Комета Маберти.

      В конце митинга Криденсу пришлось вернуться домой из-за матери. Комете очень хотелось провести с ним больше времени, но судьба распорядилась иначе. Она немного прогулялась по вечернему Нью-Йорку, а затем направилась на свой чердак. Там девушка принялась наводить порядок, избавляясь от пыли, грязи и вечных паутин. Когда-то давно она украла множество вещей у людей, у которых жила, но со временем совершенно забыла о краденых предметах и укрывалась грязным рваным пледом. Вспомнив об этом, Маберти достала свою волшебную сумку и начала извлекать из неё всё содержимое. Ей хотелось понять, сколько там вещей, что это за предметы и как их можно использовать для обустройства своего уютного убежища. «Часы, пуховое одеяло, пуховая подушка, даже простыня! Маберти, ты просто дура! И как я умудрилась всё это засунуть? Ладно. Гирлянда? Зачем она мне? Хотя…» — размышляла девушка, поднимая глаза на неровный потолок. «Гирлянда точно пригодится! Свечи, спички, жестяной чайник. Зеркало? Ножницы, перочинный ножик, пара свитеров, моё старое пальто. Шапка, рукавицы, ботинки, пластырь, бинт. Какая же это ерунда!» Комета встала, взяла сумку за углы и хорошенько встряхнула. На матрас посыпался ворох вещей — от монет до прищепок. Даже яблоки в пакете, которые она собирала год назад, оказались там. Последним выпал компас. Упав с матраса, он ударился ребром о пол и раскрылся. Когда крышка откинулась, из прибора полились мягкие волны разноцветного света, наполняя тёмный чердак северным сиянием. Маберти не могла поверить глазам — подобное явление она видела лишь однажды, во время своей второй зимы в пути. Тогда она полночи шла по заснеженной дороге рядом с хвойным лесом и едва не заблудилась, если бы не это сияние над головой. В тот момент, проверяя компас, она случайно задела пальцем какую-то часть сферы, и произошла вспышка. Тогда Комета даже не догадывалась, что компас записывает увиденное, словно на плёнку. «А вдруг там есть что-то ещё?» — любопытство охватило девушку. Подняв прибор с пола, она начала нажимать на точки появившейся карты. Как только она коснулась карты впервые, волны разноцветного света сменились яркими звёздами на деревянном потолке. С помощью этой удивительной функции компаса за ночь она успела побывать и в снежном лесу, и на морском берегу, и даже на кучевых облаках. Маберти сама не заметила, как просидела так до утра. Когда на улице уже стало светло, её сонные глаза начали слипаться. В итоге она уснула среди разбросанных вещей, уютно устроившись с тёплым одеялом.

***

      Спустя какое-то время — может, час, а может, и два — девушку разбудил странный звук, будто кто-то бросал камушки в железную лестницу, ведущую на чердак. Потянувшись, Маберти лениво поднялась с матраса, случайно что-то уронив. Не обращая внимания на это, она подошла к выходу и, опустившись на четвереньки, высунула голову в небольшое отверстие, служившее входом. Протерев слипшиеся глаза, она увидела тёмную фигуру. Узнав в ней Криденса, она помахала ему рукой. — Спустишься? — негромко спросил юноша, щурясь от яркого света. — Давай ко мне, — покачав головой, так же тихо ответила Комета. Немного поколебавшись, парень всё же преодолел себя и полез вверх по шаткой лестнице, неловко переступая по ступеням. На последнем этапе Маберти помогла ему взобраться, не испачкав при этом колени. Она могла представить, какое наказание он получит за испорченную, по мнению его матери, ткань. Встав наконец во весь рост, Криденс, как истинный джентльмен, снял шляпу, оказавшись в помещении. Он внимательно осматривал пространство вокруг. Больше всего его заинтересовала куча разных вещей на рваном матрасе. — Давай сюда, — почти нежно произнесла Комета, забирая шляпу из рук парня. Неохотно Криденс отдал девушке то, что она просила. Маберти взяла предмет одежды и аккуратно повесила его на торчащий из стены гвоздь. — Здесь ты живёшь? — Ну да, — улыбнулась девушка, почесав затылок. — Да! Я хочу кое-что тебе показать! Комета быстро подошла к окну и закрыла его плотной тканью. Когда стало совсем темно, она достала из кармана компас и открыла его. Нажав на сферу, на ней тут же появилась карта с маленькими светящимися точками. Ещё одно нажатие — и комната наполнилась северным сиянием. Волны света проходили сквозь молодых людей, расплываясь по всему помещению и окрашивая стены, потолок и пол в разные цвета, которые при движении мягко меняли свои оттенки. Криденс заворожённо наблюдал за этим зрелищем, пытаясь потрогать рукой невесомые светящиеся шлейфы. Его взгляд остановился на Комете, сидевшей на матрасе с компасом в руках. Её лицо, словно хамелеон, меняло цвет кожи — от розового до фиолетового, затем до голубого, переходящего в зелёный. Это завораживало ещё больше. — Садись, — вновь улыбнувшись, произнесла девушка, кивнув на место рядом с собой. Сняв пальто и повесив его на крючок рядом со шляпой, юноша присел на матрас рядом с Маберти. — Что это? — Это компас, с его помощью я добралась сюда. Смотри, — она снова нажала на сферу, и сияние исчезло. После следующего нажатия на потолке появилось ночное небо, полное звёзд. — Красиво. — Угу. — Поможешь мне? — С чем? — Нужно сделать из этого места нормальную жилую комнату.       Парень ничего не ответил, лишь едва заметно кивнул. Комете этого было достаточно. Иногда он напоминал ей брата, оставшегося на «воспитании» у Марии. В такие моменты Маберти не могла скрыть внутреннего сожаления — ведь она бросила его. Содрав с окна ткань, Комета вновь наполнила чердак ярким светом. От этого их глаза превратились в щёлочки. Поморгав, Комета начала рассматривать вещи и придумывать им применение. Криденс тоже не терял времени и помогал как мог. Первым делом они развесили на потолке гирлянду, которую нашла Маберти. Заправили матрас, превратив его в кровать. Раскололи треснутое зеркало, чтобы приклеить осколки на стены, а на его место поставили целое. Расставили свечи и дали вторую жизнь старому небольшому комоду, который валялся в разобранном виде в дальнем углу чердака. На чердаке было множество вещей, которым можно было найти новое применение и дать вторую жизнь. Например, вешалки с перекладиной или мини-шкафчики для книг, а также какие-то старые картины и даже разобранное кресло-качалка. Вместе работа шла быстрее, и они сами не заметили, как так быстро преобразили помещение. Во время уборки Комета решилась на откровенность и рассказала парню свою историю. Криденс внимательно слушал, не смея её перебивать. С каждым её словом он всё больше находил сходства между их жизнями, но вместе с тем понимал, как различаются их характеры. Юноша прекрасно осознавал, что не способен сбежать из дома. У него не было столько храбрости, сколько у этой маленькой и хрупкой девушки. Иногда он ловил себя на том, что восхищается ею. В отличие от Кометы, у Криденса не было родных братьев или сестёр — его по-настоящему ничего не удерживало в этом доме, полном унижений и постоянных побоев. Он мог бы легко сбежать, но куда? Где ему жить? Юноша совершенно не был приспособлен к самостоятельной жизни, но при этом был далеко не глуп. Ему не хватало лишь крупицы безумия и веры в лучшее будущее. Его настолько запугали, что самостоятельно вырваться на свободу он не мог. Комета понимала это, но помочь не могла. В таких случаях обычно лучше всего надавить на человека, но давить на Криденса нельзя — он лишь сильнее замкнётся в себе. А терять так глупо единственного… друга, наверное, девушке не хотелось. Поэтому она лишь изредка вздыхала, сочувствуя юноше. — Тебе не было… страшно? — Очень страшно, но я боялась не за себя, — Комета протянула руку к голове парня. В этот момент он рефлекторно отпрянул и непонимающе посмотрел на девушку. Она не опустила руку, а медленно поправила его взлохмаченные волосы, укладывая их как было. Опуская кисть, она едва ощутимо коснулась кожи на его щеке, из-за чего парень нервно прикрыл дрожащие веки. «Боже, он ожидает удара со всех сторон! Не могу поверить, что он старше меня. Криденс больше напоминает испуганного мальчика, чем взрослого юношу», — подумала она. Не удержавшись, она подогнула под себя ноги, чтобы быть немного выше парня, и, взяв его за плечи, потянула к себе. Юноша уткнулся в её хрупкое плечо и обнял в ответ. Они не говорили, не перешёптывались — просто сидели, обнявшись, и молчали. Это тоже был разговор. Во всяком случае, им не всегда нужны были слова, чтобы понять друг друга. Может быть, этот момент — начало чего-то большего, чем просто дружба…