к толпе. Одни люди кричали и размахивали листовками, другие просто стояли, слушая очередную речь женщины, призывающей присоединиться к «Салемцам». Девушка не слушала бессмысленные речи — она отчаянно искала в толпе смущённые карие глаза и потерянный вид знакомого человека. Впервые в жизни она так ненавидела свой рост. Маберти пыталась разглядеть что-то за широкими спинами и высокими плечами. Люди толкались, наступали друг другу на ноги, пинали. Никто не замечал маленькую девушку, пытающуюся пробиться сквозь толпу. Внезапно кто-то взял её за плечо и слегка потянул назад. Обернувшись, она увидела именно того, кого искала. Подняв глаза на парня, Комета искренне улыбнулась его вечно грустному лицу. Юноша робко протянул ей какой-то листок. — Привет, — улыбаясь, произнесла девушка, принимая бумагу из его тонких пальцев. Комета заметила на бледной коже новые порезы и бросила на парня обеспокоенный взгляд. — Это из-за того случая? — Неважно, — он отвёл взгляд, явно не желая говорить на эту тему. Вообще не желая говорить. Девушка не сводила глаз с его рук. Когда он попытался спрятать их в карманы пальто, Маберти перехватила одну ладонь и переплела их пальцы. Юноша хотел вырвать руку — ему было больно, но Комета не отпускала. Сосредоточившись, она закрыла глаза, и раны на его руке начали медленно затягиваться. Кожа на его ладони запульсировала и стала тёплой, в то время как её собственная ладонь похолодела. — Меня зовут Комета, — чуть ли не смеясь, представилась Маберти. — Криденс, — тихо ответил парень. Его губы едва заметно дрогнули в подобии улыбки, но тут же вернулись к исходному положению. «Что это? Неужели улыбка? Неужели я почти заставила его улыбнуться?» Хотя ладонь уже была здорова, они не разжимали рук. Толпа продолжала кричать и толкаться, напирая на молодых людей, но они стояли неподвижно. Смотрели вперёд, изредка переглядываясь. Криденс — на свою кричащую речь мать. Комета — поверх чужих плеч, пытаясь разглядеть что-то в толпе.