Комета Маберти.

— Запомни, я не потерплю в моём доме наглой самодеятельности, — чёрные глаза-бусинки строго зыркнули на идущую позади девушку. — Есть определённые правила, которых нужно придерживаться, если не хочешь получить наказание. «Серьёзно? Опять?!» — Комета недовольно закатила глаза, пока Мэри Лу не видит. «Тот, кто пишет сценарий к моей жизни, наверное, просто в восторге от своего чувства юмора!» Тёплый ветер приятно дул в лицо, путая длинные шоколадные волосы, прежде чем унестись вдоль большого переулка. Солнце, как никогда прежде, топило в своих лучах город — люди спасались лишь в многочисленных тенях от высоких небоскрёбов. Хоть пыхтящие машины и заглушали основной городской шум, вдалеке всё равно можно было расслышать щебетанье довольных птиц. Дом оказался весьма внушительным. «Если я не ошибаюсь, то могу предположить, что эта женщина владеет чем-то вроде пансионата…» — девушка с опаской осматривала дом снаружи, никак не в силах заставить себя войти внутрь. Желание взять и убежать подальше отсюда становилось всё сильнее. Комета ни в коем случае не хотела, чтобы всё, от чего она сбежала, началось сначала. «Тогда какой смысл был убегать, если я всё равно пришла к тому же?» В расплывчатом взгляде мелькнула стеснительная манера походки. Хорошенько поморгав, девушка увидела знакомого ей человека. Что-то внутри ёкнуло, и нога сама поднялась в сантиметре от земли, делая первый шаг в сторону входа. Сейчас все идеи о побеге отошли на задний план. Маберти с трудом сдерживалась, чтобы не прыгнуть с разбегу на его спину и не закрыть ладонями его глаза. Парень стоял спиной к Комете, поэтому можно было хотя бы приобнять. Мать что-то объясняла Криденсу, а тот послушно кивал головой, не смея сказать и слова. Из-за их вечной чёрной одежды эти два силуэта словно сливались и растворялись в тёмном коридоре. Белые открытые участки кожи белыми пятнами контрастировали с тёмным фоном. Если не вглядываться, можно было подумать, что их головы парят в воздухе без тела. — Маберти, — сладким голосом позвала Мэри, — это мой сын — Криденс, он подробно объяснит тебе правила нашего дома. От этой слащавости Комету чуть не стошнило прямо на старый затёртый коврик перед порогом. Было понятно, что эта женщина не будет угрожать ей на людях — не хочет же она испортить себе репутацию. «На улице безопаснее, чем в доме! Только в моей жизни такое бывает…» — подумала Комета, улыбаясь «матери» во все двадцать восемь зубов, пока та не скрылась за дверным косяком и не ушла вглубь комнат. Карие глаза с теплом смотрели на девушку — взгляд бегал от волос до пят и обратно, будто стараясь как можно скорее впечатать её в память именно такой. Юноша постоял в дверном проёме некоторое время, а затем осторожно подошёл к девушке и мягко потянул её за рукав кофты, уводя за собой. Комета поняла его намёк — на улице нельзя показывать чувств.       Если и общаться, то только тайком ото всех. Несколько минут они шли молча, парень с опаской поглядывал по сторонам, а девушка спокойно следовала за ним по пятам, как хвостик. Солнечная улица, полная движения и городского шума, медленно перетекала в тёмный пустой переулок, в глубине которого утопали отголоски звуков. Юноша настолько резко остановился, что Комета, которая засмотрелась на свои ботинки, не заметила этого и несильно врезалась в его спину. Подняв глаза, она уловила его смеющийся взгляд. Ещё раз оглянувшись по сторонам, он без привычного стеснения взял её за руку и повернул направо, уводя Маберти вдоль длинной, каменной стены.

***

— Я… Я нашёл это место ещё весной, и подумал… Что было бы неплохо показать его тебе, если, конечно, ещё раз с тобой встречусь. — Что ты нашёл, Криденс? — девушка видела перед собой только старый деревянный забор, служивший тупиком. — Вот это, — смущённо произнёс парень, подойдя к деревянной ограде и отодвигая её. Как только «калитка» отворилась, в глаза вновь ударил яркий солнечный свет. Когда зрение пришло в норму и глаза привыкли к яркости, девушка смогла рассмотреть то, что там было. Заросшая густой травой лужайка была усыпана мелкими полевыми цветами, а на ней находился старый особняк. Красивое здание было запущено до такой степени, что из разбитых окон зелёным водопадом падал разросшийся плющ, переходящий на стены и крышу. Заброшенный дом смотрелся даже в таком состоянии величественно, несмотря на то, что его значительная часть была разрушена. Крыша прогнулась в кое-то местах, а где-то совсем отсутствовала, позволяя естественному свету проникать внутрь дома. — Криденс, это потрясающе, — только и смогла вымолвить Комета, засмотревшись на архитектурное творение. Едва уловимая улыбка тронула его губы — ему было приятно такое мнение, особенно от неё. — Пойдём лучше в дом, там нас никто не заметит, — озираясь по сторонам, прошептал юноша. — Ты параноик, — улыбнувшись, шепнула Маберти. Солнечные лучи, словно золотые нити, проникали в дом сквозь плотное полотно из густого плюща. В воздухе кружились пылинки, танцуя в лучах света. Пол был усыпан штукатуркой и побелкой, а также старыми обоями, которые за долгое время успели сами отклеиться от стен. Самым странным было то, что дом не был пустым. Мебель осталась именно в таком виде, в каком и стояла — об этом говорил толстый слой пыли, осевший на предметах интерьера. Огромный деревянный стол, потрёпанные стулья. У «зелёного» окна покоился старый музыкальный инструмент — пианино. Книжные шкафы были забиты книгами, а огромное кресло, покрытое плесенью, служило гнездом для здешних птиц. «Прекрасный, но такой печальный дом», — подумала Комета. Осмотрев всё, что попадало в поле зрения, девушка повернулась к парню и бросила на него хитрый взгляд. — Скучал по мне? — садясь на подоконник, с улыбкой спросила Комета. Парень потупил взгляд, молча обдумывая свой ответ. — А я скучала, — не дожидаясь ответа, произнесла Маберти.       Криденс торопливо подошёл к девушке, пытаясь что-то сказать. Но поток его мыслей прервала хрупкая женская рука, потянувшаяся к его лицу. Комета нежно провела ладонью по щеке, от чего парень закрыл глаза, наслаждаясь этим редким и приятным моментом. Он выглядел так умиротворённо и мило. Девушке не нужны были слова, чтобы понять его чувства к ней. Ей не нужно было слышать, что он скучал — всё это она видела. Перед ней стоял парень, который наслаждался простым прикосновением к его щеке. Который не хотел, чтобы это заканчивалось. Зелёные глаза с интересом изучали бледное лицо юноши. Тонкие веки, закрывшие тёмные глаза, подрагивали от яркого света, поблёскивая чёрными ресницами. Его чёрные брови были нахмурены, но в уголках губ зарождалась улыбка. «Красивый», — пронеслось в голове у Кометы. В какой-то момент её затуманенный взгляд остановился на немного пухлых губах. «Интересно, какие они?» — задала себе вопрос девушка и заметила, как её лицо покраснело. Казалось бы, ничего особенного не происходило, но сердца обоих бились так сильно, что, казалось, готовы были синхронно выпрыгнуть из груди. Тёплая ладонь Криденса накрыла тонкие девичьи пальцы. Комете показалось, что в этот момент её сердце пропустило пару ударов. Приятный ток пробежал по их телам, заставляя кожу покрыться мурашками. Слегка сжав её пальцы, он повернул голову влево и коснулся губами её ладони. Нахмурившись ещё больше, парень открыл глаза и начал целовать места на коже. Тело девушки пробила мелкая дрожь. Она наблюдала, как он покрывает поцелуями её кисть. В глазах защипало, когда Комета поняла, что именно он делает. Постепенно в зелёных глазах исчезла чёткость из-за скопившейся влаги. Быстро моргнув, девушка почувствовала, как горячие слёзы катятся по щекам и скапливаются на подбородке. А мягкие губы продолжали касаться только белых полосок на коже. Ладонь… Тыльная сторона… Запястье… Предплечье… Шея. «Он целует мои шрамы!» — слёзы с новой силой хлынули из воспалённых красных глаз, капая с подбородка на его плечо. Кожу на шее приятно жгло от нежных поцелуев парня. Каждая жилка в теле пульсировала, а кровь в бешеном темпе неслась по венам, ударяясь в мозг. Голова кружилась, наполняя сознание лёгкой эйфорией. Ткань быстро впитывала горячую жидкость, оставляя тёмные пятна на чёрной жилетке. Комета сильно прикусила нижнюю губу от нахлынувших чувств, отчего на ней появилась алая капля, пахнущая медью. На мгновение горячее дыхание парня исчезло с шеи, оставляя красноватые следы. Влюблённый взгляд скользнул по раненым губам девушки. — Последний, — прошептал юноша. «Шрам», — мысленно закончила за него Маберти, наконец почувствовав вкус губ любимого человека.