Комета Маберти.

Кто бы мог подумать, что всё начнётся заново? Опять глава семьи — это женщина-тиран, играющая святую на публику. Опять есть человек, за которого придётся заступаться, и даже если он этого не захочет, Комета подсознательно будет это делать. «Криденс». Это лето было самым лучшим за всю жизнь девушки. Ещё ни разу она не испытывала столь тёплых чувств к юноше. Она не была готова идти за кем-то в пекло, но ОН заставил её обдумать свою жизненную позицию. Он сломал её, заставил выйти за рамки, которые она сама себе и поставила. Вот же парадокс: её преграды он сломал, хотя сам сидит в загоне правил и общественного мнения. Позиция парня иногда заставляет Комету взвыть от ярости и отчаяния. Разве можно слушать «Ты псих!» и действительно думать, что ты такой, давать повод обществу подтверждать эти слова? «Это дикость», — думала Комета, прекрасно осознавая, что Бэрбоун далеко не рисковый парень. Тёмные влажные стены из старого камня поблёскивали в свете маленькой керосиновой лампы — единственного источника света. Запах плесени и сырости бил по носу, отчего девушка едва сдерживала рвотные позывы. Кроме этого запаха здесь чувствовались нотки протухшего мяса. Каменный пол был покрыт чем-то склизким и холодным — Комета даже представлять не хотела, что это могло быть. — Уличное прошлое не даёт тебе права вести себя как развязная девка! Пока ты живёшь в моём доме, соблюдай мои правила, и первое правило лично для тебя! Не смей, слышишь, не смей оказывать сомнительные знаки внимания мужскому полу! Я не потерплю в своём доме блуд! В первый же день подрываешь нашу репутацию! — Мама, они не просто держались за руки, — язвительный взгляд девушки скользнул по Комете, — я видела, как они зашли в тёмный переулок. — Ты не оставляешь мне выбора, Комета. Сегодняшнюю ночь проведёшь в подвале. На первый раз наказание для тебя будет безболезненным. «Частити! Была бы моя воля, всю дурь бы из неё выбила! Я даже не предполагала, что эта крыса следит за нами. Такая же фанатичка, как и её обезумевшая мамаша», — полумрак скрывал лицо девушки, но даже так было понятно, что оно искажено гримасой ярости. Внутри бушевала такая злость, какой Комета никогда не чувствовала. Хотелось взять и сравнять этот дом с землёй. Звук капающей с потолка влаги эхом уходил в глубину тёмного подвала, ненадолго отвлекая девушку от мрачных мыслей. Иногда Маберти слышит писк пробегающей крысы, что не даёт сомкнуть глаз, когда так хочется это сделать. Хотя это была не единственная причина, по которой Комета не могла заснуть. Жёсткий старый матрац был почти весь разорван. Маберти чувствовала впивающиеся в кожу железные пружины, которые изредка скрывала тонкая грязная натянутая ткань. «Видимо, именно в этом и состоит весь смысл моего наказания», — тяжело вздохнув, подумала Комета.

***

— Тина, что это? Молодая женщина, сидевшая на небольшом диване, крутила в руках необычную вещицу, похожую на компас. Оторвавшись от своего занятия, она подняла взгляд на источник звука. Этим источником была её сестра — совершенно другая по характеру. Тина — серьёзная и сосредоточенная. Предпочитает брюки и неяркую одежду. Не привлекает к себе внимания, но при этом практична и умна. Несмотря на это, она очень добрая, что иногда мешает в работе. Вторая — блондинка, в которой нет и следа серьёзности сестры. Выглядит беззаботно и кажется легкомысленной. На первый взгляд Куини может показаться ветреной особой без капли организованности, но это только на первый взгляд. Под розовыми шелками и яркими безделушками скрывается расчётливая и умная женщина. Хотя и такая же добрая, как Тина. — Это… — задумчиво начала Тина, — эту вещицу я нашла во время осмотра разрушенного дома. — Тина, тебе же нельзя, — прошептала вторая. — В прошлый раз тебя чуть не лишили работы… — В этот раз я буду осторожнее. Знаешь, что странно? — Куини вопросительно взглянула на сестру. — Эта девочка осталась полностью невредима. Сама подумай: она спит, и тут начинает рушиться дом. Скорее всего, она должна была получить травмы, ссадины или синяки, но на ней не было даже царапины, — встревожилась женщина. — И ещё вот эта штука! — Тина покрутила в руке компас. — Вряд ли не-маг мог найти такую вещицу или, более того, уметь ею пользоваться. — Похоже на зеркальце, — Куини осторожно взяла в руки предмет, внимательно осмотрела и попробовала его открыть. — Мне кажется, Тина, чтобы его открыть, тебе придётся отыскать ту девочку. Видимо, он подчиняется только хозяйке. — Думаешь? Куини, может, тебе не понравится эта затея, но некоторые не-маги болтают о том, что Мэри Лу взяла в семью ещё одного ребёнка. Что-то мне подсказывает, что этот ребёнок и есть та самая девочка.

***

Сегодня дом был полон детей. На первом этаже в зале Мэри Лу проводила свою благотворительную деятельность, кормя их свежей похлёбкой. «Лишь бог знает, что она там сварила, но выглядит это не очень-то аппетитно», — думала Комета, сдерживая неприязнь к этому вареву и раздавая детям ненавистные листовки. Таково было правило: берёшь листовки — получаешь еду. Очень коварный маркетинговый ход. В начале сентября девушке выделили уголок для жилья на втором этаже этого скрипучего сооружения и дали некоторые вещи. Непривычно было видеть её в сером платье и с аккуратной косой, открывающей бледное лицо и большие зелёные глаза. Она казалась совсем не той привычной решительной девушкой, теперь больше походила на серую мышь, привыкшую ходить в церковь по воскресеньям. На лестнице послышались шаги. Повернув голову на шум, Маберти увидела Криденса. Он был очень взволнован. Его взгляд быстро скользнул по лицу Кометы, а затем юноша скрылся за входной дверью. Такое случалось не в первый раз. Маберти заметила это где-то в середине октября. Он постоянно куда-то пропадает, а потом возвращается в ещё более худшем состоянии, чем был до этого — напуганный до мозга костей и дёрганый, словно паралитик. Параллельно с этим на город обрушился шквал случаев, связанных с неизвестными землетрясениями. Подземные толчки, пока слабые для того, чтобы рушить дома и рвать на части улицы, но довольно сильные, чтобы посеять лёгкую панику среди жителей. Комета считала, что это как-то связано с временным исчезновением Криденса. Задумавшись об этом, Комета на некоторое время забыла о своей обязанности. Она же должна раздавать листовки сироткам. Мотнув тяжёлой от мыслей головой, девушка осмотрела детей. «Похоже, здесь и без меня прекрасно справились», — подумала она, увидев, как ребята уже давно сидят и кушают похлёбку, сминая в руках клочки бумаги. — Комета, ты всё равно ничего не делаешь, — обратилась к ней Мэри Лу, — найди Криденса, этот несносный мальчишка опять куда-то подевался! Но смотри, без глупостей, иначе обоих выпорю. — Да, мэм, — бесцветным голосом ответила девушка. Но внутри всё было готово вырваться наружу. Еле скрывая улыбку, она чуть ли не со скоростью молнии скрылась за дверью. Душный запах плесени и сырости сменился свежим потоком ветра, так приятно хлещущим по щекам. Комета дышала настолько глубоко, насколько позволяли лёгкие. Лёгкая резь в районе груди заставляла улыбаться. Её, конечно, не держат в доме всё время как пленницу, но выходит на улицу она редко. Поэтому такие вылазки Комета расценивает на вес золота. Но сейчас ей нужно найти Криденса. С его ухода прошло достаточное количество времени, чтобы он успел скрыться в каком-нибудь переулке. А здесь уйма переулков. Заглядывать в каждый? Только время терять. Девушка пристально вглядывалась в каждый закоулок, в каждого прохожего в толпе, надеясь увидеть знакомый силуэт. Но ни одной зацепки так и не нашла. «Ну не провалился же он под землю?!» — Маберти резко остановилась. «В какой переулок никто никогда не ходит?! Какое место никто не найдёт? То место, которое хорошо спрятано!» — развернувшись на каблуках, Комета рванула обратно. Не добегая до дома, она повернула влево, чуть не влетев в каменную стену. «Ну и разогналась!» — подумала она, переходя с бега на шаг. Осторожно Комета шла дальше, вглубь тёмных и сырых стен, стараясь не наступать на камни и лужи, чтобы не шуметь. Подкравшись к ещё одному повороту, она остановилась и прислонилась к влажной стене. Послышалась какая-то возня, а затем голоса. Один был грубый и требовательный — «Взрослый мужчина», — поняла Комета. Второй же голос она не перепутает ни с каким другим — Криденс. «Что он забыл здесь с ним?» — Криденс, ты должен понимать, что если вовремя не найти этого ребёнка, то город начнёт рушиться. Он опасен. — Я стараюсь, правда. — Старайся лучше, мне нужно, чтобы ты узнал всё. — Я… Я не подведу, я постараюсь найти его. — Очень надеюсь.       Послышался лёгкий хлопок, и голоса стихли. Звук шагов приближался к повороту, где стояла Маберти. Она знала, кто идёт, но сердце всё равно билось сильнее, перехватывало дыхание. Пальцы нервно сжимали грубую ткань юбки. Набрав в лёгкие больше воздуха, она резко вышла из своего укрытия, чуть не впечатав своё лицо в чёрное драповое пальто парня. Увидев девушку, юноша тут же остановился, с изумлением посмотрев на неё. — Криденс, кто это? — подняв глаза, спросила Комета. — Извини, но я не могу тебе сказать… — замявшись, начал юноша. — С кем ты разговаривал? — не унималась Маберти. — В последнее время ты только и делаешь, что куда-то уходишь. Ты же знаешь, мне можно рассказать, — девушка с мольбой посмотрела в глаза Бэрбоуна. Но на это он лишь смущённо отвёл в сторону свой взгляд. — Я же за тебя волнуюсь. — Пойдём домой? — лёгкая улыбка скользнула на его губах. — Мама, наверное, ругается. После этих слов Комета не стала дальше спрашивать его об этом. Всё равно не ответит. Но необъяснимое чувство обиды начало грызть её изнутри, словно паразит. Неизвестно почему, но Криденс понемногу отдалялся от неё, Маберти это чувствовала. Даже если взять этот случай. Раньше он всё ей рассказывал — это и было их общей идеей. Они вместе потому, что могут открыться друг другу и ничего не утаивать, а здесь у него появился секрет. Девушка сейчас желала только одного — взять и хорошенько ударить парня. Но сделать это было бы равносильно тому, чтобы бросить его. А этого она позволить не могла. Так они и дошли до дома, каждый погружённый в свои мысли. Не проронив ни слова.